Машина ненависти (ЛП) - Блэкмур Стивен - Страница 26

Я не думал, что все это будет так просто, но думал, что будет гораздо проще. Я бы хотел просто сказать, что это не моя проблема, что все, что мне нужно, это ответ Джимми о том, как снять это гребаное заклятие, но есть причина, по которой он хочет, чтобы я был здесь, и я не думаю, что она хорошая.

— Я не могу больше думать об этом сегодня вечером, — говорю я. — Мне нужно немного поспать. — Я достаю стикер и фломастер и пишу: "ЗДЕСЬ НИКОГО НЕТ, ТАК ЧТО ПУСТЬ НИКТО, КОТОРОГО ЗДЕСЬ НЕТ, ПОСПИТ, ИНАЧЕ ЭТОТ НИКТО ОТРЕЖЕТ КОМУ-НИБУДЬ НОС". Довольно многословно для стикера, но я ищу что-нибудь более содержательное, чем "ОТВАЛИ".

— Ты все еще пользуешься этими чертовыми штуками? Прошло столько времени, и ты не можешь придумать что-нибудь получше?

— Извини, дедушка, но я избавился от своей доски для сэндвичей где-то в тридцатых годах.

— Вы, дети, и ваши новомодные привычки, — говорит он. — Поспи немного. Я просто посижу здесь и с ужасом посмотрю, как ты это делаешь.

— Как в старые добрые времена.

Я откидываю голову на тонкий, как бумага, матрас и, когда уже почти засыпаю, мир начинает брыкаться вокруг меня, как по-настоящему разъяренный бык.

У меня кружится голова, когда я проезжаю мимо, и когда это происходит, я вижу, как рябь от землетрясения реальности исчезает вдали. Это было не так плохо, как в "Белладжио", но и не весело.

— Проблема? — Спрашивает Херб.

— Да, — отвечаю я. — Но я слишком устал, чтобы беспокоиться об этом.

— Рад, что мне больше не приходится иметь дело со всем этим дерьмом.

— Тебе повезло.

Глава 10

— Ты жив, — говорит Аманда, когда берет трубку.

— Более или менее, — отвечаю я. Я проснулся от того, что мой импровизированный сосед по комнате пукнул, как по сигналу будильника. Тюремная еда, та еще гадость. Херба нигде не было, и это было к лучшему. Не знаю, есть ли у меня желание с ним разговаривать. Было странно увидеть его после стольких лет. Все определенно изменилось. Для меня, если не для него. Я не могу назвать его своим наставником, он был слишком надоедливым, но он был моим учителем.

Я был всего лишь необузданным, неконтролируемым талантом. Все, что я знал о некромантии, я постигал методом проб и ошибок, которые обычно приводили к плачевным или, по крайней мере, отвратительным результатам. Например, не пытайтесь оживить раздувшегося мертвого опоссума. Они обычно взрываются.

На парковке у тюрьмы я нашел приличную "Киа", открыл замок и выехал. Мне нужно увидеться с Николь. Задать ей несколько острых вопросов. А если ее нет в доме Саммерлинов, тем лучше. Может, у меня будет возможность осмотреться.

— Ну что, как тебе "Белладжио"? — спрашивает Аманда.

— В этом месте знают толк в вечеринках. — Я вкратце пересказываю ей события вечера.

— Боже, — говорит она. — Как ты вообще оказался в такой передряге?

— Наверное, просто повезло.

— Ты видел новости?

— Еще нет.

Вряд ли там что-то хорошее.

— Они ведут расследование поджога в "Белладжио". Никто не хочет говорить "террорист" в подобном месте. Подробностей пока нет

— Есть какие-нибудь идеи, кто продает големов таким образом?

— Я знаю информационного брокера, который, возможно, сможет получить ответы на некоторые вопросы, — говорит она. — Как думаешь, ты сможешь с ней встретиться?

— Да, хотя големы, наверное, все равно не важны. Что мне действительно было бы полезно, так это узнать, где Дэвид держит Джимми, при условии, что он у него.

— Брокер, наверное, сможет помочь с этим. У нас с ней семейный аккаунт. Я свяжусь с ней и отправлю тебе место встречи. Она не спит, так что, возможно, сможет связаться с тобой сейчас.

— Давай сделаем это.

 Наступает пауза, во время которой никто из нас ничего не говорит. Я не хочу говорить об этом, потому что от одной мысли об этом у меня начинает болеть голова, но это, возможно, самый важный фрагмент в этой дерьмовой головоломке.

— Реальность меняется, — говорю я. — Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Да, — говорит она. — Это нехорошо. Их еще называют временными потрясениями. Это изменения в прошлом, которые происходят в настоящем. О них мало что известно. Когда они происходят, большинство людей об этом не знают. Они меняются вместе со всем остальным. Я пытаюсь разыскать хрономанта, который может знать больше.

— Что значит, что мы с Николь видели, как это происходило, и нам это ничего не дало?

— Те, кто может их воспринимать, либо знают, как это происходит, и они настроены на это, либо сами являются частью этого.

— Черт. — Я так и подозревал. — Ну, тогда это подтверждение того, что они из-за Джимми. Если бы это было не так, я бы тоже утонул в них.

— С магией времени не шутят, — говорит Аманда. — То, как мой отец... мой дом может останавливать время в разных комнатах, довольно просто, но даже для этого требуется безумное количество энергии.

Я не перестаю удивляться карманной вселенной, в которой находится поместье Аманды, с тех самых пор, как его увидел. Тот, кому оно принадлежит, может менять его планировку, конфигурацию, стиль, содержимое, всё что угодно. Когда мы сражались с её дядей, ему удалось частично взять его под свой контроль. Внезапно появились пустые коридоры, комнаты, вывернутые наизнанку, двери, которые захлопывались сами по себе. Настоящая головная боль.

— Откуда твой дом черпает энергию?

— Ты же знаешь, что я не собираюсь отвечать на этот вопрос, — говорит она.

— Вполне справедливо. Тогда вопрос получше. Откуда Джимми берет энергию?

— Я слышал о некоторых вещах, артефактах, существах, долговременных заклинаниях и тому подобном, которые используют внешний источник, например батарейку. Или это просто безумно мощные реликвии. Я нашла упоминание о часах, которые время от времени меняют форму, чтобы соответствовать текущему времени, хотя, по-видимому, никогда не делают этого правильно. Кажется, никто не знает, почему или что это такое на самом деле, просто они могут искажать время так, что даже хрономанты не могут этого понять.

— А как они выглядят сейчас? — Спрашиваю я, и в глубине души меня гложет подозрение.

— Понятия не имею, — говорит она. — Исчезли во время Первой мировой войны. Выглядели как часы Хенлейна. Медная сфера размером с мяч для гольфа. А что?

— Любопытство, — отвечаю я. Я всегда знал, что семейные карманные часы, которые я ношу с собой, безумно опасны и меняются со временем, но я не понимал, что это тактическое ядерное оружие.

— Что бы ни давало ему эту силу, раньше он не мог этого делать, — говорю я.

— Может быть, он и мог, но до сих пор у него просто не хватало силы, — говорит она. — Он действительно творит магию времени, пусть и только в одном направлении.

— Даже не думай об этом, — говорю я. — Уже достаточно того, что он может сам влиять на будущее. Есть какие-нибудь успехи в выяснении того, как вернуть Габриэлу и твоего отца?

— Пока нет. В пространственном отношении, если твой гаджет для отслеживания души работает правильно, папа где-то в районе Юнион Стейшн, но я не могу сказать ничего более конкретного. И Габриэла, все, что я могу сказать, это то, что она где-то есть. Кажется, я не могу найти ее.

Когда их души покидали тела, они оставались связанными светящейся золотой нитью. Когда я прикоснулся к нити, соединяющей их с Аттилой, отцом Аманды, я получил от нее много информации, но не о том, где может находиться его душа или как ее вернуть.

Я не пробовал этого с Габриэлой, потому что, когда души были изгнаны, тела умерли. Мы перенесли Габриэлу в комнату в доме Аманды и сразу же заморозили время. Сначала мы не поняли, что произошло с Аттилой, поэтому он был мертв и гнил в течение нескольких часов. Вернуть его к жизни может оказаться проблематичным.

Когда мы вытащим ее из комнаты, тело Габриэлы будет мертвым всего десять или двадцать секунд. Я уверен, что мы сможем вернуть ее. Аттила, не очень.