Не такая уж страшная жертва - Селуков Павел - Страница 4

– Думал сидел.

– О чем?

– Обо всем. Мне нравится сидеть и думать.

– Просто думать?

– Да, просто думать.

– А на пианино играть не нравится?

– Нет, думать лучше.

– Ну, думай.

– Я сотку назад тебе перевел. Можно я еще у тебя поживу?

– Поживи. Как ты в доставку теперь попадешь?

– Я во «ВкусВилл» пойду, там, говорят, штук восемь за день можно наколотить.

Я хлопнул Кешу по плечу, ушел в комнату и долго пролежал лицом вниз, я не понимал… Я будто не с человеком разговаривал, а ходил по кругу, ударяясь головой о потолок. Вечером я рассказал обо всем жене. И добавил:

– Его надо обследовать, лечить, я не знаю. Ему реально неинтересно. Это страшно.

– Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Кеша понимал, что его скоро выгонят. Напросился к тебе в соавторы, получил аванс, резко все это дело не потянул, прикинулся эмоциональным инвалидом, благородно вернул тебе деньги и теперь, на правах болезного, сможет жить у нас сколько угодно, ни хрена не платя за квартиру и пользуясь нашей туалетной бумагой, потому что знает: твое христианство не даст тебе его выгнать.

– Это слишком сложно для него. Тебе лишь бы гадости про людей придумывать. Не может такого быть. Я не верю. Мы в библейской школе с ним учились.

– Убеждай себя. Он хоть одну книгу начал?

– Нет.

– Фильм?

– Нет.

– Ну разумеется. Потому что он и не собирался.

– Откуда он мог знать, что я переведу ему аванс?

– Аванс тут ключевой роли не играет.

– Откуда он знал, что я предложу ему работу?

– С твоим-то «розовым» христианством? Не смеши меня. Хотя есть еще кое-что…

– Что?

– Эффект Даннинга – Крюгера.

– У меня?

– Конечно. Только с пермским вывертом. Ты на полном серьезе считаешь, что если что-то можешь, то это могут все.

– Ну, плюс-минус.

– Что и требовалось доказать.

– А почему я так думаю?

– Ты отброс из «Е» класса, сын алкоголика, неудачник. В глубине души ты считаешь, что не заслужил своего таланта, у тебя синдром самозванца. Поэтому ты принижаешь свой талант, отмахиваешься от него, мол, ерунда. А раз ерунда, то и все так могут. Поначалу, наверное, ты в это играл, но постепенно граница между игрой и реальностью стерлась. Ты принадлежишь вымыслу точно так же, как Кеша – этой реальности. Вы плюс и минус, инь и ян. Вы оба одинаково ужасны. Он относится к фильмам, как к жизни, а ты – к жизни, как к фильмам. Ну, или как к литературе. Помнишь, Чупринин тебе сказал: «Литература – это не жизнь, в литературе можно все». А ты и в жизни хочешь все. Поэтому превращаешь жизнь в литературу. Кеша замкнутый, закрытый, ему так комфортно, поэтому он не смотрит фильмов – фильмы могут его разомкнуть, отвлечь от реальности, ослабить. А ты, наоборот, сторонишься реальной жизни, даже на метро не можешь заставить себя ездить. Реальная жизнь загонит тебя в рамки, а ты ненавидишь рамки. Обыденность вынудит тебя признать ее, вынудит жить из необходимости, а не из свободы.

– А ты из чего живешь?

– Из тебя. Я твоя прислуга, твоя сестра-сиделка, твоя мама, твоя сексуальная партнерша, твоя кухарка, твоя прачка. Тебе пососать?

– Прекрати. Я сам все буду делать.

– Сам будешь сосать?

– Я не это имел в виду. Другое все делать.

– Будешь. Неделю. Потом тебя захватит текст, и ты исчезнешь.

– Не исчезну.

– Я тебя не упрекаю, я констатирую. Расслабься.

Помолчали.

– Кеша сегодня сидя пописал. А я десять страниц написал.

– Какие вы оба молодцы!

Прозвище

Олег Журавлёв работал небольшим начальником в банке. Но перспективы его, конечно, были огромными. Олег окончил экономический факультет пермского университета с красным дипломом и теперь, в двадцать пять лет, то есть после двух лет банковской службы, ожидал повышения. Его девушка Анна делала карьеру в магазине бытовой техники, она продавала телевизоры. Недавно ее повысили до начальника отдела. Это повышение изменило расстановку сил. Олег даже стал побаиваться, что Анна его бросит. Зачем ей какой-то «бесперспективный»? Да и зарабатывает меньше. «Бесперспективный» – это слово Олега и Анны, домашнее. Они используют его вместо креста, чтобы заочно ставить на людей и навсегда вычеркивать их из жизни.

Однажды, то есть в позату пятницу, Олег спустился из своего кабинета в кассу. Там копошился с мешком мелочи инкассатор. Когда он распрямился, Олег с ужасом узнал Егора. Егор же узнал Олега с радостью. Глаза его наполнились влажным удивлением, а рот распахнулся, чтобы ликовать. Но ликования не случилось. Олег скакнул к Егору, зажал ему рот ладонью и утащил в соседнюю комнату, где считали крупные суммы, а сейчас не было ни души. Отпустив Егора, Олег закрыл дверь и повернулся к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.