Плагиатор - Крюкова Тамара Шамильевна - Страница 6

Отец Татьяны был членкором Академии наук, светилом науки, лингвистом с мировым именем. Нестор Петрович Переверзин жил с дочерью в просторной четырехкомнатной квартире, но с детства приучил Татьяну не кичиться ни достатком, ни чужими достижениями. Она безо всякой протекции поступила на бюджет, и сокурсники понятия не имели, что у нее такой именитый отец.

Павел чувствовал, как женитьба на Татьяне переходит в разряд несбыточной мечты. Разве мог он посвататься к ней при таком раскладе? Мать твердо вдолбила в него правило: всяк сверчок знай свой шесток. Этот шесток был явно великоват для лысеющего провинциального умника.

Академик, статный седовласый муж в элегантном твидовом пиджаке, беззастенчиво оглядел Павла с головы до ног и не слишком дружелюбно произнес:

– Значит, вот как выглядит претендент на руку моей дочери.

Под взглядом высокого импозантного хозяина дома Павлу казалось, что он съежился и уменьшился в росте. Старенькие джинсы, свитер с вытянутыми рукавами в здешнем антураже выглядели убого. А редеющие волосы были готовы разом выпасть от стыда перед богатой шевелюрой академика.

К такому повороту Павел был не готов. Справиться с алкашом ему было бы легче. Он понимал, что замахнулся на что-то недосягаемое. Здравый смысл принялся нашептывать, что Татьяна никогда не станет его женой. Но тут он вспомнил ее слова: «Обещай, что ты меня не бросишь». Он обещал, а значит, не мог отступить. Он обязан вырвать ее из лап домашнего тирана.

– Полагаю, я выгляжу не слишком впечатляюще, но у меня еще будет время доказать, что я достоин Татьяны, – горделиво произнес Павел.

Переверзин посмотрел на гостя с интересом. Такого борзого не задавишь авторитетом, но другой Татьяне и не понравился бы.

– А что вы из себя представляете сейчас? – вопросил Нестор Петрович.

– Пока ничего. Занимаюсь философией. Поступил в аспирантуру, заочную. А там посмотрим.

– А как с жильем?

Это была самая уязвимая точка. Павел почувствовал, как лицо заливает краска, и от этого стушевался, но ответил честно:

– Пока никак. Я не москвич.

– Вы выбрали неплохую стартовую площадку. Женитьба решит сразу несколько вопросов.

– Папа, Павел о тебе ничего не знал, – вступилась за жениха Татьяна.

– То есть решил жениться с бухты-барахты и не навел справок? – скептически заметил Переверзин.

Мысль о том, что он мог разнюхивать подробности о любимой девушке за ее спиной, звучала унизительно.

– А любовь уже ничего не значит? – с вызовом спросил Павел.

– Видите ли, молодой человек, любовь – это понятие эфемерное и малоизученное. А хорошая жилплощадь в центре Москвы вполне материальна и объяснима.

– Папа! – возмутилась Татьяна.

– Что – папа?! Ты выросла у меня на руках, и я не могу не беспокоиться о твоем будущем. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Павел не так представлял себе знакомство с будущим тестем. Он был не просто унижен, а раздавлен. Его держали едва ли не за брачного афериста. Вот тебе и сказочка для взрослых! Полетела стрела и попала в лягушку, а та оказалась царских кровей. Беда в том, что сам он не был царевичем, и ему без обиняков дали понять, что он не прошел фейсконтроль в калашный ряд. Павлу хотелось бежать из этой помпезной квартиры без оглядки, но его удерживало Татьянино «обещай, что ты меня не бросишь».

Павлу было нечего возразить. Зато Татьяна сразу нашлась с ответом:

– Тогда позволь нам быть вместе. Я по-любому буду с Пашей.

«Вот ведь упрямая девчонка! Если что втемяшится в голову, ни за что не выбьешь», – с досадой подумал Нестор Петрович.

Академик прожил на земле не один десяток лет. Он был реалистом и трезво смотрел на вещи. Мальчишка не лишен обаяния, но для семейной жизни этого маловато. У него ни угла, ни работы. Но говорить об этом с дочерью было бесполезно. При внешней хрупкости характер у нее стальной, вся в мать. Лучше сбавить обороты и подойти к вопросу с другой стороны.

Неожиданно академик смягчился:

– Ну что мы, право слово! Еще толком не познакомились, а уже скандалим. Решать дела нужно на сытый желудок. Танюша, ты ведь что-то приготовила?

Обстановка немного разрядилась, но успокаиваться было рано. При виде сервированного стола Павел почти физически ощутил, как пропасть между ним и Татьяной расширяется. Они с матерью икру не ели даже по праздникам, а про салат с угрем он слыхом не слыхивал.

Ну почему Татьяна не живет в хрущобе с отцом-алкоголиком?! Тогда он хотя бы знал, от чего и как ее спасать. Но что мог предложить нищий аспирант? Съемный угол в коммуналке? Поход в киношку на утренний сеанс? И в особо праздничные дни гамбургер в общепите?

– Что тебе положить? Я все готовила сама, – суетилась Татьяна.

У Павла кусок не лез в горло.

– Спасибо, я не голоден, – отказался он, едва притронувшись к еде.

Переверзин примирительно произнес:

– Полноте. Расслабьтесь. Я вас совсем запугал. За знакомство вина? Или, может, водочки?

– Спасибо, я не пью.

– Как? Совсем?

– Изредка. Сухое вино.

Беседа за столом не клеилась. Черепки слов рассыпались бесполезным хламом. Односложные ответы давали о Павле представления не больше, чем анкета при приеме на работу. Попытки Татьяны расшевелить жениха, чтобы тот блеснул эрудицией, ничего не дали.

Нестор Петрович решил поговорить с гостем с глазу на глаз.

– А поставь-ка чайку, Танюша, – попросил он.

Когда мужчины остались наедине, Переверзин сказал:

– Молодой человек, я был слишком резок. Но меня можно понять. Таня мне ничего про вас не говорила, и вдруг как снег на голову замуж.

– Она мне про вас тоже не говорила. Я не знал, что она дочь академика, – отозвался Павел.

– Да, Танечка бывает скрытной и безрассудной. Но теперь вы все знаете. Позвольте поинтересоваться, на что вы собираетесь жить?

– Я уж точно не стану сидеть у вас на шее. Буду учиться на заочном и работать.

– Похвально, но вы ведь понимаете, что не сможете обеспечить ей привычный уровень жизни.

Павел молчал. Да и что тут скажешь! Откуда у молодого специалиста такие деньги?

– У вас нет ответа? А у меня есть, – ободряюще сказал Переверзин.

Павел воспрянул духом. Может, он ошибся и отец у Татьяны совсем не высокомерный сноб.

– Я сделаю вам прописку, дам деньги на первое время и даже помогу с устройством на работу.

О таком Павел и не мечтал. В груди поднялась теплая волна благодарности. Каким превратным порой бывает первое впечатление!

– Вы не пожалеете. Я вас не подведу. Я буду много работать. Я сделаю все, чтобы Таня была счастлива, – с жаром заверил он.

– Взамен я попрошу лишь об одной услуге, – улыбнулся Нестор Петрович.

– Все что угодно.

– Вот и ладненько. Вы проявите благоразумие и исчезните из Таниной жизни. На-всег-да.

У Павла кровь бросилась в голову. Этот напыщенный индюк обвиняет его в корысти, а сам торгует дочерью, как на рабовладельческом рынке?!

– Мне не нужны ваши деньги! – воскликнул Павел.

Таня открыла дверь и застыла на пороге.

– Что здесь происходит?

– Ничего, Танечка, просто мужской разговор, – сказал академик.

– Таня, я не сумею подарить тебе красивую жизнь, но у меня есть кое-какие сбережения. На первое время можем снять квартиру… – Павел вдруг осекся и поник: – Прости, я лгу. Какую там квартиру. Комнату в коммуналке. Мне вообще тебе нечего предложить, кроме обещаний. Я даже кольца приличного купить не смог. – Он протянул бумажную коробочку с простеньким серебряным колечком. – Тебе незачем его принимать. Я все пойму. Я вернусь за тобой, когда смогу дать тебе больше. Если ты будешь свободна.

Татьяна бросилась к Павлу.

– Паша, я никуда тебя не отпущу. Мне не нужен никто, кроме тебя.

Она обернулась к отцу:

– Папа, ты объяснишь, что здесь происходит?

Павел вдруг подсознательно понял, что не должен вбивать клин между отцом и дочерью. Бог весть откуда на него снизошло это знание. Он ответил быстрее Переверзина: