СМЕРШ – 1944. Книга шестая - Барчук Павел - Страница 2

Если бы не Светлов, я бы сказал, что дело плевое. Но лейтенант, который топал сзади, сопел и периодически цеплялся за выступы то автоматом, то собственной башкой, сильно все усложнял.

К счастью, самая узкая и темная часть выработок закончилась. Мы вышли в более просторный туннель. Свод здесь уходил значительно выше. Местная порода когда-то не выдержала прямого попадания тяжелого фугаса, в потолке остался узкий, рваный провал.

Сквозь него вниз бил косой столб дневного света. В бледных лучах непрерывно кружилась ракушечная пыль, образуя плотную, физически ощутимую завесу. С неровных краев бреши свисали перебитые корни кустарника, а прямо на полу высился конус из рыжей глины и каменного крошева.

Подобное освещение давало возможность сориентироваться, но таило в себе вполне конкретную угрозу. Шагнешь в световой колодец – моментально превратишься в идеальную мишень для любого, кто затаился во тьме.

Внезапно Карась остановился и резко поднял вверх сжатый кулак. Я замер. Светлов за моей спиной, конечно же, среагировать не успел. Он так ухитрился разогнаться, что буквально ткнул меня стволом между лопаток.

Я обернулся и очень выразительно посмотрел на лейтенанта. Думаю, он прекрасно считал по моему взгляду обещание оторвать ему конечности.

Мишка не двигался. Я тоже. Мы оба напряженно вслушивались в тишину. Если Карасеву что-то почудилось – жди беды.

Сквозь монотонный стук падающих с потолка капель пробился едва уловимый шорох – возня и тихий металлический стук оружия о камень.

Метрах в тридцати впереди штрек расширялся еще больше, переходил в просторную выработку. Видимость там была хуже, чем возле расщелины, но хотя бы не кромешная тьма. Из-за груды забутовки – сложенных штабелем блоков пиленого ракушечника – тянуло сквозняком. Похоже, прямо за ней находится перекресток подземных галерей. Идеальная позиция для засады. Вот эту засаду Карась и почуял.

Мишка обернулся, ткнул пальцем себе в грудь, кивнул налево. Затем указал на меня и махнул в противоположную сторону. То есть моя задача – правый фланг. Светлову было велено оставаться позади, прикрывать центр.

Мы двинулись вперед. Я старался ставить ногу мягко, перекатом с носка на пятку. Карасев скользил вдоль противоположной стены как настоящий ниндзя советского разлива. Даже чертов лейтенант ухитрялся почти не производить шума. Аж странно. Неужели он не накосячит?

До блоков ракушечника, которые можно использовать как укрытие и наблюдательный пункт, оставалось шагов десять. Вдруг на полу дернулась одна из теней. Мы с капитаном замерли. Почти дышать перестали. Не похоже на оптический обман.

Два варианта. Первый – противник тоже нас услышал и теперь спешно отступает вглубь катакомб. Второй – диверсанты готовятся напасть.

– Товарищ старший лейтенант, уйдут, – раздался сзади шепот Светлова.

Я нервно дернул плечом, намекая, чтобы он заткнулся. Сейчас не самое подходящее время лезть со своими комментариями.

По сути, от этого придурка требовалось только одно – молча выполнять приказы командира группы. Но нет. Он решил, что мы с Карасем – два идиота, которые вот-вот упустят врага. В башке лейтенанта сидели намертво вбитые знания, полученные в школе контрразведки. Соответственно этим знаниям, вчерашний курсант счел верным проявить инициативу и перейти к активным действиям. Его так учили.

Не дожидаясь приказа, Светлов выскочил из-за моей спины. Вырвался на открытый участок, вскинул ППШ на уровень груди.

– Оружие на землю! Вы окружены! Сдавайтесь! – звонко, с истинно комсомольским задором рявкнул лейтенант, напрочь ломая всю оперативную игру.

– Сука… – выругался Карасев. К сожалению, эта ругань уже ничего изменить не могла.

Крик лейтенанта эхом разнесся по катакомбам. В ответ из темноты тут же резанула длинная, хлесткая очередь. Типичный звук выстрелов МП–40. Свинец ударил по ракушечнику, высекая снопы искр. Каменная крошка брызнула во все стороны острой шрапнелью.

Светлов инстинктивно дернулся назад, споткнулся о небольшой валун и рухнул на спину. Надо сказать, ему фантастически подфартило с этим падением. Пули прошли ровно там, где пару секунд назад была его голова, сбрив верхнюю часть известнякового блока.

– Убью идиота! – взревел Карась, уходя перекатом за ближайший выступ.

Я сделал то же самое, но в другую сторону. Благо, тут навалом каменных гребней, который можно использовать как укрытие.

Мишка вскинул табельный ТТ, выстрелил дважды. На третий раз рамка сухо лязгнула, но выстрела не последовало.

Пока капитан катался по полу, терся о крошащиеся стены, мелкая известковая пыль, которой здесь буквально пропитан весь воздух, щедро набилась в щели механизма. Смешавшись с оружейным маслом, она превратилась в плотную, жесткую пасту. Затвор не дошел до крайнего переднего положения, намертво перекосив патрон.

– Сука! – Карась саданул основанием ладони по металлу, пытаясь загнать перекошенную гильзу. Бесполезно. Механизм заклинило.

А вот вражеский стрелок работал грамотно. Он не заливал пространство свинцом вслепую, а короткими, прицельными очередями не давал нам высунуть головы. С левого фланга добавились одиночные хлопки винтовки. Справа враг молчал, но моя чуйка уверенно говорила – там засел еще один.

Всего лишь трое? Маловато для диверсионной группы.

Лейтенант барахтался на полу, пытаясь навести ствол на вспышки выстрелов. Его накрыла паника, смешанная с непониманием. Внезапно оказалось, что реальный бой разительно отличается от тренировок в тире и на полигоне, а лекции в аудитории максимально далеки от полевой работы. Отчего-то, враг не кинулся сдаваться. Он вдруг захотел нас убить и свалить из катакомб. Надо же, какая неожиданность.

Ситуация стремительно превращалась из откровенно плохой в исключительно жопную. Ожидать подкрепления неоткуда. Наверху, возле «полуторки» притаился Сидорчук. Но ему поставлена задача охранять машину и выход.

Я закрыл глаза буквально на секунду. Втянул воздух ноздрями, выдохнул. А потом дал волю старым рефлексам и опыту. Тем, что когда-то не раз спасали майора Волкова. За минувшие месяцы мне удалось неплохо натаскать тело бывшего шифровальщика Соколова. Конечно, не до уровня прошлой жизни, но все же.

Мозг моментально вспомнил часы тренировок по зачистке помещений, работу спецназа, отточенную до автоматизма механику ближнего боя. То, чему не учат в пехотных училищах образца сороковых годов.

Хорошо, что у меня с собой только ТТ. Пистолет в замкнутом пространстве надежнее неповоротливого ППШ. Особенно если предстоит работать на короткой дистанции.

Прижался спиной к холодному камню. Выровнял дыхание.

– Миша! Отвлеки! – крикнул Карасеву из своего укрытия.

Он все понял с полуслова.

– Светлов, ППШ кидай! – скомандовал капитан.

К счастью, хотя бы на это у лейтенанта хватило ума. Он швырнул свое оружие прямо в Карася.

Мишка перехватил автомат за цевье. Свободной рукой выудил из кармана фонарь, вдавил тумблер и пустил металлический цилиндр катиться в дальний угол штрека.

Желтый луч запрыгал по изрытому пулями ракушечнику. Ствол вражеского автомата дернулся вслед за скачущим пятном, высекая из стен каменную крошку.

Карасев в ту же секунду высунулся и ударил из ППШ длинной, непрерывной очередью, вынуждая стрелка вжаться в укрытие.

Этой заминки хватило сполна.

Я сорвался с места. В голове автоматически включилась схема CQB. Спустя девять месяцев новой жизни, мой прошлый опыт из прошлой никуда не исчез. Наоборот, он словно отточился реальностью войны.

Двумя прыжками приблизился к забутовке, спрятался за камень.

Слева, метрах в пяти, темнел проём основного коридора, там прятался тот, что с винтовкой. Прямо передо мной расширялась выработка и высилась гора пиленого ракушечника. за ней, как раз и засел автоматчик. Третий шкерился где-то справа.

Не стал высовываться полностью. Начал «нарезать пирог» – плавно смещаться по дуге вокруг препятствия, постепенно увеличивая угол обзора. Оружие в вытянутых руках, корпус жёстко зафиксирован. Сейчас я не старший лейтенант Соколов. Сейчас я майор Волков.