Евгений Шварц. Судьба Сказочника в эпоху Дракона - Громова Наталья - Страница 1

Наталья Громова

Евгений Шварц

Судьба Сказочника в эпоху Дракона

© Н. А. Громова, 2026

© А. Л. Бондаренко, макет, 2026

© А. А. Кравченко, оформление обложки, 2026

© Издательство Ивана Лимбаха, 2026

От автора

Предполагалось, что эта книга станет совместным трудом двух авторов – Татьяны Сергеевны Поздняковой и Натальи Громовой. Однако Татьяна Сергеевна успела завершить лишь три главы этой книги. В начале 2025 года её не стало…

Светлая ей память!

Я выражаю признательность Нонне Басмановой за неоценимую помощь в работе с архивами. Без её участия эта книга не смогла бы состояться, поскольку в силу известных обстоятельств я больше не имею возможности лично работать с архивными материалами.

Елене Лурье – другу, редактору и внимательному читателю моих рукописей. Без неё мои тексты были бы иными. Борису Белкину – спутнику жизни, критику, требовательному редактору.

Ольге Кромер за её замечания и помощь в создании этой книги.

Благодарю Вячеслава Верховского за предоставление новых сведений об Эстер Паперной, а Татьяну Хейн о Софье Богданович.

Цитаты из пьес Евгения Шварца, из опубликованного корпуса дневников, из книги Евгения Биневича “Евгений Шварц. Хроника жизни”, из переписки Евгения Шварца не сопровождаются ссылками в комментариях. Эти книги указаны в списке библиографических источников.

Подстрочными комментариями сопровождаются неопубликованные материалы, воспоминания о Евгении Шварце и ссылки на иные документы.

Книга не претендует на полное жизнеописание драматурга и писателя Евгения Шварца, скорее это попытка понять логику его судьбы, через дневники приблизиться к источникам и прототипам героев его замечательных пьес.

Библиография

Евгений Шварц. Живу беспокойно… Из дневников. М.: Советский писатель, 1990.

Евгений Шварц… Я буду писателем. Дневники. Письма.

Сочинения. Т. 1. М.: Корона-принт, 1999.

Евгений Шварц. Предчувствие счастья. Дневники. Произведения 20-х–30-х годов. Стихи и письма. Сочинения. Т. 2. М.: Корона-принт, 1999.

Евгений Шварц. Бессмысленная радость бытия. Произведения 30-х–40-х годов. Дневники и письма. Т. 3. М.: Корона-принт, 1999.

Евгений Шварц. Позвонки минувших дней. Произведения 40-х–50-х годов. Дневники и письма. Т. 4. М.: Корона-принт, 1999.

Евгений Биневич. Евгений Шварц. Хроника жизни. СПб.: Петрополис, 2008.

Из переписки Е. Л. Шварца. 1913–1958. Сост. Биневич Е. СПб.: Петрополис, 2016.

Воспоминания о Евгении Шварце. Сост., подг. текстов и комм. Биневича Е. СПб.: Петрополис, 2014.

Личный фонд Евгения Шварца: РГАЛИ. Ф. 2215.

Пролог

В начале 1943 года Евгений Шварц написал: “Бог поставил меня свидетелем многих бед”.

В темные времена привычные понятия становятся нечёткими и размытыми: добро бывает трудно отличить от зла, а правду от лжи.

Тени и Драконы правят странами и государствами. Голый король бесстыдно выступает перед своими подданными.

Гибель героя, восставшего против жестокой власти, оказывается обыденной и порой никем не замеченной. Нужен ли его подвиг людям?

Что должен делать художник в такие годы? Молчать? Говорить? Писать? Сжигать написанное?

Талант, данный свыше, не ждёт лучших времён – он должен говорить сегодня.

В 1956 году в прологе к “Обыкновенному чуду” автор говорит: “Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь”.

Шварц писал фантастические истории, и они оказывались реалистичнее советских романов. Во времена, когда разрывались связи между людьми, он в своих пьесах сделал главными темами верность, преданность, любовь, дружбу. Пьеса “Снежная королева” была написана в страшном 1938 году, и со сцены звучали слова: “Что враги сделают нам, пока сердца наши горячи? – Да ничего!”

И хотя это было преувеличение, ведь с человеком тогда могли сделать всё что угодно, такие слова были необходимы, они придавали сил, утешали, внушали надежду. Без них было бы просто невозможно дышать.

В пьесе “Тень”, которую играли в театре Николая Акимова в 1940 году, один из героев говорил: “Хорошие люди всегда побеждают, в конце концов… Но некоторые из них иногда погибают, не дождавшись победы”. Горькая авторская ирония окрашивала даже благополучный конец. Не все хорошие люди дожили до этих перемен.

“А вы, друзья, как ни садитесь, только нас не сажайте!” – грустно шутил Евгений Шварц по поводу очередных перестановок во власти.

Шварц не был ни героем, ни храбрецом… Боялся за близких, боялся за себя, за то, что вдруг не выдержит допросов и оговорит кого-то. Он, как и многие его современники, готовился к аресту.

“Пишу всё, кроме доносов”, – отшучивался порой.

На вопрос, почему вдруг посадили такого и такого-то, отвечал лаконично: “Знаю, но не скажу”.

В 1943 году Евгений Шварц закончил самую смелую свою пьесу – “Дракон”. Поскольку природа тирании везде одинакова, показав в сказке диктатора, он одновременно попал и в Гитлера, и в Сталина.

Как скажет другой писатель, он “угадал”.

Шварц сумел пророчески изобразить не только самого деспота, но и растленный им народ. Задолго до Ханны Арендт он показал в “Драконе” “банальность зла” – его обыденное, повседневное лицо.

Кем же он был на самом деле? Остроумцем, насмешником, сатириком или мудрецом под маской шута?

Его современники пытались найти ответ на этот вопрос, но загадка Шварца и сегодня остаётся неразгаданной.

У Г. К. Честертона можно прочитать, что святой Франциск Ассизский называл своих духовных братьев “жонглерами божьими” (аллюзия на средневековую легенду о “жонглере Богоматери”). По Честертону, веселящий публику, дурачащийся жонглер (он же шут и акробат, то и дело встающий на голову) видит хоть и перевернутую картину мира, но в гораздо больших подробностях, чем открывает обыденный взгляд. Сам Франциск Ассизский, переживший в юности духовный переворот, видел мир в его потаенной полноте, понимал и любил всё живое и даже говорил на одном языке с растениями, птицами и зверями. Что-то похожее можно сказать и про Евгения Шварца – и дело не только в трогательном общении его героев с животными. Шварц всегда чувствовал своё призвание, но долгое время не понимал его сущности.

Начав свой путь как шутник и пересмешник, остраняя и переворачивая привычные сюжеты и представления, Шварц всё дальше уходил по дороге честертоновского жонглера, духовного брата Франциска Ассизского, не признающего земных законов в свободе своего служения. Не будучи ни профессиональным философом, ни записным храбрецом, он проникал в такие глубины человека и мироустройства, о которых в доставшиеся ему времена было страшно и подумать.

Начало [1]

– "Камни – это воспоминания. Это прошлое. А вот бежит ручей – это сегодня, это настоящее. И ветер. И деревья. И всё, что шевелится” [2], – запись из неопубликованного дневника Евгения Шварца за 1949 год.

Дневниковые записи в амбарных книгах идут, заполняя страницы почти сплошь. Из-за тремора руки отдельные слова остаются неразборчивыми. “Дни так бегут, так сливаются в одно, так быстро летишь под горку”.