Розы после дождя - Эдвардс Касси - Страница 13

– На земле моего племени пасутся овцы Пола Хэтуэя, – настаивал Беркут, – этим вечером он говорил довольно понятно по-английски, в нем разгоралась злость. – Мое племя теперь загнано в угол! Пища закончилась, и у нас осталось два выхода: убивать овец, рискуя умереть от болезни, называемой белыми людьми «моровой язвой» или захватывать территории других племен в поисках пищи и быть убитыми за посягательства на чужие владения.

– И ты решил, что лучше убивать овец Пола Хэтуэя, – кивнув, сказал Йен. – Из-за этого он убил много твоих людей.

– Это так, – сказал Беркут, хватаясь за свое копье, которое он всегда держал под рукой. – Сегодня ночью я убью много людей. Беркут будет охранять тебя, пока ты будешь красть эту женщину из дома Хэтуэя!

– Я совершенно уверен, что у тебя не будет причин никого убивать сегодня ночью, – сказал Йен и, отвернувшись от своего друга, достал карабин. – С ним я буду чувствовать, что мы с Талией в безопасности. Надеюсь, мне удастся украсть ее так, что ни одна живая душа не заметит. – Но если возникнут проблемы, приятель, используй это вместо копья, – поворачиваясь и отдавая карабин Беркуту, сказал Йен.

– Мое оружие – копье, – возразил Беркут, еще сильнее сжимая свое оружие. – Оно молчит, но оно смертельно!

– Да, – сказал Лейвери, левой рукой освобождая копье из пальцев Беркута и вкладывая ему в ладонь карабин. – Они оба смертельны и, может быть, из этих двух твое молчаливее, но я больше доверяю скорости пули своего карабина!

– Оружие белых людей нехорошее, – Беркут, сердито сверкнув глазами, посмотрел на карабин Йена. – У аборигенов лучше!

– Беркут, я многому научил тебя, – ответил Йен, прислоняя копье к ограде и глядя на своего темнокожего друга суровым взглядом. – Ты во многом был смышленым учеником. Но до сих пор ты буквально убиваешь меня своим отношением к оружию. – Лейвери достал из кобуры кольт и убедился, что тот заряжен. – Поверь мне, Беркут, я буду стрелять из своего пистолета, и ты стреляй, если возникнет опасность, пока я буду находиться во владениях Пола Хэтуэя.

– Карабин и кольт наполнены громовыми раскатами, – упорствовал Беркут. – Они поднимут даже мертвого!

Йен усмехнулся, засовывая кольт обратно в кобуру:

– Ну, приятель, надеюсь, я не зайду так далеко, чтобы творить такое! – ответил парень. – Но если тебе случится использовать эту штуку, то, наверняка, ты уложишь из нее не одного человека…

– Это хорошо, – зловеще засмеялся туземец, сверкнув глазами.

Йен ухватился руками за перекладину и навалился на нее всем телом. Он пристально вглядывался в темноту, окружающую дом. Сердце парня растаяло, когда на балкон, полуодетая, вышла Талия. В лунном свете ее волосы развевались, обнажая хрупкие плечи. Этот призрачный свет делал девушку похожей на какое-то ночное божество.

При одной мысли, что уже могло произойти между девушкой и Полом Хэтуэем, сердце Йена сжалось от ревности. У них ведь было достаточно времени, чтобы получить удовольствие в постели.

– Уверен, что дом охраняют, – сказал Лейвери больше себе, чем Беркуту. – Возможно, охрана стоит и у дверей ее спальни… Но будь я проклят, если это остановит меня!

Он обернулся и посмотрел на своего друга:

– Следи за любым движением во дворе, – сказал, держа руку на кобуре, Йен. – Хотя, если честно, я не думаю, что нам придется беспокоиться из-за охраны. Я слышал, что большинство из тех, кто работает на Пола Хэтуэя, здесь только для того, чтобы поднакопить деньжат. И им наплевать на все, что тут происходит. – Он опять бросил взгляд в сторону дома. – Бьюсь об заклад, что никто из них не поставит свою жизнь на карту ради того, чтобы увидеть меня мертвым! Скорее всего, они кинутся куда глаза глядят, стоит мне появиться.

– Беркут пойдет с тобой, – сказал абориген, решительно шагнув к ограде.

– Нет, Беркут, – спокойно ответил Йен. – Здесь будет от тебя гораздо больше пользы. Он глянул через плечо на дом. – С этого наблюдательного пункта ты можешь увидеть все, что будет угрожать мне. Ты знаешь, что делать в подобном случае.

Беркут поднял карабин и взвесил его в руке:

– Беркут выстрелит, чтобы убить, – сказал он, гортанно рассмеявшись.

– Только убедись, что убиваешь не меня, – негромко усмехнулся Йен, кладя руку на ограду.

Перепрыгнув через забор, парень низко пригнулся к земле и посмотрел на луну. В эту ночь только она была его настоящим врагом. Ее серебристый серп и созвездие Южного Креста сверкали над головой, как драгоценности на черном бархате. Много ночей Йен вглядывался в бездонную тьму Вселенной, словно его притягивало что-то непреодолимое и загадочное.

Но сегодня ночью его взгляд был прикован волшебным очарованием женщины. И время уходило.

– Ты – rama-rama, сумасшедший, потому, что хочешь жить с ней, – проворчал Беркут. – Когда потеряешь ее так же, как я потерял своих женщин, тогда поймешь! Беркут потерял даже дочь! Это очень больно. Самое лучшее – ни о ком не переживать, Йен.

– Rama-rama? – усмехнулся Йен. – Пусть так, приятель, называй меня сумасшедшим, может быть, я и на самом деле такой. Но я должен сделать то, что подсказывает мне сердце. И не только ради себя, но и ради Талии. Я не могу позволить, чтобы она осталась с Полом Хэтуэем! Она слишком наивна и невинна, чтобы жить с человеком с такой сомнительной репутацией.

Йен помрачнел от мысли, что, может быть, сейчас Талия уже не невинна. Если Пол лишил ее невинности, не началось ли ее падение?

Эта мысль заставляла Йена еще быстрее пересечь расстояние от ограды до дома, рука сама тянулась к кольту. Он бросил взгляд по сторонам, тени от амбара и овчарни ненадолго скрыли его, когда он пробирался мимо них.

Лейвери на мгновение остановился, чтобы перевести дух, и испуганно подпрыгнул, когда почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Йен выхватил кольт и прицелился, потом медленно опустил его, увидев, что это всего лишь кошка. Мурлыча, она смотрела на Йена зелеными доверчивыми глазами.

– Хорошо, что это не собака, – прошептал он, облегченно вздыхая, – ведь кошки мяукают, а не лают.

Он легонько оттолкнул кошку ногой и, крадучись, пересек двор, а потом быстро укрылся в тени дома. Йен поднял голову, глядя на возвышающуюся над ним колокольню старого особняка, но тут же замер на месте, услышав звук приближающихся шагов.

Когда на свет вышла Талия, чтобы, стоя под деревом, полюбоваться звездным небом, у Йена от восхищения перехватило дыхание. Лунный свет освещал ее красивое лицо. Йен был настолько заворожен этой красотой, что не мог пошевелиться. Если на свете есть женщина, способная изменить мнение Йена о браке, – так это только Талия Дрейк! Глядя на нее в эту минуту, парень понял, что способен даже умереть ради этой девушки!

Он судорожно втянул в себя воздух, когда Талия спустила с плеч шаль, придерживая ее согнутыми в локтях руками у пояса. Тонкая прозрачная материя не скрывала ее великолепные груди с упругими вздернутыми сосками. Йену придется изо всех сил сдерживать себя, чтобы не коснуться этих грудей и не ощутить дрожь от возбуждения от этого прикосновения.

Это может вызвать цепную реакцию. Одно прикосновение вызовет больше, гораздо больше, чем дрожь. Его тело жаждало получить удовлетворения, но только не с любой женщиной.

Только с Талией!

Йен встряхнул головой, проясняя затуманенные вспыхнувшей страстью мысли, и опять сосредоточил взгляд на Талии. Он приехал на ранчо Хэтуэя с единственной целью! И уже потеряно слишком много времени.

– Сейчас или никогда, – прошептал Йен про себя.

Опуская кольт в кобуру, он обошел дерево, под которым стояла Талия. Сердце неистово колотилось, когда он вышел из засады и крепко зажал Талии рот.

От внезапности нападении девушка обмякла, шаль упала на землю. Талия ухватилась за руку, зажавшую ей рот, но ничего не добилась. Ей не удалось ни на дюйм сдвинуть эту руку.

Девушка попыталась хотя бы развернуться, чтобы видеть, кто на нее напал. Ее глаза в изумлении расширились, когда она рассмотрела, кто оказался налетчиком. Йен! Йен Лейвери!