Развод. Любить нельзя вернуться (СИ) - Романовская Ирина - Страница 70

Хочется зарыться в одеяле, но курьер целый день возит к нам домой различные цветочные композиции по заказу Горского.

Каждый букет сопровождается запиской с упоминанием одной из черт моего, за которую Назар меня любит: красивая, нежная, гордая, женственная, упрямая, верная, справедливая, искренняя, храбрая, ранимая, милая и так далее.

Каждый уголок квартиры к вечеру напоминает оранжерею. Розы, гортензии, эустомы, нарциссы, пионы, герберы, лилии, ирисы и еще дюжина незнакомых мне бутонов. Я весь день бегаю по квартире и ломаю голову над тем куда водрузить очередной букет.

Вазы с кастрюлями давно закончились, в ванной лежат голландские розы на длинной ножке. Даже ведро от швабры и чайник временно переквалифицированы под вазоны для цветов.

Последний букет Горский доставляет лично. Вместо записки и признаний он протягивает мне белый конверт.

— Ты таки купил путевку на море?

— Лучше.

Закусив нижнюю губу, я дрожащими руками вынимаю из конверта свернутый вдвое лист формата а4. Разворачиваю скрытый текст и зачитываю вслух:

— Частная клиника «Цертус». Двадцать пятого февраля пациенту…, — с каждым новым предложением я теряю дар речи. В голове словно обрываются и искрят электрические провода. — проведена бесскальпельная вазект… Что? Что ты сделал?

Мои брови взлетают вверх, когда я еще раз перечитываю название процедуры, которую сегодня провели Назару.

Колени подкашиваются, в глазах мутнеет. Меня шатает из стороны в сторону, Горский едва успевает подхватить под локоть.

— Зачем, Наз?

Мой голос дрожит, в глазах опять собираются капли слез.

— Теперь мы в одной лодке, — уверенно шепчет муж, одной. Одной рукой он прижимает меня к себе, а второй убирает дорожки слез с моей щеки. — Соня – наш единственный ребенок. Навсегда.

— Ты дурак? А если у нас не получится и мы будем вынуждены еще раз развестись? Ты ведь пожалеешь об этом, — трясу выпиской из Назаровой амбулаторной карты.

— Не пожалею и не разведусь. Одного развода нам за глаза хватит. Я упрямый и очень влюбленный в тебя мужчина. Поэтому… От меня так просто отделаешься, госпожа Горская. Буду с тобой до самой смерти.

— Какой ужас, — бормочу сквозь робкую улыбку.

Зубы Назара смыкаются на моем плече, в отместку за такую дерзость.

Падаем на диван, не размыкая объятий. Ухом прижимаюсь к груди мужа, слушаю как ровно бьется его сердце.

— Я не могу поверить в то, что ты это сделал.

— Если честно, я тоже, — хохотнув, признается Назар. — Но, чтобы ты не думала, что муж твой совсем уж из ума выжил. Запись на операцию я сделал еще месяц назад. Хочу, чтобы мои дети были исключительно нашими.

Поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. Не понимаю, к чему он ведет.

— Ты правда хочешь еще детей, Веснушка? Все эти колики, подгузники, бутылочки со смесями?

Киваю утвердительно.

— Значит будем трудиться в этом направлении.

— Как?

— Усыновим ребенка из дома Малютки. Теперь это наш единственный вариант.

Вглядываюсь в решительное лицо мужа, цепляюсь за его плечи еще сильнее.

Не могу поверить в происходящее.

Он по-настоящему сумасшедший. И я вместе с ним схожу с ума, если безоговорочно соглашаюсь на такую серьезную авантюру как усыновление.

TheEnd.