Розы после дождя - Эдвардс Касси - Страница 69

Она продолжала читать. Из записок выяснилось, что в восьмилетнем возрасте Вайда влюбилась в мальчика из церковного хора, в того самого красивого парня, в которого в шестнадцать, со всей, как казалось, страстью, влюбилась Талия.

Только недавно она поняла, что такое настоящая страсть!

– Талия, чем ты тут занимаешься? – неожиданно из-за спины послышался голос Йена. – Что ты читаешь? О, Господи, взгляни на свое платье! – Он положил ей на плечо руку. – Дорогая, думаю, пришло время уезжать отсюда, пока ты окончательно не решила не расставаться со своим прошлым!

Талия быстро взглянула на Йена. По перепачканному сажей лицу полились слезы. Она протянула ему записочки.

– Я никогда не расстанусь со своим прошлым, – прошептала она. – Потому, что, Йен, оно осталось здесь, в этих записках.

Талия поднялась на ноги и попыталась отряхнуть пепел с платья. Но все было бесполезно, и она, поморщившись, пожала плечами. Обнаруженные бумажки были гораздо важнее для нее, чем испачканное платье. Ей казалось, будто Вайда сейчас рядом, выглядывает из-за плеча, смеется и уже готова засунуть в дырочку новую записку.

– Бог мой, эти записки написаны тобой и твоей сестрой, – сказал Йен, быстро просмотрев несколько бумажек. Как тебе удалось найти их? Как они не сгорели в огне?

Талия взяла Йена за руку и поспешно повела его к карете.

– Я все расскажу тебе, Йен, – сказала она, бросая взгляд на бумажки в его руках. – Но сперва мы должны найти дядю Джерми! Теперь, когда я прочла эти записочки, мне не терпится увидеться с Вайдой и прочесть их с нею вместе.

Талия приказала кучеру медленно ехать по улицам, и они с Йеном сели в карету. Талия трещала, как сорока, рассказывая Йену об истории записок и где они с Вайдой хранили их. Карета медленно катила по улицам деревеньки. Талия внимательно рассматривала каждый дом.

И вот девушка увидела его – ее дядю Джерми. Высунув голову из окна кареты, она закричала кучеру, приказывая остановиться. Йен помог ей выйти, окидывая взглядом перепачканного копотью мужчину, стоящего на одной из крыш у трубы с «ершом» трубочиста на длинной веревке. Он с головы до ног был перепачкан сажей и даже еще чернее, чем руины родительского дома Талии.

– Дядя Джерми! – закричала Талия и лихорадочно замахала ему рукой. Она подбежала к нему и с радостным волнением смотрела на своего дядю, который начал спускаться вниз по лестнице. Дядя Джерми сквозь маску из копоти, сажи и угля внимательно смотрел на Талию.

Наконец, он спустился на землю и Талия, не обращая внимания на его перепачканную сажей одежду, бросилась к нему в объятия, чтобы в руках дяди найти тот покой и уют, который никто другой не в силах дать ей.

– Как тебе удалось вернуться назад в Слэд? – спросил Джерми, глядя через плечо Талии на Йена. – Этот мужчина… Кто он такой?

Утирая ладонью слезы, Талия оторвалась от дяди и протянула Йену руку. Он подошел.

– Это мой муж, Йен Лейвери, – с гордостью произнесла она. – Йен, это мой дядя, Джерми Дрейк.

Потом она повернула голову и серьезно посмотрела на дядю.

– Где Вайда? – спросила она дрогнувшим голосом. – Мы подъезжали к дому. И видели обгоревшие руины. Где теперь вы живете с Вайдой? Мне так не терпится увидеть свою сестренку. Ведь с ней все в порядке?

Дядя похлопал Талию по плечу.

– У Вайды все замечательно, – улыбаясь, заверил ее дядя. – Милая Талия, у нее жизнь сложилась даже лучше, чем замечательно. Ее удочерили.

Талия стала белой, как полотно и, пошатываясь, сделала шаг назад.

– Удочерили? – удивленно спросила она. – Что ты хочешь этим сказать? Что значит «удочерили»? Она должна была дождаться, когда я приеду и заберу ее с собой. Мы с Йеном хотели увезти ее с собой домой, и мы бы больше никогда не расставались! – Вдруг у нее во взгляде появилась ярость.

– Дядя Джерми, как ты допустил, чтобы это случилось? Зачем ты сделал это? Зачем?

– Я думал, что ты больше никогда не вернешься, – сказал Джерми слабым, извиняющимся голосом. – Я отпустил ее, потому что думал, так будет лучше для нее. Это плохо, что она живет без материнской теплоты и заботы. Когда эта семья спросила у меня разрешения удочерить ее, я отпустил Вайду.

– Дядя Джерми, я же обещала, что вернусь, – сказала Талия, сдерживая готовые вырваться наружу рыдания. – Я же обещала Вайде! Обещала! А теперь она ушла… Куда? Я пойду и заберу ее. Она моя сестра! Я сама хочу заботиться о ней. Мы должны быть вместе! Только это будет правильно.

– Но вы не можете, – сказал Джерми, робко опуская глаза, и потом взглядом, полным вины, пристально посмотрел в глаза Талии. – Понимаешь, Вайда удочерена по закону. И теперь по закону она принадлежит этой семье. Она их дочь.

– Да, я позабочусь об этом, – сказала Талия твердым голосом и решительно подняла голову. – Где она, дядя? Я должна пойти к ней. Сейчас же!

– Ты не можешь, – печальным тихим голосом произнес Джерми.

– Могу и сделаю это, – настаивала Талия.

– Талия, Вайда теперь живет в Америке, – выпалил ее дядя. – Очень богатая семья из Сан-Франциско любит ее, как будто она их родная дочь. Они забрали ее к себе домой, и теперь Вайда получает образование, которого никогда бы не получила, останься она здесь. – Он откашлялся. – Или, если бы жила с тобой и твоим мужем.

Он положил Талии на плечо руку.

– Пусть все останется, как есть, Талия, – серьезно посоветовал дядя. – У Вайды появятся такие возможности, которые не все имеют.

Дядя говорил правду. Талия печально опустила голову. Она разрывалась между тем, что она чувствовала к своему дяде, и горестными переживаниями от того, что не может встретиться с Вайдой.

Но разве ее сестра сейчас не в безопасности? Может быть, она даже счастливее, чем была бы в дебрях Австралии? Образование. Воспитание. Самое лучшее из всего? Да, Талия поняла, что решение, принятое ее дядей, единственно верное. Он так же, как и Талия, желал милой, невинной Вайде только самого лучшего.

Всхлипывая, Талия обняла дядю Джерми.

– Прости, что накричала на тебя, – сказала она. – Мне очень жаль, очень!

Джерми погладил ее по голове.

– Ты собрала на себя всю грязь своего дяди, – усмехнувшись, сказал он. – Но думаю, что доброй половиной сажи, которая на тебе, ты перепачкалась, бродя по руинам дома. – Я не прав?

– Да, я не могла удержаться, чтобы не пройти еще раз по дому моего детства, – прошептала Талия.

Потом ее глаза озарились. Она схватила Йена за руку.

– Йен, покажи ему записки. Они ему понравятся. Йен достал из кармана бумажки и протянул Джерми.

Он с каким-то теплом наблюдал, как Талия вместе со своим дядей, может быть, в последний раз, читают эти кусочки бумаги, доставившие им привет из прошлого.

Выйдя на террасу гостиницы «Клиф Лодж», откуда открывался великолепный вид, Талия и Йен стояли, наблюдая за катящимися волнами. Супруги только что приняли ванну и теперь спокойно размышляли над событиями прошедшего дня. Над морем тонкими, прозрачными струйками поднимался туман. Море катило к берегу свои бесконечные волны. Шум прибоя и завывание ветра заглушали все посторонние звуки. Талия и Йен стояли на террасе в полном одиночестве.

– Йен, ты такой щедрый, – прерывая молчание, сказала Талия. – Мой дядя всегда был беден, как церковная мышь, а ты вдруг неожиданно сделал его таким богатым, что он даже не в силах осмыслить этого!

– Богатым? – усмехнулся Йен, – дорогая, несколько золотых монет – это еще не богатство.

– Для моего дяди – как, впрочем, и для меня, – это богатство, – сказала Талия, обнимая Йена.

– Одно я знаю наверняка. Больше ему не придется никогда в жизни чистить трубы, – сказал Йен.

– Может быть, – сказала Талия. – Но я сомневаюсь, что он сможет больше не работать. Трубы – это его жизнь. Я уверена, что мы еще не сядем на корабль до Аделаиды, как он опять примется чистить трубы.

Йен с недоверием посмотрел на Талию, но ничего не сказал. Где-то в глубине души он думал о дяде то же самое. Кажется, это человек своих привычек. Он не из тех, кто будет бездельничать, когда другие делают то, что он может сделать лучше.