Пробуждение Хаоса. Том 3 (СИ) - Янтарный Дмитрий - Страница 14

Доминик же, услышав такие подробности, побагровел от гнева. После чего повернулся к Жерару и прошипел:

— Чёрные Легенды? Здесь, в самом сердце клана? Жерар, да как у тебя рука поднялась пустить сюда того, от кого навсегда отвернулась Система?

— Ничего подобного, — невозмутимо парировал Жерар, — я, разумеется, проверил наших гостей, когда они прибыли в поместье. И хранитель не уловил никаких проклятий. Этот тёмный эльф — такой же полноправный Житель Системы, как и все присутствующие в этой комнате.

— Тем не менее, вынужден отметить, что так было не всегда, — кивнул Йохалле, — и… в общем, это тоже заслуга вашего сына. Поэтому, уважаемый Жерар, могу вам сказать так: никто из тех, кому ваш внук протягивал руку дружбы, не пожалел о том, что встретил его в своей жизни.

— Это правда, — поддержал его Бьярташ, — когда я впервые встретил Сарефа — то почти ничего собой не представлял, даже по меркам моих братьев. Но именно Сареф позволил мне взглянуть на себя иначе… и понять, как много я на самом деле могу…

— Ну, ещё бы! — злобно бросил Месс, который с откровенной неприязнью смотрел на Йохалле и Бьярташа. С неприязнью… и даже завистью. Впрочем, это, наверное, можно было понять. Пока Сареф в компании своих друзей путешествовал по Системе и переживал самые невероятные приключения, Месс сидел в клановом поместье и банально боялся лишний раз высунуть нос на улицу. И теперь они самим своим видом лишний раз напоминали ему, как много Месс потерял и в отношении Сарефа, и в отношении своей жизни.

— Ага. А вы, полагаю, Месс, — Йохалле, прожевав и проглотив приличный ломоть мяса, мягко посмотрел на него, — отец Сарефа. И, насколько мне известно, на этом ваш список заслуг перед сыном, в общем-то, и заканчивается.

После этих слов наступила оглушительная тишина. Сареф, который, в общем-то, ожидал, что Йохалле попытается поиграть на нервах присутствующих, даже предположить не мог масштаба его замысла. Аола, сощурившись, неотрывно смотрела на тёмного эльфа. Нина начала краснеть от злости. Борис уткнулся в свою тарелку, словно увидел нечто непристойное, а вот Доминик, напротив, мерзко загыгыкал, явно одобряя подобный выпад в сторону Месса. Даже Жерар, по лицу которого отчётливо скользнула тень неудовольствия, начал было подниматься… как в этом момент Месс поднял руку, явно прося отца дать ему возможность самому за себя постоять. И когда глава кивнул, Месс невозмутимо сказал:

— Да, это, действительно, так. Тем не менее, я собираюсь сделать всё, чтобы наверстать упущенное за эти годы.

— Очень рад это слышать, — безо всякой насмешки ответил Йохалле, — потому что я на своей шкуре знаю, каково это: потерять своих близких — и не успеть сказать им самые важные слова. И, поскольку Сареф — мой друг, я бы не хотел, чтобы ему пришлось переживать такие ужасные вещи. Поэтому даже если вы сейчас плюнете мне в лицо, зато потом Сареф от вас получит на каплю больше того уважения и поддержки, каковое ребёнок вправе ожидать от своего отца — оно будет того стоить.

В этот момент в тарелку уже пришлось уткнуться Сарефу. Даже здесь, за клановым столом, где сидят крайне влиятельные люди, которые значительно могли осложнить жизнь как ему, так и всем Чёрным Легендам, Йохалле остался самим собой до самого конца. И не передать словами, как это сейчас тронуло Сарефа. При этом Сареф понимал и другое: вот так сейчас Йохалле выстроил контакт с его отцом, потому что это был самый правильный путь. В любом ином случае Месса бы всё равно и дальше терзал один только вид Йохалле и Бьярташа, которые для Сарефа сейчас значат так много. И вылечить это можно было только одним способом: прижечь эту рану калёным железом, чтобы выжечь из себя весь гной сожалений прошлого и сосредоточиться на том, чтобы смотреть в будущее. И, судя по тому, как улыбнулся Месс, он тоже понял всё изящество этого, на первый взгляд, совершенно необоснованного хамского выпада.

— Обойдёмся без подражания верблюдам, — кивнув, ответить Месс, — напротив, я должен поблагодарить вас за эти слова. Потому что это, действительно, слишком важно, и я ни на секунду не должен об этом забывать.

Доминик же продолжал хихикать себе под нос, хотя, казалось бы, его эта ситуация вообще никак не должна касаться. И, разумеется, массового обстрела любезностями от Йохалле не избежал и он.

— Я бы на вашем месте не сильно веселился, господин… как вас там, Дамник? Потому что Месс, по крайней мере, не мог участвовать в жизни Сарефа по объективным причинам. А вот вы почти просрали уважение своего сына на ровном месте, в здравом уме и твёрдой памяти…

— Так, слышишь, ты, остроухое чучело, — Доминик мгновенно вскипел и начал подниматься со стула, — во-первых, меня зовут Доминик! А во-вто…

— Доминик, достаточно, — твёрдо сказал Жерар, — имей терпение, все могут ошибаться…

— Да мне уже ОСТОРЧЕРТЕЛО, что каждый считает своим долгом поучить меня, как мне воспитывать своего сына!!! — взорвался Доминик, — сначала Гектор, теперь этот…

— Ну так, может быть, это должно стать для тебя поводом хотя бы немного задуматься, — теперь уже и Жерар явно начал терять терпение, — если уж эту проблему видит даже чужак, с которым ты знаком, от силы, три минуты.

— При всём уважении, Жерар — не тебе учитывать меня, как надо воспитывать сыновей!

После этих слов в трапезной стало ещё тише, чем было даже после наезда Йохалле на Месса. Всем было ясно, что с таким намёком Доминик сейчас серьёзно перегнул палку. И, судя по тому, какая довольная рожа была у Йохалле, уткнувшегося в свою тарелку с едой, именно на это он и рассчитывал.

— Жерар… я… — поспешно забормотал Доминик, — извини, мне не следовало…

— Мы закрыли эту тему, — твёрдо сказал Жерар.

— Да-да, разумеется, — поспешно закивал Доминик.

— Сареф, может быть, ты расскажешь нам подробнее о том, как проходили твои приключения на Глумидане, — Нина деликатно развернула разговор в более безопасное русло, — а твой друг любезно дополнит этот рассказ деталями, которые могут знать только эльфы…

— С удовольствием, — кивнул Сареф…

Йохалле и Бьярташ прекрасно вошли в ритм жизни поместья Гайранос. Впрочем, большей частью потому, что они всё это время тренировались. И тренировки эти были куда плодотворнее, чем Сареф мог бы ожидать.

Он напрасно боялся, что Йохалле и Месс не поладят. Напротив, они отлично нашли общий язык. В том числе и потому, что Месс после своего исцеляющего преображения сам стал прямым и даже несколько грубоватым человеком, который не терпел пустой траты времени. И в его понимании тёмный эльф должен быть типичным ускользающим, холодно-вежливым и равнодушным собеседником. Вместо этого Йохалле просто честно и в лицо сказал ему: «Твой сын — это мой друг, и ему всю жизнь не хватало твоей поддержки. Так что уж постарайся не просрать то время, что вам осталось». Такое не могло не вызывать уважения.

Не меньше восторгов друзья Сарефа вызывали и у Бориса. Разумеется, в том числе и потому, что в любых других условиях Борис, которого его отец постоянно тягает за собой за руку, просто не познакомился бы ни со стревлогом, ни с тёмным эльфом. При том оба друга Сарефа значительно дополняли их тренировки. Помимо мощного Месса и многофункционального Сарефа в противники Борису так же добавились неуловимый тёмный эльф со своим бумерангом, а так же бесконечно ускользающий Бьярташ, до которого было не так легко добраться. И разнообразие соперников неожиданно раскрывало новые таланты Бориса. В том числе — и его безупречный слух, который буквально не позволял застать оборотня врасплох. И дело даже не в брошенном бумеранге, выстреле из Барелема или сотворённой мелодии. Борис уже буквально чувствовал, когда в него летит огненный или ледяной луч. Да что там говорить, даже когда Сареф использовал лучи света или тьмы от Стражей Светотени, которые вообще, на его взгляд, были бесшумными — даже их Борис умудрялся слышать. И даже если не уклониться — то хоть как-то среагировать.