Межевик. Дилогия (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 54

В какой-то момент, когда я уже подумал, что Зверь вот-вот догонит меня, позади раздался оглушительный бум! Который я не мог спутать ни с чем другим. Значит, Лера опять встретилась с чудовищем. Я, не сбавляя хода обернулся и даже удивиться не успел. Девушка каким-то образом обежала нас и встала между мной и Зверем. И опять с уже известным результатом.

А после этого бросилась удирать вновь, только на этот раз не так прытко, как прежде. Скажу больше, мне даже пришлось притормозить, чтобы мы двигались в одном ритме. Короткого взгляда на ее хист хватило, чтобы понять — рубежница хорошо потратилась. И вот-вот рухнет без сил.

— Недалеко, уже недалеко, — сказала она заплетающимся языком, будто после бутылки коньяка.

Позади тяжело поднимался тот, кто, казалось, не знал слабости и усталости.

Мы бежали посреди мрачного голого леса, с промокшими от ночной влаги ногами. Деревья немыми свидетелями с ужасом взирали на эту погоню, у которой мог быть только один исход. Даже хищные птицы притихли, словно раздумывали, удастся ли им отщипнуть по кусочку от этих беглецов после трапезы основного гостя?

А мы… бежали. Пока Лера не стала спотыкаться. Раз, два, три, четыре, пять. На шестой она попросту растянулась, точнее упала, но я успел подхватить ее, взвалив на руки.

— Миша, еще немного, туда, дотерпи, — пробормотала она тоном бредящего, мотнув головой вперед.

Я мерил шагами землю. Ни о какой скорости теперь говорить не приходилось. Пытался двигаться на одном характере, на последнем издыхании. Пока внезапно Лера не дернула меня за плечо, заставляя остановиться.

— Стой. Вот теперь аккуратно здесь обойди. Понял?

— Яма, — ответил я, чувствуя, как язык прилипает к гортани. — С волчьими кольями.

— Она самая.

Вот теперь надо было действовать осторожно, хотя я уже слышал, что Зверь совсем рядом. От напряжения ноги у меня дрожали, руки тоже, оказалось, что мы не просто бежали, а явно летели, тратя хист напропалую.

Впрочем, если задуманное удастся, то есть шанс выбраться живыми. А если нет… То тут уже ничего не попишешь, мы действительно сделали все, что могли.

— А если он почувствует? — занял я исходную позицию, уже видя приближающуюся тень.

— Не почувствует, он увлечен целью, — ответила Лера, с трудом вглядываясь во тьму.

— У тебя Слово далеко? — спросил я.

— Никто не найдет. А зачем спрашиваешь?

— Достань Колю, как я понял, если мы помрем, он там застрянет.

Это мне уже поведала моя ходячая толстая энциклопедия. Слово — своеобразный тайник, который ты создаешь в самом потаенном месте. Просто так его найти едва ли получится.

— Да и вместе как-то веселее помирать, — добавил я.

Шутку Лера не оценила. Выяснилось, что в это время суток, в лесу, когда на тебя несется здоровенная туша непонятно чего, чувство юмора ее подводило. Однако девушка послушалась и Колянстоуна вытащила.

— Обещали плюс к зарплате, получили хрен в бушлате, — мрачно отреагировала головешка, глядя на приближающуюся тварь.

А потом… раздался чудовищной силы треск, и эта громадина рухнула в яму. Все произошло быстро и — что самое ужасающее — бесшумно. Я не без содрогания заглянул внутрь и увидел, что Зверь напоролся сразу на три массивных кола, причем один вошел в живот, но не издал ни звука. Более того, на его уродливом лице едва ли можно было заметить хоть одну эмоцию. Тварь не чувствовала боли.

— Это что за нечисть такая? — отстранилась от меня Лера, вставая на ноги.

— Не нечисть это, я его не чувствую, — отозвалась головешка.

Я кивнул, вспомнив про Невод. Мне удалось забросить его далеко, вот только эта туша не попала в силки.

— Главное, что поймали, — заключил я. — Чего делать с ним будем?

— Ничего, — немного подумав, выдала свой вердикт Лера. — Я слишком обессилена, ты… не умеешь ничего. Надо дойти до наших и все им рассказать.

— Далеко еще? — спросил я.

— Да нет, почти пришли.

Глава 25

В жизни невероятно много места забавному. Надо лишь уметь все это видеть и соответствующим образом воспринимать.

К примеру, начнем с того, что нашим уже неторопливым шагом, когда мне пришлось тащить на себе Леру, мы двигались всего минут пять. И вдруг оказались в лагере самочинцев. Мы шли, шли, и лес внезапно, будто по волшебству, расступился, впуская нас в крохотную деревеньку посреди густой чащи. На нас сразу обрушился запах костра, еды, сваленной шерсти, а безмолвие сменилось множеством звуков. Словно мы перешли невидимый рубеж и оказались во владениях жизни. Хотя, учитывая печати, может, так оно и было. Самочинцы вполне могли прятать и сохранять от проникновения свое убежище.

Лично мне казалось смешным, что мы чуть не умерли практически на пороге «родного дома». Правда, веселился я совсем недолго. Поднятые в «ружье» самочинцы собирались минуты полторы, бегая взад-вперед, охая, что забыли нечто важное. Один зачем-то бросился менять сапоги, причем долго не мог отличить правую обувку от левой. Другой ходил и искал оружие, уже держа рогатину в руке. Кто-то вообще бегал от дома к дому, больше наводя суету.

Я пришел к выводу, что ребята слишком уж расслабились, и теперь единственное мало-мальское происшествие выбило их из колеи. Нет, понятно, что печати и всякие оборонительные заклинания никто не отменял, от неразумной нечисти ребята защищены. Однако если завтра в деревню придут три-четыре крепких боевика-ведуна, что-то мне подсказывает, что все это самочинство закончится.

С другой стороны, пока карательная команда формировалась под неумными комментариями Колянстоуна, я успел скинуть наконец рюкзак, от которого болели плечи, и добраться до Андрея, чтобы передать ему ампулы.

— Здорово живешь, Миша.

— По-разному, если честно, — съязвил я.

Я помнил, что у самочинцев все не как людей, включая приветствие. Но не мог не удержаться от издевки. Это как на вопрос американца: «How are you?», начать изливать душу. Сам виноват, что спросил.

— Какой ты молодец, — рассматривал ампулы Андрей, словно был способен на взгляд различить, настоящее это лекарство или нет. — Пойдем вместе со мной.

— Пойдем, — легко согласился я.

За время моего отсутствия решительно ничего не поменялось, разве что связанные маахи стали будто бы не такими прыткими. С другой стороны, и Андрей теперь не собирался угощать их кровью.

Впрочем, стоило приблизиться со шприцем к первой нечисти, как та вышла из «спячки». Рванулась в тщетной попытке вцепиться зубами в самочинца, но я, уже наученный рубежником, придавил «Сайгой» зараженного, а Андрей тем временем вколол противоядие в руку. Не так, как это делают в больнице — осторожно и медленно, а буквально за пару секунд. Если будет синяк, то я не виноват.

Прошла четверть минуты и нечисть обмякла. Маах застонал, стал скрежетать зубами, а под закрытыми веками было видно, как бегают его глаза. Впрочем, больше попыток напасть на нас он не предпринимал.

Таким образом, пока один из помощников Андрея разводил раствор и набирал его в шприцы, мы обошли всех зараженных. После чего рубежник утер вспотевший лоб и улыбнулся:

— Спасибо тебе, Миша. Ты им жизнь спас.

— Не говори гоп. Упыри предупреждали, что там процесс выздоровления не стопроцентный. Так что надо подождать.

— Как мой балбес, ничего не отчебучивал?

Улыбка слетела с лица Андрея.

— Мы его пока заперли. У кладовой мы человека поставили, чтобы туда никто не пробрался. А сегодня курица пропала. Пойдем покажу.

Мы выбрались во двор, обошли дом и оказались возле тех клеток всех возможных размеров. В одной из таких сейчас и сидел Витя с самым несчастным видом незаслуженно обиженного существа.

— Миша, Мишенька, ты посмотри, что они со мной сделали? И главное ведь ни за что!

— Курицу ты сожрал?

— Миша, клевещут они на меня. Я же говорю, предоставьте свидетелей. Слышали о презумпции невиновности? Молчат. Разве ж так делается?

Я подошел к жиртресту и поманил того пальцем. А когда Витя приблизился к решетке, снял с его губы крохотное перышко.