Мы не отбрасываем тени - Тонгон Ли - Страница 1

Ли Тонгон

Мы не отбрасываем тени

이동건

우린 그림자가 생기지 않는다

Copyright© 2025 by Lee Dong Geon. All rights reserved. Original Korean edition published by Delpinobooks. The Russian translation rights arranged with Delpinobooks through Rightol Media ([email protected])

© Кондратюк Н., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Я кое-кого нашел… Он будет играть важную роль в моем грандиозном плане. Кажется, его ум и способности даже лучше моих, но вот история с заводом? Он совсем не умеет пользоваться своим светлым умом. Надо же, такой совершенный и убогий – им будет легко управлять. Если он не встанет на мою сторону, я убью его. Но нет, это было бы очень некстати. Я обязательно сделаю так, чтобы он оказал мне поддержку.

Да, для депутата это будет внезапно. Я уверен в этом. Думаю, он сам наверняка тоже так подумает. Однако мне нужен зеленый свет. Если все вскроется, замести следы не составит труда, поэтому проблемы нет, верно? В конце концов, как ни крути, исход один.

Используя корпорацию «Тэчхон» как основу, я обеспечу финансирование и возможность выйти на Китай. Его родственники тоже большие рыбы в мире бизнеса, так что нужно составить план по их привлечению. Относительно тех, кто может представлять угрозу, уже все решено – я знаю одного подходящего человечка, который с этим разберется, поэтому причин для беспокойства нет. Политиков или знаменитостей как-то не с руки убирать самому. Но у меня все продумано. Я все улажу.

Глава 1. Злодеяние

За окном весна, лепестки вишневого дерева опадают в дуэте с весенним дождем. В классе на задних партах неподвижно сидит школьник. Он подпирает подбородок рукой и со скучающим видом смотрит на доску. Разум, лишенный мыслей, постепенно мутнеет, и белые буквы на доске начинают извиваться, словно дождевые черви. Голос учителя напоминает сладкую колыбельную, и голова мальчика покачивается. Ему 15 корейских лет [1] – возраст, когда он полностью погружен в подростковые переживания и сложности взросления.

Прошло около двадцать минут с начала урока этики. Тема сегодняшнего занятия – «Мораль и уважение к жизни». Учитель включает экран настенного телевизора и открывает электронный учебник. Он пролистывает фотографии людей, совершивших самоубийство, их несчастных семей и заводит разговор о каких-то странных религиях. Теперь голова школьника окончательно поникла и совсем не поднимается. Следующая тема – «Убийство». «Убийство» – слово, которое означает лишение человека жизни. Слово «убийство» пробуждает любопытство школьника, который уже стоял на пороге глубокого сна.

Каково это – убить человека?

В просыпающемся сознании школьника сквозь сон просачивается странная мысль. Эта мысль постепенно углубляется, и сонливость начинает отступать.

Нет.

Он качает головой. О таком категорически нельзя даже думать. Школьник прекрасно это знает, поэтому прекращает размышления об убийстве. Словно в подтверждение его мыслей, на экране, куда указал учитель, появляются жалкие лица убийц.

И началась странная, нудная речь учителя:

– Нельзя убивать людей. Нельзя причинять вред другим. Человек не должен даже допускать подобных мыслей.

Учитель говорит ученикам об очевидных вещах так, будто их необходимо изучать, и уверенно заявляет, что эта часть будет на экзамене. Судя по выражению его лица, у него нет особого желания вести урок. Если же мы вернемся к мальчику, то он уже далек от урока и погружен в собственные размышления. О чувстве убийства. Ранее он пытался отогнать мысли об этом, но воображаемая рука затянула его обратно.

Это самое запретное деяние для человека, но разве за ним не кроется какое-то особенное, невообразимое чувство? Наслаждение, подобное кайфу? Чувство триумфа? Или что-то другое?

Однако мысли школьника набредают на огромную стену. Чтобы узнать вкус убийства, необходимо лишить жизни собственными руками. Но тогда ты окажешься тюрьме. Убийство является одним из самых тяжких преступлений, поэтому в тюрьме ты окажешься надолго. Или же вовсе навсегда. К тому же каково будет родителям, чей ребенок стал убийцей? А как же долгая жизнь его самого?

Школьник осознает, что ради удовлетворения своего любопытства ему придется пожертвовать слишком многим. Он по-детски вздыхает и сдается. Вновь закрывает глаза и пытается уснуть под голос учителя, словно это колыбельная. Но мысли уже пустили корни в подсознании, и, разрастаясь сами по себе, играли, и вновь пробудили его ото сна.

Убийцы ведь тоже понимают, что не справятся с последствиями, так почему же они убивают?

Школьник полностью ложится на парту и вновь погружается в опасные и странные мысли.

Но зачем? Не совладав с гневом, в порыве чувств? Или мести?

Корни его размышлений продолжали тянуться. Из них вырастали все новые и новые стебли. Эти безумные и опасные размышления не прекратились, даже когда закончился урок этики. Они не останавливались ни когда начался обеденный перерыв, ни когда закончились уроки или дополнительные занятия, и даже когда солнце зашло и пришло время ужинать дома. Но вместо ужина он лежал на кровати в своей комнате и продолжал думать. Он никак не мог найти ответ. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее разрасталось его любопытство к убийству. Лишь под покровом ночи он пришел к одному выводу.

Все сработает, если совершить идеальное убийство.

Отобрать жизнь другого безупречно, не оставив улик. Идеальное преступление, о котором никто не узнает и на котором тебя никогда не поймают. Тогда любопытство, сводящее его с ума, будет утолено, и он не попадет в тюрьму. Но легко ли это не на словах? Если все так просто, что до этого додумался даже ученик средней школы, неужели все пойманные полицией убийцы просто полные идиоты? Однако с той ночи школьник, едва смеркалось, готовился к идеальному убийству. Он знал, что это запретное деяние, но дьявольские мысли уже поглотили его.

Школьник встал с кровати и сел за стол, за которым не бывал даже во время экзаменов. Достав тетрадь, всю исписанную детскими каракулями, он взял валявшийся на столе карандаш и принялся составлять план идеального убийства. Он искал новости и информацию о различных случаях убийств, изучал методы полицейского расследования и психологию. Ходил в книжные магазины за книгами. Разбирался, почему были пойманы преступники в делах, долгое время остававшихся нераскрытыми, и какие зацепки оставляли полиции серийные убийцы. Изучал медицину и методы забоя скота. На странных интернет-сайтах выучил приемы удушения и различные техники убийства, применяемые в спецподразделениях. На случай возможной рукопашной схватки записался в зал и изучал боевые искусства. Также начал заниматься в тренажерном зале и каждый день бегал для укрепления выносливости.

Школьник забросил абсолютно все предметы, включая корейский, английский и математику. Перед сном он всегда прокручивал в голове формулу идеального убийства. После школы он ходил на тренировки, читал книги и размышлял об убийстве. Он не переставал думать о нем во время еды, в туалете, в кровати. Так прошел год. Естественно, школьная успеваемость скатилась на самое дно, а друзей у него не осталось. Однако переменные в формуле убийства стали постепенно складываться. Школьник оброс мышцами, его плечи стали широкими, а боевые искусства так впитались, что теперь в драке с обычным человеком он победил бы безоговорочно. Но для идеального убийства этого было мало.

Вишневые деревья вновь цвели. С приходом теплых весенних ветров школьник выходил на улицу для получения практического опыта – он изучал способы уничтожения улик, расположение различных камер и углы их обзора. Он совершенно ненамеренно овладел методом мгновенного считывания человека, для которого требовалось много знаний. Конец одного обучения становился началом другого; он учился так, будто собирался познать все в этом мире, за исключением школьной программы. Так прошел еще один год, и школьник перешел уже в старшую школу. И вот наконец формула идеального убийства была выведена. Теоретически она была безупречна, без малейшей погрешности. Теперь оставалось лишь практическое применение. Нужно было выбрать переменную для формулы.