Межевик. Дилогия (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 19

Но теперь… Я точно на мгновение забыл об этом. Мягкое податливое тело рубежницы словно силой заставляло мысли унестись прочь. А еще запах. Сдобный, почти сахарный, в котором почему-то угадывались свежие «Московские» плюшки, легкий флер духов и аромат лесных цветов, даже запах пота у нее был сладковатым, не отталкивающим. Каким образом все это могло сочетаться после долгого пребывания в яме — уму непостижимо. Анна была явно не ведунья, а ведьма.

Я даже пытался обратиться к образу жены, самой идеальной женщины в моей жизни, но у меня не получилось. Дьявольщина какая-то! Чтобы хоть как-то увести мысли в нужном направлении, я решил отвлечь себя разговором.

— И чем ты занимаешь? Или опять скажешь, что у рубежников такое не спрашивают?

— Ну вообще не принято. Каждый рубежник занят развитием своего хиста. Но ладно, так и быть, скажу, уж слишком ты хороший мужик, я думала, что таких уже и не делают, — она усмехнулась.

И тут, к счастью, я впервые почувствовал, что Анна неидеальна. У нее чуть пахло изо рта. Ну слава тебе, Господи, а то я уж начал бояться, что все происходящее — мираж. Это только в слащавых женских романах любовники просыпаются утром и как давай целоваться. В реальной жизни, если ты поспала в волчьей яме без должного уровня гигиены, это как-то да проявится.

— Таких и не делают, — согласился я. — Завод по производству развалили. Так что по поводу дела?

— Скажем так, я вроде кризисного управленца. Приезжаю, навожу порядок, уезжаю.

— Яснее не стало, — признался я.

Хотя у меня начали возникать определенные подозрения. Немного сумасшедшие, но и все вокруг было под стать.

Анна меж тем продолжила беззаботно болтать, словно не ее нога сейчас выглядела частью реквизита из фильма «Хищник против Чужого». Я вот смотрел на белеющую на фоне кровавого месива кость и думал, что, наверное, придется вставлять спицы.

Вместе с тем, на удивление, мне тоже было приятно с ней говорить. Чувствовалось в этом что-то легкое, беззаботное, словно мы являлись старыми товарищами. Она по большей части спрашивала об окрестностях — так как была не местная. Я, само собой, о рубежной жизни. Пусть и получал ответы в виде смеха или коронных фраз «о таком говорить не принято». Хотя крупицы информации выудить все же выходило. Потому моя картина мира медленно, но все же пополнялась частичками пазла.

Я даже не заметил, как мы выбрались к уже знакомому полю. Ну да, если так посудить, в лес мы ушли не так чтобы совсем уж глубоко. А когда ты увлечен приятной беседой, то время, как известно, летит быстрее.

Завидев особняк, Витя как-то сразу приуныл, переместившись из авангарда нашего отряда в глубокий тыл. Правда, и от меня не сильно отставал. Да и Анна замолчала, утратив свое игривое и веселое настроение. Потому к Подворью мы подходили как отступающий отряд, разбитый противником.

Что интересно, здесь все было практически без изменений. Разве что машина Владимира пропала вместе с ним самими. И не скажу, что я сильно расстроился по этому поводу. Зато честная компания оказалась на месте, причем достаточно в разобранном состоянии. Это и понятно, не греть же самогон, когда он уже принесен. К тому же, судя по клубам пыли, у чертей начался второй поединок сегодняшнего дня. Сражалась нечисть в легком полусреднем весе.

— Миша, можешь поставить меня на ноги? — попросила Анна.

— Точно?

— Точно, точно.

Я осторожно спустил рубежницу на землю, где та уперла руки в бока и крикнула так, что даже черти перестали драться:

— Вот, значит, как вы служите своему княжеству⁈ Пьяная шваль, а не ратники!

Рубежники подскочили на месте, словно увидели привидение. Удивление их было так велико, что даже Костыль не нашелся, что сказать.

— Миша, я чего-то ничего не понял, — шепнул мне Витя. — Чего это происходит?

Я, который к тому времени уже сложил один к одному, выдал правильный ответ:

— Ничего особенного. Просто воевода наводит порядок.

Глава 9

По поводу профессии Анны, если можно так выразиться, у меня появились определенные догадки еще во время нашего разговора. Больше всего, конечно, натолкнула на размышления фраза про кризисного управленца. Ну и вообще, не выходило из головы поразительное совпадение. К примеру, воевода ушел пару дней назад и Анна лежала в яме столько же. А судя по увиденному в Подворье и окрестностях, наши края не изобиловали рубежниками.

Воевода достаточно быстро вставила всем по первое число. Мне даже на мгновение показалось, что я знаю, откуда у нее появилось такое прозвище. Она действовала жестко, без всякой пощады, как прутом била. Уж не знаю каким образом, лично мне бы потребовалось много марганцовки и воды, но Анна привела в чувство тех, кого назвала ратниками. Это что-то вроде защитников, что ли? Если так, тогда у меня для Ржева плохие новости. С такой правоохранительной системой мы далеко не уедем.

Пока ратники разбежались наводить порядок (хотя больше всего это походило на имитацию бурной деятельности), Анна прогнала чертей, перекинулась парой фраз с хлевниками, а вот маахисетов, напротив, вроде как похвалила. Судя по всему, сюда ее назначили не за красивые глаза и… красивое все остальное. Словно поняв, куда я пялюсь, воевода резко обернулась.

— Миша, пойдем, — позвала она меня. — И жирилу своего возьми. Кузьма!

Кузьмой оказалось невысокое упитанное существо в половину человеческого роста с почти ровно уложенным пробором. Почему почти? Немного мешали крохотные коричневые рожки. Он как раз выскочил из усадьбы и, увидев Анну, всплеснул руками и почему-то стал ее ругать, как бабушка отощавшего внука.

— А я вот говорил, что нечего эту головешку слушать. И что ты теперь мне прикажешь делать? Работы дня на три.

— Но справишься? Или мне в Тверь за лекарем посылать.

— Справлюсь. Но жизнь ты мне, Анна Сергеевна, не облегчаешь.

— Бес, — подсказал мне Витя, видя, как я завороженно смотрю на крохотную нечисть.

— Это из тех самых, что должны быть у каждого нормального рубежника? — тихо уточнил я.

Вопрос почему-то обидел жиртреста. По крайней мере, он надулся и резко замолчал. Ладно, есть захочет, вновь обретет дар речи.

Усадьба оказалась… просто обычным большим домом. Да, не без высоких потолков и остатков былой роскоши — взять ту же самую деревянную мебель, явно ручной работы или всякие вазы. К слову, не совсем уместные из-за своей аляповатости. Хотя я понимал, что Анна к этому богатству вряд ли имеет какое-то отношение.

Нас проводили в нечто вроде кабинета: несколько кресел, расставленных вокруг стола, пыльные книжные шкафы, невероятно старомодные шторы. Обстановка была с претензией на провинциальный шик, но из-за усталости интерьер выглядел скорее печально. Как новенькие чехословацкие стенки, не использовавшиеся по прямому назначению и покрывшиеся пылью. Здесь нас и оставили, приказав ждать.

Я с интересом рассматривал свитки, перевязанные между собой тесьмой увесистые стопки листов (аж передернуло — вспомнил свою бывшую работу) и книги. Большей частью рукописные, где не всегда на обложках были печатные буквы. Но встречались и нормальные типографские издания: «Тверская нечисть. Дополненное издание от 1978 г.», «Волколаки средней полосы России», «Бесовские повадки. Книга 5. Гришино счастье», «Сигилы и печати», «Обряды погребения рубежников», «Сборник небылиц купца Рябинникова», «Сказки темного леса», «Нежить поднятая и самовосставшая».

Последняя книга, кстати, чуть торчала из шкафа. Я даже вытащил ее и полистал немного — всякие ритуалы, в которых ничего ровным счетом не понял больше из-за почерка, да пояснения. Судя по ятям и ижицам, написано давно. К сожалению, никаких дат проставлено не было.

Больше меня увлекло дополненное издание к тверской нечисти. Хотя бы потому, что книжка была отпечатана в нормальной типографии и представляла собой нечто вроде крохотной энциклопедии. Именно подобное мне и необходимо было — список тех, с кем можно встретиться, и как с ними бороться.