После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ) - Лартер Элли - Страница 31

Что, серьезно?!

Бред какой-то.

Уж слишком часто...

Врет?! Не врет?!

— Боюсь, мне все-таки придется им позвонить, — закатив глаза, говорю я Марье.

— Наверняка притворяются, — отвечает сестра спокойно. — Но на всякий позвони.

— Я тоже так думаю, но...

Я с сожалением встаю из-за стола, надеясь, что разговор пройдет быстро, и мой ужин не остынет, иду в коридор и набираю номер мужа.

Витя сразу берет трубку и орет:

— Четвертый раз, Даша! Четвертый!

На заднем фоне и правда слышны специфические звуки.

— Что с ним?! — спрашиваю я, стараясь быть спокойной, но на самом деле начинаю по-настоящему нервничать.

— Понятия не имею! Днем начал болеть живот. Его с уроков в школе отпустили. Я сначала думал, что он врет мне, но пришел домой — а он бледный! Напоил его водой, дал обезбол, он уснул. А как проснулся — начало рвать!

— Температура есть?! — спрашиваю я.

— Вроде, нет.

— Живот еще болит?!

— Говорит, что нет, в основном тошнота.

— Бледный?!

— Да.

— Вообще-то, на отравление похоже... Что он ел в последние сутки?!

— Да ничего такого, вроде, — задумывается мой непутевый муж. — На завтрак йогурт, нектарины, печенье, которое ты всегда берешь. Обедал в школе. После не ел ничего...

— А вчера на ужин?!

— Ну... бургеры... и всякое такое...

— Всякое такое?! — морщусь я. — Какое — такое?!

— Картошку фри, например, — с явным нежеланием говорит Витя.

— Что еще?!

— Крылышки, сырные палочки, луковые кольца.

— И сколько он этого всего сожрал?! — интересуюсь я, догадываясь, в чем причина отравления. По сути, это даже наверняка не отравление. Просто желудок и кишечник офигели от того, сколько жира и специй им дали!

— Да просто порцию!

— По порции каждого блюда, ты хотел сказать?!

— Да что ты пристала?! — рычит Витя. — Там ничего такого не было!

— Какой же ты придурок! — говорю я ему. — Не помнишь, что у нашего сына чувствительный в этом плане организм?! Что у него гастрит был, и синдром раздраженного кишечника?! Что ему нельзя много жирного, острого?! И он сам тоже придурок! Он тоже знал это! Но решил, раз матери дома нет, можно и нажраться всякой фигни! Он ведь наверняка уже догадался, в чем дело, просто тебе не говорит... да, Макс?! — кричу я в надежде, что сын услышит. Но в ответ мне раздаются только звуки очередного приступа рвоты.

49 глава

— Я забыл об этом! — перебивает меня Витя. — Все это было чертовски давно, лет пять назад!

Он явно раздражен, потому что понимает: он сам во всем виноват... он — и его дурной сын! Макс — это вообще просто недоразумение какое-то! Какая там присказка есть?! О! Мыши плакали, но продолжали жрать кактус! Вот и он: знал, что нельзя, знал, что будет фигово, но все равно жрал! Думал, пронесет... не пронесло. Точнее, может, и пронесло, но не в том смысле.

— Конечно, давно, — говорю я. — Потому что все последние пять лет я следила за его питанием! А ты решил забить!

— Мне было некогда! — оправдывается он.

Ну да, ну да...

Лучше бы оставил сына голодным, чем накормил тем, чем накормил.

И ладно бы немного дал! Обошлось бы!

Я ведь не дура, я прекрасно понимаю, что время от времени Макс копит и потом тратит свои карманные деньги на такие вот бургеры, картошку фри, чипсы и колу. Они с друзьями часто делятся друг с другом разной гадостью.

Но пока все это было раз в неделю и по чуть-чуть, он был в порядке.

А стоило нажраться этой вреднятины полноценно — и вот, пожалуйста! Сюрприз-сюрприз!

— Слушай сюда, — говорю я мужу, не делая слушать его оправдания и нытье. — Я скажу тебе, что делать, всего один раз. Запоминай — а лучше запиши.

Я быстро перечисляю ему препараты и режим дозировки, говорю, что нужно докупить, какую еду Максиму есть, а что исключить из меню.

— У меня нет времени делать ему паровые котлеты и что-то там запекать! — снова возмущается Витя. — И нет лишних денег каждый день заказывать домашнюю еду!

— Сочувствую, — фыркаю я. Не то чтобы я ждала иного ответа.

— Даша, может, достаточно?! — фыркает муж. — Вот этого всего?! Я понял: ты незаменимая! Ты самая лучшая, самая важная, самая нужная! Возвращайся уже домой! Твоя гордость заслуживает уважения, я был виноват, каюсь, но... сколько можно, честное слово?! Мы взрослые люди! Нам нужно заботиться об общем сыне!

— Заботься, — говорю я. — Я сказала тебе, как, — и кладу трубку.

Телефон я оставляю в своей спальне, чтобы даже не видеть, как он будет мне перезванивать.

Сама возвращаюсь к сестре и ужину.

— Ну что там?! — с любопытством спрашивает Марья.

Я рассказываю ей обо всем, что узнала, и сестра фыркает:

— Лучше бы они ели редиску с йогуртом и яичницу с огурцами!

— Ну да, — смеюсь я. — Но вообще, честно говоря, даже бургеров захотелось... Мне-то можно. Да я и не стала бы жрать их, пока обратно не полезет...

— Давай сходим, — предлагает сестра.

— Что, правда?!

— Ну да. Здесь же есть неподалеку бургерная.

— О, а и не знала! Давай! — радостно соглашаюсь. — Только завтра. Потому что сегодня я не смогу отказаться от твоей восхитительной говядины.

— Договорились, — улыбается Марья, и мы возвращаемся к еде.

После ужина я иду обратно в спальню.

На телефоне, как и ожидалось, куча пропущенных звонков и сообщений.

Я пишу Вите всего одно:

«Завтра утром сообщи мне, как он. И не забывай про воду — это самое важное!»

Собираюсь было уже ложиться спать, но в этот момент приходит еще одно сообщение — на этот раз наконец-то от Матвея.

«Я купил билеты, прилечу в воскресение», — сообщает он.

У меня аж сердце заходится.

Что, уже?! Так быстро?!

Всего четыре дня осталось, получается!

Я пишу ему:

«Вот это да! Не ожидала, что ты так скоро примешь окончательное решение!»

«Ну да, но я просто не смогу руководить из другого города. Нужно будет лично смотреть варианты помещений для ресторана, лично следить за ремонтом, лично набирать поваров и другой персонал, чтобы все было в лучшем виде. Да и с городом нужно познакомиться, погулять, посетить другие заведения, чтобы понять его характер, настроения, вкусы... Про тебя вообще молчу. Нет ничего более долгожданного, чем наконец тебя обнять».

Я таю от его слов.

«Я тоже очень соскучилась», — признаюсь ему.

«Скоро увидимся», — пишет Матвей.

Утром, несмотря на том, что жду новостей о сыне, я просыпаюсь окрыленной.

Мысль о том, что Матвей все-таки приедет, меня вдохновляет, воодушевляет, радует так, что хочется танцевать.

Да, мне все еще страшно, что он прогорит и не задержится в Сочи, но... что, если все получится?! Что, если он откроет здесь потрясающий ресторан, а то и два, три, пять, десять?! Что, если у нас с ним будут настоящие отношения, любовь, семья?!

Я очень надеюсь, что все получится.

Я чувствую себя влюбленной, словно мне не сорок два, а всего лишь двадцать.

И мне хочется быть настоящей женщиной: наряжаться, краситься.

Я даже на маникюр и стрижку записываюсь!

Ну а четыре дня спустя, ранним утром воскресенья, я спешу в аэропорт, чтобы встретить Матвея.

Он, конечно, сказал, что не надо, что лучше бы я выспалась, но мне хочется поскорее увидеть его, а еще — быть свидетелем его первого впечатления о Сочи.

Каждый город ведь даже пахнет по-своему! Выходишь из самолета — и сразу вдыхаешь этот аромат!

Не говоря уж о том, что при посадке в Адлере видно прекрасное Черное море, а как только спускаешься по трапу — открывается роскошный вид на горы Красной Поляны.

Даже я, местная, всегда любуюсь, не в силах оторваться.

А что будет чувствовать Матвей?!

Надеюсь, ему понравится.

Надеюсь, он полюбит Сочи, как люблю его я.

50 глава

Я смотрю на табло прилета: самолет Матвея уже сел.