Машина ненависти (ЛП) - Блэкмур Стивен - Страница 47

— Ни один из нас не умеет ладить с другими, — говорю я. — Мы делаем то, что должны. Как я уже сказал, не могу сказать, что на вашем месте я не поступил бы так же. — По большому счету, люди стараются поступать правильно. Просто у нас не всегда одинаковое представление о том, что правильно. — Эй, а как ты добиралась из аэропорта в торговый центр Стрипа и обратно?

— Заклинание телепортации, — говорит она. — Мой папа показал мне, как делать их в виде бумажных талисманов. Они полезны.

Это бы все объяснило. Но что-то все равно гложет меня в глубине души. Зная себя, я осознаю это в три часа ночи и просыпаюсь от сна, в котором клоуны бросают в меня вомбатов или что-то в этом роде.

— Да, они были бы такими.

— Мы в порядке? — Говорит Рейчел.

— Мы в порядке, — говорю я.

— Тогда давай украдем себе говорящую голову, — говорит она.

"Лилиуайт", это казино и отель, переделанные в подобие особняка довоенной постройки. В названии и обстановке есть что-то более чем расистское, и это заставляет меня ненавидеть Дэвида еще больше.

У Близнецов в штате есть врач, потому что, конечно же, у них есть он. Она подлатала меня достаточно хорошо, чтобы у меня снова не началось кровотечение. А еще Близнецы настаивали, чтобы я не покидал их замечательное заведение в таком изодранном костюме, что кажется, будто я только что подрался с лесорубом.

Я бы не стал жаловаться, новый костюм сидит просто фантастически, но я все равно ношу его, потому что он темно-синий. Клянусь, все пытаются избавить меня от обычного черного.

Меня уже тошнит от шума Лас-Вегаса. Звуки игровых автоматов, крики разъяренных проигравших и восторженных победителей, перетасовка карт, все это сливается в одну сплошную стену шума, сквозь которую едва можно что-то разобрать.

Но это немного облегчает задачу. Рейчел прислала мне сообщение с пятиминутным предупреждением. Пора начинать вечеринку.

Я захожу в казино и направляюсь к ближайшей камере на потолке, покрытой черным шаром, нацепляю на лицо широкую ухмылку и машу в объектив.

Охрана добирается до меня меньше чем за тридцать секунд. В моем послужном списке, вооруженная полиция Белиза, которая пришла за мной в десять утра. Но, во-первых, я был в одной из тюремных камер, а во-вторых, я держал в руке пылающий меч и кричал что-то о лягушках. Не лучший день для меня.

— Сэр, не могли бы вы пройти со мной, пожалуйста? — говорит крупный мужчина в сине-белом пиджаке и черных брюках, который только что подошел ко мне. Это действительно неудачное сочетание. У каждого казино свои цвета. Некоторые из них могут быть похожи, но если вы в курсе, то по цветам и узорам можно определить, из какого казино была куплена фишка. Казино, как правило, одевают персонал в одинаковые цвета, а "Лилиуайт", это, скажем так, внешний вид.

— Вы выглядите как моряк самого глупого военно-морского флота в мире, — говорю я. “— адеюсь, вам хорошо платят только за то, что вы носите форму.

— Я действительно вынужден настаивать, сэр.

— Нет, — говорю я. — Я так не думаю. Если Дэвид захочет меня видеть, а я знаю, что он хочет, ему придется приехать сюда, чтобы сделать это.

— Сэр, я...

— А если он не захочет, мне просто придется начать громить заведение. Возможно, это повредит нескольким клиентам. Случайно, конечно. Готов поспорить, что он больше заинтересован в сохранении своей клиентской базы, чем я. — Я смотрю в камеру. — Не так ли, Дэйви-бой?

Охранник переводит взгляд вправо. В наушнике у него звучат последние новости. Он выглядит немного смущенным, затем бормочет что-то, чего я не слышу.

— Сэр, где бы вы хотели встретиться с мистером Джуэлом?

— Помните, каким упрямым я могу быть, а? Или насколько разрушительным будет, если я решу вести себя как мудак.

Я оглядываю казино и вижу ряд покерных столов, огороженных бархатными канатами. Достаточно далеко от толпы, чтобы слышать разговоры друг друга, и достаточно близко, чтобы при необходимости поднять шум.

— Хватит, свинья, — говорю я. Я подхожу и сажусь за один из столиков спиной к стене. Отсюда я вижу ряд лифтов, входную дверь и пятерых охранников, расставленных по этажу.

Никто из них не применяет магию и не забирает силу, поэтому я не знаю, сколько из них магов. Я не выбираю никого из них, потому что даже самый ненавидящий себя маг не был бы застигнут врасплох в одной из этих курток.

Из пяти охранников есть двое, которые меня особенно беспокоят. Один жилистый, который выглядит так, будто он был бы быстрее обычного медведя, и другой дерганый, который, похоже, получил дозу клозапина после того, как забрался на колокольню с охотничьим ружьем.

Сила, это хорошо, и все такое. Если ты ударишь кого-нибудь, а ты сложен как грузовик, тебе будет чертовски больно. Но скорость и бешенство всегда побеждают грубую силу. Ты не можешь убить то, в кого не можешь попасть, или то, что тебя ни хрена не волнует.

И еще нужно учитывать талант Дэвида. Если он почувствует, что его загнали в угол, пожертвует ли он своими клиентами? Здесь много людей. Я не знаю, сколькими он может управлять одновременно и насколько хорошо, но один, это слишком много. Если мы с Дэвидом подеремся здесь, то, безусловно, окажемся в меньшинстве.

Звякнул один из лифтов, и Дэвид вышел, одетый в брюки цвета хаки и синюю рубашку на пуговицах, как какой-нибудь менеджер среднего звена из Кремниевой долины. Думаю, когда ты босс, ты можешь создавать любой образ, какой захочешь. Он подходит к столу в сопровождении двух телохранителей и садится напротив меня. Мы долго сидим, не произнося ни слова. Наконец Дэвид нарушает молчание.

— Эрик, — говорит он. — Учитывая сообщение, которое ты передал моим людям в "Венецианце", я не ожидал тебя увидеть.

— Небольшое недопонимание, — говорю я. — Что я должен был сказать твоему парню, так это "я не могу пойти с вами сейчас, но я загляну позже", вместо того чтобы разрубать его пополам, как анатомическую модель.

— Нед был моим другом, — говорит он.

— Бриджит была моим другом, — говорю я.

— Черт. Я знал, что это должен был быть ты. Это моя вина, правда. Я не должен был ничего говорить. Но я столько лет хранил это в секрете, что просто должен был кому-то рассказать. Глупо с моей стороны было думать, что ты не станешь наглеть из-за этого.

— Это я, Наглый Картер. Зачем ты это сделал?

Он улыбается. Я думал, что знаю, что он за человек, тот, кто проявляет обычную жестокость, но в этот момент я понял, что ошибался. В его жестокости вообще нет ничего случайного.

— Потому что я мог, — говорит он. — И трахнуть ее. Она никто.

— Ты заигрывал с ней, а она тебе отказала, — говорю я.

— Знаешь, это мило и все такое, — говорит он, — но я тебе не очень доверяю.

— Умно с твоей стороны, — говорю я. Он бросает взгляд на одного из своих телохранителей, который заходит мне за спину. Я знаю, что произойдет дальше, и нет причин сопротивляться. Я встаю и позволяю ему провести неприятно тщательный обыск. — Раз уж ты уже ползаешь по моей заднице, не мог бы ты проверить мою простату?

Телохранитель заканчивает поиски единственных вещей, которые у меня при себе: зажима для денег, в котором около пяти тысяч долларов сотенными купюрами, черной фишки для покера, моего телефона и металлической звезды, которую я забрал у Бриджит. Он совершенно не замечает кольца на моем пальце. Это ведь просто ювелирное изделие, верно?

— Итак, док, я буду жить?

— Это еще предстоит выяснить, — говорит Дэвид. Он берет покерную фишку и вертит ее в пальцах. — Это из какого казино?

— Покерный клуб в Гавайских садах в Лос-Анджелесе, — отвечаю я. — Мне понравился цвет.

Он возвращает мне ФИШКУ. Я ловлю ее и засовываю в карман пиджака. Я беру зажим для денег, нажимаю на руну большим пальцем и тоже кладу его в карман.

Либо он вообще не работает, либо делает то, что должен, и медленно заряжается. Секундой позже я чувствую это. Если бы я не знал, то никогда бы ее не заметил.