Жатва душ 6. Время охотников - Сугралинов Данияр - Страница 7

Я посмотрел на Диаса с размозженным носом и лицом, превращенным в котлету. Он впился в меня взглядом единственного глаза, будто что-то хотел сказать.

Бывает, кожей чувствуешь: что-то сейчас произойдет. Вроде не должно, но интуиция вопит: «Ахтунг!» – вот как сейчас. Казалось, напряжение достигло таких пределов, что скоро по воздуху пробегут электрические разряды.

Мы медленно перемещались к мраморной лестнице. Местные не сводили с нас глаз. И вдруг Джехомар воскликнул:

– Ловушка! – И бросился на ближайшего охранника, тот разрядил автомат в потолок.

– Он нужен живым! – гаркнул Освальдо.

«Нападение», – написал Тетыща в общий чат и включил свой «Экран», силовой купол.

Глава 3. Костя, я не хотела

Пули чиркнули по невидимому щиту, рикошетя в стены. Я включил «Ветер» и с огромным удовольствием долбанул Манало «Нагибатором». Он задергался, пораженный разрядом, и по рядам врага пошла гулять «Цепная молния». Я двигался быстрее и видел, как она неспешно перепрыгивает с одного тела на другое, причем вояк из «Щита» не трогает. Умная технология, мать ее растак!

С бешеным мявом Крош взлетел и устремился на ближайшую жертву, которую уже поразил гарпуном Тетыща. Тишину разорвал грохот автоматов, началась свалка. Вояки, кто мог, вскочили и набросились на автоматчиков. Двое получили ранения, кому-то удалось связать повстанцев боем. Опасность представляли те, что возле двери. Вечный это тоже понял и расстрелял их, но они успели спрятаться за белые колонны.

«Камуфляжных не стреляйте, – написал я в чат. – Только тех, кто в гражданском».

В суматохе я не понял, что конкретно произошло, увидел только, как осыпаются выбитые стекла и высунувшемуся из укрытия противнику огромный кусок стекла срезает лицо.

Пять минут, и все кончено. На что они рассчитывали, идиоты?

– На землю! – крикнул я остаткам «Щита». – Тогда не тронем.

Они послушно легли, понимая, что бесполезно рыпаться. В помещение ворвался отряд Рамиза. Тетыща молча прошелся по залу, добивая раненых. Манало еще копошился, как жук, в своей крови и моче. Кости черепной коробки вмялись внутрь, и по волосам бежала кровь.

Я сел возле него на корточки.

– Мы убили вашего босса. У вас не было боевых артефактов. Мы могли бы договориться, и вы жили бы дальше. На что вы рассчитывали?

– Удачу… Рабство – больше никогда… – Его рука тянулась к лежащему рядом автомату, пальцы скребли пол. – Никогда!

Я оттолкнул оружие и поднялся. Тетыща добил главу повстанцев выстрелом в голову.

– Что тут произошло? – спросила Вика.

Вечный объяснил:

– Повстанцы хотели взять нас в плен и забрать у Дениса статус чистильщика, организовать свой клан, правильный. Предпочли смерть рабству.

Рамиз покачал головой.

– Похоже, они друг друга перебили. Это все, кто остался? – Он кивнул на вояк, послушно лежащих мордами в пол, прикрикнул: – Кто старший? Отвечать!

Диас отлип от пола, повернул к нам лицо… Точнее, то, что от него осталось: кровавое месиво из кожи, волос, хрящей. Зубы ему выбили, и он шепелявил:

– Из теф, кто фофтоял в клане «Ффит», – мы и тхое на севеъном бвокпофту. Фкойко вгагов, не фнаю.

По «активности» я вычислил самого целого вояку, указал на него.

– Роберто, встать!

Мужчина поднялся, чуть пошатываясь. Видимо, он уже простился с жизнью, потому не выказывал ни трепета, ни страха – лишь спокойную обреченность. А может, это последствия штрафа за смерть Хорхе.

– Веди нас в подвал, к пленникам. Туда пойдем мы с Бергманом, остальные – приглядывайте за выжившими. Связь через чат. Вика, напиши в общий чат, что произошло, они нервничают.

– Так точно, – отчеканила она то ли в шутку, то ли всерьез.

Проводник поплелся к лифту, мы – за ним, Тетыща зачем-то держал его под прицелом.

В лифте, где на зеркалах были кровавые отпечатки ладоней и пальцев, мы спустились на нулевой этаж.

Здесь воняло сыростью, плесенью и чем-то еще – кисловато-сладким, отчего к горлу подкатывала тошнота.

Бывший спа-центр. Когда-то здесь были джакузи, сауны и массажные кабинеты. Богачи отдыхали и получали удовольствие, пахло хвоей и розмарином. Теперь повсюду стояли клетки. Десятки клеток из сваренной арматуры, втиснутые в пространство, где раньше плескалась вода.

В клетках сидели люди.

Грязные и худые, с потухшими глазами, они почти не двигались. Кто-то поднял голову на звук шагов, кто-то даже не пошевелился. Мужчины, женщины, несколько детей – все смотрели на нас без надежды, без страха, без ничего. Те, кого Рауль называл беспредельщиками, содержались отдельно. Эти были живее и агрессивнее. Один пленник вскочил, вцепился в решетку.

Что мне больше всего не понравилось – всех этих людей обнулили. Их придется прокачивать заново, а значит, они балласт, а не помощники.

– Мужики! Смотрите, это чужие! Это же чужаки! – Мужик в клетке протянул к нам руку. – Вы кончили Хорхе? О-о-о, скажите, что вы кончили Хорхе, и я буду молиться за вас до конца дней!

После его возгласа узники в клетках зашевелились, встали, подошли к прутьям и вперились в нас с надеждой. Но у нас была цель, к этим людям мы вернемся позже. Впрочем, кажется, я понял, за что повстанцы растерзали вояк и почему новый лидер предпочел смерть вступлению в мой клан.

– Да, – крикнул я на ходу, и мой голос усилило эхо. – Хорхе мертв. Скоро мы освободим вас.

Уголовник вцепился в прутья, стал их трясти и реветь. Его сокамерники тоже взвыли. Помещение наполнилось смехом, стонами, воплями, мольбами о помощи. Десятки рук тянулись к нам.

Я сглотнул. Видел много дерьма после Жатвы: зомби, титанов, людоедов, – но это было что-то особенное – не просто хладнокровное, но и бездушно систематическое и продуманное. «Белковый запас долгого хранения» – так это называл Рауль. Еда.

Тетыща шел вдоль клеток, методично осматривая каждую. Каменное лицо не выражало ничего, только желваки перекатывались под кожей. Мне хотелось ударить проводника или, еще лучше, бросить в одну из клеток – пусть его линчуют, но я сдерживался.

– Ее тут нет, – сказал Тетыща, рывком развернув к себе проводника. – Где она еще может быть?

Тот растерянно захлопал глазами и шепотом спросил, я еле расслышал:

– А что за девушка?

Ответил я:

– Та, которая рассказывала вам о нас, говорила, что мы пишем в чате.

– Так что вы сразу не сказали? Она в допросной. – Он бодро зашагал дальше, туда, где были раздевалки.

– Тебе повезло, – сказал Тетыща. – Ты будешь жить.

За спиной бесновались пленники, пели гимн освобождению. Бергман шел первым, открывал двери одну за другой – за первой никого, за второй пусто. За третьей дверью у стены – кушетка, на ней – прикованная Тори. Когда дверь открылась, девушка вздрогнула, вскинула голову, и я разглядел среди спутанных волос обруч с мерцающим кристаллом.

Виктория Грей, 26 лет

Претендент 16-го уровня: 87%.

– Костя… Костя, я не хотела. – Ее разбитые губы задрожали. – Они… прострелили мне коленку.

Ее джинсы были окровавленными, виднелось пулевое отверстие, но усиленная регенерация зарастила рану.

– Это очень больно. Я не смогла, но…

Он подошел к ней и сказал:

– Ты все сделала правильно. Я считал предупреждение.

Значит, все-таки она сдала нас не по своей воле. Наоборот, сопротивлялась, терпела пытки.

Бергман осмотрел наручники, которые фиксировали ее руки, и сказал:

– Ключи.

Ни дрожи в голосе, ни эмоций – и это, пожалуй, единственное, что выдавало: внутри у этого человека-терминатора сейчас творится что-то, чему он сам не знает названия.

– У кого ключи? – повторил он.

Провожатый думал, что обращаются к нему, попятился, замотал головой.

– Я не знаю! Я вообще тут ни при чем, были бы у меня – сразу бы отдал…

– Были у Хорхе, – прошептала Тори. – Но должны быть еще у кого-то.