Межевик. Дилогия (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 7

Остались и напоминания от огнестрелов: навылет от калибра 5,45 в районе левой лопатки — привет от Заволжских, левая икра чуть обезображена обрезом, чуть ниже поясницы, стыдно даже говорить — в районе задницы следы от мелкой дроби. Но тут никакого геройства, сам виноват, полез по малолетству к соседу за вишней. Причем, сроду ее не любил, на слабо пацаны взяли.

Про мелкие шрамы (которые и на башке были) и говорить нечего. Я потому налысо почти никогда и не брился. Короче, новый рубец не сильно портил картину.

Но что удивительно, мое тело будто как-то подтянулось, что ли. Нет, я в целом старался держать себя в форме — прогулки, работа по хозяйству, турник во дворе, но все же годы брали свое. А сейчас поглядел — прямо мужчина в самом расцвете сил.

Я встал под теплые воды душа и принялся крепко размышлять. Начнем с того, что все происходящее мне здорово не нравилось. Сила — она, конечно, хорошо. Никогда лишней не бывает. Вот только по опыту своих дел могу с уверенностью сказать, что просто так ничего не дается. А тут с самого начала уже пошли интересные новости — предыдущего рубежника кто-то смертельно ранил, в округе, судя по той же стычке со злыднями (кем бы они ни были) есть много недружественной нечисти. Хисты, хисты, а маленький такой.

Итак, вопрос номер один на повестке — надо узнать, как тут все устроено. В смысле, у этих сказочных дол… сказочных. Я даже головой тряхнул, вдруг наваждение спадет? Окажется, что все происходящее — лишь затяжной кошмар. Но нет, вода приятно холодила кожу, рубец был на месте, значит, не привиделось. Ладно, придется устраивать допрос с пристрастием Вите. Пока он моя единственная ниточка в этом новом мире. Как оказалось, жиртреста даже звать не пришлось.

— Ого, помотала тебя жизнь, Миша. Словно в мясорубку попал.

Я повернулся — Витя с открытым ртом рассматривая мое выдающееся в плане членовредительства тело.

— А это вся нечисть любит за голыми мужиками подглядывать или только ты?

— Не вся… В смысле, я же не подглядывать пришел. Чайник вскипел, а ты все не идешь.

— Дай минуту.

Я вытерся, наспех оделся, на всякий случай еще раз пощупав рубец. Словно надеялся, что он возьмет и исчезнет. Какое там.

Чай был уже разлит, скажу больше, Витя нашел печенье, которое хранилось вообще-то в верхнем шкафчике, и даже почти прикончил его. Как и черствые пряники. Вот этот факт о новом знакомом мне уже не понравился. Да, пусть жиртрест выглядел виновато, как пес, который погрыз диван. Но у меня появилось стойкое ощущение, что как только ты шагнешь за порог, он возьмется за старое.

— Миша, а чего это у тебя все тело… — начал жиртрест.

— В шрамах? Да не знаю, не повезло. Или наоборот, везло. Факт в том, что убить меня трудно, это точно. Многие пытались. Ладно, давай теперь по порядку, Витя, — сел я, хлебнув чая. — Что за звери такие эти рубежники? Кто у них главный? Какова численность в нашем городе?

— Да кто ж знает? — пожал рыхлыми плечами брюхач. — Ржев — город маленький, тут, думаю, немного. Вот в Твери, само собой, побольше. Все-таки столица.

— Столица чего? — чуть не подавился я чаем.

— Так Тверского княжества. Там Великий князь, дружина, большое Подворье, где, стало быть, торгуют рубежники и нечисть. Я в Твери давно не был, лет пятьдесят. Да и что там делать, все снуют без всякого порядку, ужас. Но хозяину тогда надо было.

Я предпочел не говорить, что с тех пор Тверь довольно сильно изменилась. Стала еще «больше и быстрее». Уж мне ли, кто сбежал оттуда в родной город детства, не знать.

— Хозяину — это рубежнику? — уточнил я.

— Да. Но это не так давно. Прежде я один жил. Ты понимаешь, когда нечисти мало было, мы, брюхачи бед не знали. К примеру, поселишься ты у какого-нибудь богатея, да питаешься за его счет. У него излишков всегда хватает, а если что подозревать начнет, ему глаза мороком отвести можно. А потом чужане обнищали, да другой нечисти развелось. Вот наш народ и пришел в упадок. Я, к примеру, к рубежникам подался.

Он пошуршал этикеткой от печенья, словно надеясь, вдруг там еще что-нибудь завалялось. Я такой же трюк проделывал в периоды бессонницы с холодильником, тоже веря в неожиданную телепортацию деликатесов из магазина. И в моем случае чудес не происходило.

— Сначала к одному, потом к другому, третьему. Так-то я полезный, много чего знаю, морок применить опять же могу, да вот только кормить меня накладно. Да еще другую нечисть рядом не терплю.

— И что же твой прошлый хозяин, на улицу выставил?

Витя шмыгнул носом и кивнул.

— Второй месяц по городу брожу, весь свой вес, который годами накапливал, растерял. Кормлюсь чем попало, где бог подаст. Да еще, бывает, под горячую руку кому попаду. Тем же злыднями или чертям.

— Так, а эти злыдни — что за зверь такой?

— Да шушера, — махнул рукой Витя. — Мелкие пакостники. На подкладников чем-то похожи. Только если последние к месту привязаны, к подкладу, который рубежник недобрым словом заговорил, то злыдни сами по себе. И те и те людей ссорят, всякие гадости делают. То в молоко червей закинут, то корову отравят. Ну то раньше, конечно, сейчас-то уже не знаю. Вот и у этих, видимо, гнездо где-то поблизости.

— Дела, — хмыкнул я. — И это, значит, разумная нечисть?

— Разума в них кот наплакал, — усмехнулся жиртрест. — Но да, разумные, понимают, даже договориться с ними можно, хотя чаще рубежники просто ногой топают, те и разбегаются. Говорю же, шушера.

— А кто еще из разумных?

— В городе-то? Так много кого: домовые, черти, бесы, кикиморы, банники, овинники…

Чем больше говорил Витя, тем сильнее у меня отвисала челюсть. Оказалось, что наш крохотный городок буквально наводнен разной нечистью. Тут еще, по словам жиртреста, сказывалась близость природы. У нас ведь — два шага от дороги сделай, вот тебе и лес. А там уже и лешие, и русалки, и кого только нет.

Но меня интересовало то, что прямо сейчас способно мне навредить. Выяснилось, что среди разумных таких практически не было. Черти представляют опасность скорее больше для чужан, то есть, для обычных людей, кикиморы вроде паразитов, но тоже к нам не суются, бесы и вовсе служат рубежникам. Удивительное дело.

— Так, а рубежники? Что по рубежникам? — не унимался я.

— Так о том я тебе не расскажу, — пожал плечами Витя. — Нечисти нечистевое, рубежникам рубежное. Это тебе к воеводе местному надо, присягнуть на верность, он все и объяснит.

— На верность? — покоробила меня формулировка.

— Но то только на благо пойдет. Значит, ты под защитой тверского княжества будешь. Никто тебя пальцем не тронет. А сейчас ты вроде как сам по себе.

— Как и всю жизнь. Так что пока не будем торопить события.

— Едва ли получится, Миша. Ты вот говорил, что тебе рубежник силу свою отдал. И не сам, а другой человек тебя туда приволок, так?

— Так, — мне уже не нравилось, куда клонит жиртрест.

— Он ведь не просто так это сделал. Ему надо было твой хист сохранить, значит, тот важен. Поэтому рано или поздно этот рубежник тебя найдет. Но судя по всему, все же рано. Явно не ивашка, из опытных.

Не знаю, как тот лихой мужичок, но лично я с ним не горел желанием встречаться. Но это, само собой, была реакция эмоциональная. Жуть как не люблю, когда меня кто-то пытается использовать в своих целях, а именно этим, судя по всему, тот и собирался заняться. Витя прав, рубежник провернул всю схему не из-за любви к ближнему, ему точно было наплевать на мучения умирающего.

— А как этот хист узнать? Ну вот ты говоришь, что он ему важен. А как понять, что это за вещица такая? Что мне надо делать, чтобы стать сильнее?

— Хист всегда действий требует. И рано или поздно себя проявит, — с уверенностью заявил Витя, словно только и делал, что консультировал по данному вопросу.

Жаль. Сидеть на заднице ровно и ждать у моря погоды никогда не было моей главной стратегией по жизни. Когда он еще себя проявит? Хорошо, если завтра, а вдруг через месяц?