После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ) - Лартер Элли - Страница 21

Я смеюсь:

— Ну да! Почти идеально! Не считая того, что у меня еще были планы...

— Ну, самое-то главное ты успела: собаки, коньки. Еду — всю, какую ты хотела, но не успела попробовать, — будем заказывать в номер. Надо только решить: вернемся в Листвянку или останемся в городе?!

— Думаю, в городе, — киваю я. — Честно говоря, не хочется тащиться обратно... я устала и замерзла.

— Понимаю. Значит, вернемся в отель, где ты жила до этого. Возьмем один номер или два?! Я не обижусь, кстати, если ты захочешь жить отдельно. Я прекрасно понимаю: каждому нужно личное пространство, а мы пока не слишком давно знакомы. И если что, я без проблем поселюсь в соседнем номере...

— О, ну перестань, — я даже глаза закатываю.

Какое личное пространство?!

Наоборот, мне сейчас совершенно не стоит оставаться в одиночестве: это только затянет в трясину рефлексии и депрессии.

Когда я вернусь в Сочи, у меня будет полно времени, чтобы заняться самокопанием и самоуничижением... здесь обойдусь и без этого!

К тому же, наше время с Матвеем весьма ограничено, и я хочу насладиться им в полной мере.

Да, к сожалению, погулять, полюбоваться красотами Иркутска и Байкала уже не получится, но мы можем валяться в постели, есть местные — и не только! — вкусности, смотреть кино, болтать и... заниматься любовью, конечно.

Ну... любовью — это сильно сказано, да. Но мятым простыням будет все равно, как мы это называем.

В общем, мы можем приятно проводить время.

Так мы и поступаем.

Целых три дня мы не выходим из номера, а если нам что-то нужно — заказываем прямо до двери.

Мы много разговариваем. О нашем прошлом и настоящем, о работе, о непростом пути родительства. Он рассказывает про свои отношения, которые закончились болезнью и смертью супруги. Я — про свои, которые закончились изменой супруга и разводом... скорым разводом, я надеюсь.

Но мы говорим и о позитивном. Обсуждаем любимые книги, фильмы, музыку. Оказывается, что наши вкусы и наше мировоззрение во многом совпадают.

Мы заказываем много, очень много еды на завтраки, обеды и ужины. Я продолжаю пробовать под руководством Матвея местную кухню.

Мы смотрим кино с попкорном, и я чувствую себя влюбленной девчонкой.

И мы правда занимаемся этим... я не могу сказать — любовью, — слишком уж громко и пафосно, но и назвать это просто — секс, — тоже не могу, слишком банально и скучно... а эта близость нисколько не банальна и не скучна, она дарит мне много радости, новых эмоций и ярких оргазмов. Я словно заново открываю в себе женственность и сексуальность, и даже больная нога не мешает.

Нога, кстати, болит все меньше и меньше. Матвей заботливо мажет мою лодыжку мазью и делает массажи, которые вычитал в интернете. Я ему безумно благодарна.

Одно плохо: скоро это закончится, и нам придется расстаться.

Матвея уже потеряли на работе, ему все чаще пишут и звонят с вопросами, которые не могут решить без него, ну а я... у меня завтра самолеты. Сначала в Новосибирск, потом в Сочи.

И что еще тоскливо, места у нас с Витей — соседние.

Конечно, можно было бы обменять билеты, но пришлось бы доплачивать, а я сейчас не хочу тратить лишние деньги... впереди развод и все сопутствующие траты.

Но гораздо печальнее, конечно, тот факт, что мне придется уехать от Матвея...

35 глава

В нашу последнюю совместную ночь, уже после полуночи, когда мы, уставшие от занятий любовью — если это можно так назвать, — лежим, крепко обнимая друг друга, Матвей вдруг нежно говорит:

— Очень жаль, что ты уезжаешь именно сегодня.

— Почему?! — спрашиваю я, не понимая. — День как день!

— Четырнадцатое февраля же. День Святого Валентина!

— А! Ну да... точно. Просто мы с мужем никогда не отмечали этот праздник, — я пожимаю плечами, чувствуя, что становится немного грустно.

— Правда?! Странно, — хмыкает Матвей. — Мне всегда казалось, что принято в этот день поздравлять друг друга, дарить что-нибудь приятное, устраивать свидания и сюрпризы...

— Ну... — тяну я. — Мой муж никогда не любил сюси-пуси. Новый год и Рождество, двадцать третье февраля и восьмое марта, дни рождения, годовщина знакомства и годовщина свадьбы — это да, это стоящие праздники. А все эти дни семьи, любви и верности, день Святого Валентина и прочие... их он никогда не признавал.

— А тебе не было обидно?!

Я задумываюсь:

— Даже не знаю. Мы провели вместе с ним столько времени, что я и забыла, честно говоря, имели ли для меня значение эти праздники раньше... В любом случае, последние пятнадцать лет мы их не отмечали.

— Очень грустно, — говорит Матвей.

Наверное, он прав. Но, честное слово, прошло столько времени, что я не помню: признавала ли я день Святого Валентина до нашего с мужем знакомства?! Праздновала ли?! Вряд ли. А хотела ли праздновать?! Даже не знаю. Но мне, конечно, было бы приятно...

— Я считаю, что когда любишь, стараешься придумать как можно больше поводов для праздников и подарков, — говорит Матвей. — Первый день весны, последний день лета, первый снег — чем не поводы, чтобы подарить любимой женщине новое платье, или новую помаду, сводить на свидание, преподнести букет цветов?! Кстати, какие цветы ты любишь?!

— Французские розы, — говорю я, не придавая особого значения этому вопросу...

Вскоре после этого разговора мы, обнявшись, засыпаем.

Каким же оказывается мое удивление, когда утром, только открыв глаза, я вижу огромный букет белых французских роз рядом с моей подушкой!

Самого Матвея при этом в домике нет.

Зато я обнаруживаю записку, написанную им от руки на бумажной салфетке:

«Доброе утро! Скоро буду, не теряй. Прими пока душ и выпей кофе!»

Под словами — нарисованное синей пастой сердечко.

Я невольно улыбаюсь — какая прелесть! — и, взяв в руки букет, утыкаюсь носом в нежные бутоны.

Аромат просто невероятный!

В домике есть кофемашина, так что я включаю ее, выбираю латте, а сама, сбросив одежду, отправляюсь в душ.

Когда я, вымывшись, собираюсь было уже выключить воду, слышу, как в ванной комнате раздаются шаги.

— Матвей?! — спрашиваю я.

— Да, это я, — говорит мужчина, а в следующее мгновение оказывается уже совсем рядом со мной, обнимает со спины, целует в шею.

— Ты ведь промокнешь! — смеюсь я.

— Ничего страшного, — шепчет он. — Я совсем не против...

— Ого! Ну ладно... Тогда иди сюда, — говорю я, и мы возвращаемся в постель.

Минут через тридцать мы снова идем в душ — вместе.

— Мой кофе уже приготовился и остыл, — жалуюсь я.

— Ничего страшного, я сделаю тебе новый, — улыбается Матвей.

— Спасибо. Кстати, а куда ты ходил?!

— О, я бегал за подарком...

— Что?! — удивляюсь я. — Разве цветы — это не подарок?!

— Нет, цветы — это приятное дополнение к нему...

— С ума сойти можно! И что же ты купил?!

— Сейчас, — он поднимается с кровати и идет в гардеробу, где оставил пальто. Потом возвращается, держа маленькую коробочку.

— Какое-то украшение? — догадываюсь я.

— Верно, — Матвей кивает, а через несколько мгновений на мою шею ложится цепочка с кулоном, изображающим кусочек льда. — Белое золото и сапфир, — говорит он.

— Боже, как красиво... Дорого, наверное?!

— Вовсе нет. Тебе не нужно об этом беспокоиться.

— Спасибо огромное!

— Тебе нравится?!

— Да, очень! Только... у меня нет ответного подарка, — я смотрю на него, чувствуя себя виноватой.

— Ничего страшного. Твое общество — вот настоящий подарок.

Я целую его, благодаря и за подвеску, и за цветы, и за его внимание, и за то, какими чудесными получились эти несколько дней.

Как же жаль, что они закончились!

Потом мы идем завтракать, а после Матвей провожает меня до аэропорта.

В аэропорту, перед выходом в чистую зону, куда пускают только тех, у кого есть билеты, мы прощаемся.

— Я буду звонить и писать, — обещаю я.