После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ) - Лартер Элли - Страница 39

— О нашем общем будущем, — улыбаюсь я.

— Расскажешь?!

— Конечно, — киваю я, но рассказать не успеваю, потому что раздается телефонный звонок от Марьи.

Я беру трубку:

— Что такое?!

— Твой муж, — фыркает сестра.

— Снова приехал и достает тебя?!

— Нет, хуже... он привез Макса. Привез — и бросил его. Сказал, мол, сами с ним разбирайтесь, а я — пас...

— О боже... — я закатываю глаза. — Что, серьезно?!

— Да.

— Отец года, мать твою!

60 глава

— Я скоро приеду, — с тяжелым вздохом говорю я сестре, после чего прерываю вызов.

Матвей смотрит на меня одновременно и с сочувствием, и с легким осуждением:

— Ты не должна тащиться туда...

— Должна, — возражаю я. — Обязана, потому что это мой сын.

— Вообще-то, думаю, он и сам мог бы сюда добраться...

— Сюда?! — удивляюсь я. — Ну уж нет. Во-первых, если позволить ему куда-то самостоятельно добираться, есть большая вероятность, что он не доедет, потому что решит сбежать, как тогда, в Новосибирске... а во-вторых, что значит — сюда?! Вы ведь даже не знакомы!

— Может, пора познакомиться?! — улыбается Матвей, но мне пока почему-то очень сложно это представить.

— Ну... не знаю, — тяну я. — Не знаю, готов ли он.

— Ему... сколько?!

— Тринадцать.

— Тринадцать! Взрослый пацан! Ты ведь уже рассказывала ему о том, что вы с его отцом разводитесь, и о том, что его отец изменял тебе?!

— Да, — киваю. — И он с трудом все это переваривает, я вижу. С одной стороны, осуждает отца, с другой — боится поддержать меня, потому что живет-то у него, зависит от него... Не хочу, чтобы он еще и меня начал осуждать: за то, что нашла нового мужчину до того, как развелась с его отцом...

— Ничего, переживет, — спокойно говорит Матвей. — Тебе сейчас нужно думать о себе. Уже забыла, что сказал врач?!

— Да-да, избавиться от источников стресса...

— Вот именно, — кивает мужчина. — Давай закажем ему такси и оставим водителю чаевые за то, что проследит за ним.

— Ладно, предположим, но... он что, будет жить с нами?! Точнее — с тобой?! Тебе-то это зачем?!

— Он — твой сын, а ты — моя любимая женщина, — все тем же твердым, уверенным тоном продолжает Матвей. — Рано или поздно мы все равно бы встретились, познакомились, стали общаться...

— Ну да, это верно, — соглашаюсь я. — Ладно, можем вызвать такси... Но это не все. Мне придется позвонить Вите. Надо же выяснить, что произошло, что он опять натворил...

— Кто — он?!

— Да непонятно, кто, — фыркаю я. — Может, они оба.

— Не торопись. Сначала спросим у самого Макса. Может, этой информации будет достаточно, и звонить бывшему мужу не придется.

— Ой, если бы он был бывшим...

— Скоро будет.

Я снова вздыхаю.

Мне нравится то, как Матвея заботится обо мне и моем психологическом комфорте.

Если бы не он, я бы сейчас сорвалась с места, полетела к сестре, параллельно названивая Вите, чтобы в очередной раз с ним разругаться...

Но его стараниями я остаюсь на месте, Максу мы вызываем такси, и решаем сначала поговорить с моим сыном, и только потом, если причина коонфликта не выяснится, с его отцом...

Матвей помогает мне быть более приземленной, более рациональной, более сосредоточенной на себе... сейчас, с моей болезнью, это особенно важно.

Я благодарна ему и счастлива, что он рядом.

Вот только будет ли счастлив Макс?!

Как и ожидалось, Макс приезжает к нам с мрачнейшим видом. С презрением он переступает порог квартиры, останавливается, глядя исподлобья на меня и моего мужчину, молчит.

— Привет, сын, — говорю я, потому что понимаю, что первое слово — как и последнее, впрочем, — здесь должно быть за мной. — Познакомься: этой Матвей. Матвей, это Максим, мой сын.

— Здравствуй, Максим, — Матвей протягивает ему руку, но Макс прячет ладони глубоко в карманах и вынимать их оттуда явно не собирается.

— Ты ведешь себя невежливо, — замечаю я, чувствуя одновременно и злость — относительно Макса, и стыд — относительно Матвея. Я ожидала, конечно, что мой отпрыск не одарит его доброжелательным отношением, но что даже здороваться не станет... это ужасно!

Но у самого Матвея на этот счет явно другое мнение:

— Ничего страшного, — говорит он. — Думаю, Макс просто растерян. И это неудивительно: новое место, незнакомый человек... еще и конфликт какой-то с отцом произошел.

— Да, этот... этот... — неожиданно начинает Макс, а потом вдруг сильно краснеет: то ли от того, что хотел обозвать своего нерадивого папашу — и поделом бы ему! — то ли от того, что вообще заговорил... В конце концов, он понижает голос и договаривает: — Он меня вышвырнул.

— Он не должен был так делать, вне зависимости от того, что между вами произошло, — говорит Матвей ободряюще. — Снимай обувь и проходи... думаю, нужно что-нибудь перекусить, чтобы расслабиться. У меня есть картошка фри, что скажешь?!

— О, круто! — оживляется Макс. — Я буду!

Пока он снимает обувь, моет руки и идет на кухню, я шепчу Матвею:

— Ты забыл, что ли, ему ведь такое нельзя...

— Такое — можно, — уверяет меня Матвей. — Я сам делал эту картошку фри. В ней мало масла и специй — и ноль добавок.

— Ого! — восторгаюсь я. — И когда ты успел ее приготовить?!

— Давно уже. Только это заготовка, надо забросить в гриль — и скоро будет готово.

— Вот это да-а-а... — тяну я. — Макс будет в восторге!

Макс и правда оказывается в восторге, и постепенно они с Матвеем начинают болтать, как старые друзья.

Я смотрю на это и не могу перестать удивляться — но еще сильнее удивляюсь несколько минут спустя, когда Максим наконец сообщает, что же произошло между ним и его отцом.

— Папа снова оставил меня без еды... и ладно бы, было из чего ее приготовить, я бы как-нибудь справился, но в доме остались только два помидора, огурец и яйцо...

— Какой ужас, — говорю я.

— Когда я спросил, что мне есть, он сказал: у мамочки своей спроси! Я возмутился, мол, почему у мамочки, если я сейчас у папочки, да и вообще, мама ушла не просто так, а из-за измен! И он мне: да что ты понимаешь, щенок! А я: все я понимаю, мне не пять лет! Мама не виновата, что у тебя между ног зачесалось! Ну и... он мне влепил пощечину! — сын эмоционально жестикулирует, демонстрируя, как именно этот ублюдок его ударил...

Мне вдруг становится тепло: получается, что Макс защищал меня! Вот почему произошел конфликт! Вот почему Витя не выдержал и вышвырнул сына! Ну, я не удивлена... но за Макса обидно. Может, мы с ним и сможем постепенно наладить отношения?!

61 глава. ВИКТОР

— Щенка больше нет, — говорю я в трубку своей бывшей — а может, и не бывшей вовсе?! — любовнице.

Я пытаюсь помириться с Оксаной уже недели три.

Сначала она была категорична: нет — и все.

Я обидел ее, унизил... ударил, в конце концов!

Женщины такое не прощают... а может, все-таки прощают, если правильно попросить прощения?!

Когда я понял, что с Дашей мне светит только развод — а ведь я и ее пытался вернуть в надежде, что еще не все потеряно, что семью можно будет собрать, как разбитую чашку, — я решил, что должен вернуть Оксану.

Она, конечно, не мать моего сына, и она, конечно, не была моим надежным тылом много лет, не заботилась, не готовила, не убирала... но зато она — красивая и молодая.

И раз уж я потерял жену — неприятно терять еще и любовницу.

Я начал делать ей знаки внимания: цветы, сладости, подарки... бесконечные звонки, сообщения, признания в любви...

А самое главное — много слов о том, как мне жаль, как мне стыдно, какой я придурок, что обидел ее... я раскаиваюсь, я готов заглаживать свою вину всеми возможными — и невозможными! — способами!

И постепенно, день за днем, сообщение за сообщением, Оксана начала отзываться на мои попытки ее вернуть.

Перестала вышвыривать мои букеты в мусорное ведро, как делала первые разы, и мне это передавали курьеры.