Янтарное лето - Цудзимура Мидзуки - Страница 5

Чуть позже Мике тихонько рассказали, что Эрика из пятого класса загадала желание, бросив в воду свою любимую ленточку.

А попросила она, по слухам, чтобы Сигэру-кун «обратил на нее внимание».

– Что будешь делать, Мика? Позволишь ей вот так забрать его?

Ёсиэ с Митиэ поведали ей об этом во время утреннего мытья полов. «Обратил внимание» – Мика каким-то образом сразу же поняла, о чем идет речь.

Этим двоим было как будто одновременно и тревожно, и весело. Девочки называли Эрику «смелой», и это слово накрепко отпечаталось в памяти Мики.

Мика решила, что если однажды ночью ей приспичит встать в туалет, то она непременно отправится к роднику.

С ней такое бывало и до этого – она внезапно просыпалась и в одиночку шла в уборную, при этом все это происходило естественно, как бы само собой. Поэтому она решила, что если будет готова, то в одно из таких пробуждений сходит в лес.

Когда она открыла глаза, все вокруг спали – слышно было лишь, как они посапывают.

Сквозь окно в холле виднелась большая круглая луна.

Лунный свет падал прямо на Микин футон – она потянулась к нему рукой, и глаза ее заблестели.

…Мика знала, что ночь и утро незримо связаны.

Проснувшись утром, она спрашивала у учителей, когда те встали, и они отвечали: «Затемно еще». «Тяжело же вам приходится!» – смеялась она в ответ.

Темнота ночи перетекает в утро.

Поэтому если выйти ночью, окажешься у родника утром, раньше всех.

Футоны учителей, лежавшие с краю, пустовали. То ли они уже встали, то ли еще не ложились, она точно не знала.

Она тихонько выскользнула из холла, где мирно спали остальные, и первым делом направилась в туалет. Мика включила свет, и лампочка засияла так ярко, что глазам стало больно.

Она не боялась, что ее найдут. Особо не прячась, она молча пробралась наружу. Теперь она держала путь в комнату, где они переодевались, – там лежали ее вещи.

Мика открыла крышку коробки с ее принадлежностями, одной из множества, что стояли в выдвижных ящичках на полках, достала оттуда «драгоценность» в прямоугольном свертке, накинула куртку и вышла из комнаты.

Дверь в подготовительной группе не запирали на ключ.

Оказавшись на улице, Мика почувствовала, как лунный свет, покалывая, пробегает по коже. Дыхание ее превращалось в белые облачка. Снаружи оказалось гораздо холоднее, чем она ожидала.

В окнах Училища горело несколько ламп. Ясно, взрослые не спят. Мика понятия не имела, сколько сейчас времени, движется ли дело к утру, или все еще продолжается ночь.

Она двинулась вперед по тропинке – именно этим путем они обыкновенно шли к роднику – и в одиночку углубилась в лесную чащу.

Ночной лес – это абсолютно незнакомый для нее мир.

Лунный свет, такой ослепительный, словно пронзающий насквозь, будто бы поменял цвет, стоило ей только шагнуть под кроны деревьев. Он тянулся вперед, точно нитка, вьющаяся вокруг стволов, освещая ей дорогу, однако в некоторых местах неожиданно исчезал.

Леса бывают и такими.

Так Мика подумала про себя, вспомнив, как Мидзуно-сэнсэй говорил про родник. А потом повторила уже вслух, и почему-то вдруг почувствовала себя более взрослой.

Остаться одной – одновременно и уныло, и здорово. Она все шла вперед по тропинке, по которой ступала уже множество раз с самых юных лет. Путь ее лежал к роднику.

Она не боялась. Может, это потому, что Мику учили – лесные животные и насекомые – ее друзья. А еще учителя рассказывали, будто лес этот – особенный и добрый, да к тому же охраняет их родник.

Даже когда она слышала хруст веток и уханье совы или видела неясные тени на деревьях, ей и в голову не приходило остановиться. Мике не было страшно. Наоборот, так даже интереснее – лес открылся ей с новой стороны, отличной от той единственной, что она наблюдала каждый день.

Бояться она начала, лишь осознав, что заблудилась.

«Это еще что такое?» – подумала она сначала, выйдя на незнакомое место. «Может, где-то свернула не туда?» Но этого быть не могло. Разве возможно потеряться на маршруте, по которому ходишь изо дня в день?

О нет! Только не это…

Может, ей просто показалось? Ночь, темно вокруг. Это место должно быть ей хорошо известно.

Вот только она не помнила, чтобы во время их обычной прогулки ей попадался на глаза этот огромный валун. И она уж точно бы заприметила дерево с большим дуплом. Да, вообще-то Мика его и правда знала, но видела она его, когда они с учителями бродили по лесу, и располагалось оно точно не по дороге к роднику.

Наверное, все-таки заблудилась. И от этой мысли ей впервые стало по-настоящему страшно.

– Э-эй! – тихонько позвала она. Но никто не ответил.

Здесь никого.

– Где?.. – снова начала она. Опять молчание.

Она хотела поскорее бросить «драгоценность» в воду и вернуться. Ноги у нее уже замерзли, и гораздо сильнее, чем во время той прогулки в дождь. Опять послышалось уханье совы.

И Мика побежала.

Лес, который она знала, лес, в котором она должна была чувствовать себя в безопасности даже ночью, вдруг превратился во враждебное место. Сплетавшиеся над головой деревья стали напоминать ей чье-то огромное лицо. И это лицо как будто гналось за ней.

Дыхание сбилось и стало тяжелым. Сердце бешено колотилось.

Мика неслась вперед, прижимая к груди прямоугольный сверток, чтобы только не уронить.

Она не помнила, куда и как бежала.

Больше всего ей хотелось выбраться из лесной чащи, но вдруг что-то засияло впереди. В глубине леса, за деревьями, нечто испускало искристый, манящий к себе Мику свет.

Родник.

Воды его сверкали, отражая лунный свет.

Мика все-таки оказалась, где нужно, хоть и пошла не той дорогой, да еще и заблудилась по пути. Выйдя к знакомому, открытому месту, она вздохнула с облегчением. Правда, она ужасно замерзла.

Вот он, ночной родник. И никого вокруг.

Единственным звуком, нарушавшим тишину, было журчание воды в реке неподалеку. Облачка пара от дыхания Мики становились все белее, а сама она дрожала от холода. В поверхности родника, точно в зеркале, отражалась полная луна, делая его похожим на гигантскую драгоценность с заключенным внутри лунным диском. Это было очень красиво.

Мика аккуратно достала из-за пазухи прямоугольный сверток и посмотрела вниз.

Ее драгоценность. Краски, подаренные мамой и папой.

И тут вдруг Мика кое-что поняла.

Брось драгоценность и загадай желание.

Но как именно ее следует бросать? В какой момент загадывать желание? Произносить его про себя? Или вслух? А если написать на чем-нибудь и положить в воду? Мика довольно неплохо знала азбуку, но писать сейчас было решительно нечем. Разве что этими самыми красками.

Открыв коробку с надписью «Акварель. Шестнадцать цветов», она обнаружила там лежавшие в ряд разноцветные тюбики – синий, красный и остальные.

Мика хорошо рисовала.

Родители подарили ей набор в последнюю встречу. «Вообще-то, тебе нельзя иметь нечто такое, чего нет у остальных, но раз уж ваш директор, Мидзуно-сэнсэй, преподает рисование, он, возможно, и разрешит», – с улыбкой сказал тогда отец. Он велел ей передать краски учителю и добавил, что пользоваться ими должна не только Мика, но и другие дети.

Но она… не передала.

Подарок от папы и мамы. Как только Мика вернулась от них, сразу же спрятала краски в свою коробку. А сверху, чтобы никто не нашел, прикрыла альбомом для рисования.

Какое-то время она переживала, что кто-нибудь может их найти, но никто так ничего и не сказал, и она расслабилась.

Руки и пальцы ее занемели от холода.

Мика выбрала синий цвет и, отвернув крышку тюбика, почувствовала сильный запах краски. Они и до этого развлекались с красками в Училище – делали отпечатки ладоней на бумаге и разводили цветную воду в стаканчиках. Но теперь она впервые оказалась с тюбиками один на один.

Краски, подаренные родителями. Единственная Микина «драгоценность».