Развод. Любить нельзя вернуться (СИ) - Романовская Ирина - Страница 25

— А потом появился ты с невероятно выгодным предложением и они не смогли сказать тебе «нет»? — с набитым ртом озвучиваю свое предположение. Раньше, по крайней мере, Горский именно так и делал.

— Почти, — усмехается Назар, продолжая наблюдать за тем, как я ем.

Воспоминания всплывают одно за другим. Назар частенько наблюдал за тем, как я питаюсь. Даже когда не выпускал телефон из рук, ведя важные переговоры, он все равно следил за каждой моей ложкой.

В моменты обострения моего РПП нам с трудом удавалось сосуществовать в одном пространстве. Я считала заботу мужа обузой и тиранией. Пряталась, врала, выбрасывала еду, заменяя все водой с лимоном. В моей голове модель с ростом в сто семьдесят три сантиметра не могла весить больше пятидесяти килограммов. Любой грамм сверху был катастрофой.

Кусочек куриного филе с листом салата и тертым пармезаном буквально тают на языке. Капля сливочного соуса остается на моих губах. Взгляд Горского моментально прикипает к ним. Шумно сглотнув, Назар допивает остаток своего эспрессо.

— Кхм, дом на продажу выставили они сами. Я тут ни при чем. — Назар поднимает руки ладонями ко мне. — Там какая-то история приключилась с родителями жены. Серьезное ДТП или что-то вроде того. В срочном порядке целой семье пришлось бросить все и ехать к старикам. Когда я позвонил по объявлению, то был пятым или шестым в очереди. Понятия не имею почему отсеялись остальные, но, когда мне перезвонил риелтор и предложил сниженную цену, я без раздумий согласился на сделку. Спонтанная покупка, которая заняла часть моего свободного времени. Жить там не планировал изначально, квартиры мне вполне хватает. Решил просто достроить проект, и заработать на его перепродаже.

— Зачем меня втянул в это?

— В компании назревал серьезный конфликт с правоохранительными органами.

— Что сделал Илья? Почему ты сдал его полиции?

Горский вскидывает брови в немом вопросе.

— Не только у тебя есть связи в узких кругах.

Назар кивает.

— На посту главы компании Илья стал сходить с ума. Его ничего не интересовало, кроме навара. Он не слушал моих советов, уволил половину управленцев. Стал ввязываться в азартные игры, залез в долги, и чтобы перекрыть минуса на счетах, начал продавать персональные данные важных клиентов на черном рынке. До меня в Германию долетали одиночные слухи, которые брат называл происками конкурентов. Увы, мне было некогда разбираться, где правда, а где бред собачий. Здоровье Мира постоянно скакало то вверх, то вниз.

Имя мальчика заставляет меня напрячь спину. Поджимаю губы, абстрагируясь от ассоциаций.

— Иногда даже в туалет отойти было страшно: в любой момент у него начинались дикие боли, — заметив изменения в моем взгляде, Назар тут же возвращается к теме Ильи: — В общем, слухи оказались еще цветочками. На тех, чьи данные и местоположение продавал Илья, начали покушаться. Полиция начала слежку за братом. В один миг все завертелось очень быстро. Я не знал, что будет со счетами, с бизнесом, со мной. Покупка дома на твое имя стала в некотором роде перестраховкой.

Опять та наивная девчонка, которая прячется под наружным панцирем сильной и уверенной в себе матери-одиночки, расстроено дует губы.

Не собирался, значит, он возвращаться. Вырывал с корнем меня, получается.

Горькая досада расплывается как яд по венам.

Не то, чтобы я собиралась принять Горского обратно, признайся бывший супруг в том, что через использование старой доверенности всего лишь хотел ворваться обратно в мою жизнь. Но как женщине, мне было бы приятно узнать, что даже через столько лет бывшая любовь продолжает сходить по мне с ума и поэтому совершает такие дурацкие поступки ради одной встречи.

Увы, вышеупомянутые фантазии так и остаются неосуществимым плодом моего богатого воображения. Горский всего на всего хотел получить навар на перепродаже дома.

Зазвеневший в сумочке телефон отвлекает от печальных мыслей. Поступило сообщение от няни.

«Соня отказывается играть в «Кидс руме». Засела в трубе лабиринта и просится к Вам».

Смотрю на часы и охаю. Запланированный короткий разговор с Назаром затянулся почти на два часа.

«Выходите на улицу».

Когда поднимаю голову, щеки в очередной раз заливает ярким румянцем. Горский с интересом наблюдает за моими движениями. Скользит прищуренным взглядом по моим открытым предплечьям, поднимается к тонкой шее и подбородку.

Тысячи сомнений кружатся вокруг меня, сотни пунктов «против» жужжат как пчелки в моей голове. Возможно, я чуть позже начну корить себя за то, что сделаю прямо сейчас. Возможно, сотню раз пожалею о том, что творю… Но меня успокаивает лишь то, что это все будет когда-то потом. Не сейчас.

Вероятность неудачного исхода велика, но по необъяснимой для самой себя причине, я все равно иду на этот риск, так как чувствую, что только так могу обрести желанную свободу. Жизнь без неизвестности, без ненужного вранья, без завышенных ожиданий в глазах ребенка — это всё, чего я так хочу.

Счастливый блеск в глазах моей девочки, ее радость и счастье из-за встречи с настоящим папой не дают мне спасовать перед намеченным маршрутом. Если Горский загубит и эти отношения, то, по крайней мере, моя совесть будет чиста. Никто не сможет упрекнуть меня в том, что я лишила свою дочь отца, а у отца забрала дочь.

Если Назар и с маленькой девочкой поступит, как и со мной, значит я со спокойным сердцем вычеркну его из нашей жизни. Навсегда. Без шансов на возврат.

Обещаю.

— Мне надо отлучиться на пару минут.

— Хорошо, — кивает Назар.

Под пристальным взглядом бывшего мужа покидаю наш столик, иду в сторону уборной. Сложно не сорваться на бег, когда каждый сантиметр тела горит из-за его слежки. На пол пути сворачиваю в противоположную сторону и выхожу на улицу.

Соня вместе с няней уже ждут меня на лавке у торгового центра.

— А кто это тут свои губки дует?

Опускаюсь перед расстроенной дочерью на корточки. Два хвостика–пальмы, которые я так старательно завязывала Соне, знатно растрепались и теперь болтаются как сосульки возле ушей. Сиреневое платье в белый горошек уже «обновлено» свежими каплями ягодного сока.

— Я так по тебе скучала, мамочка, — дочь быстро сцепляет свои маленькие пальчики вокруг моей шеи. У меня едва получается удержать равновесие, пошатнувшееся из-за резкого наскока трёхлетки.

Глажу расстроенную дочь по волосам, расспрашиваю, чем она занималась в детском игровом центре. Соня отвечает односложно «не знаю, не помню», продолжая тыкаться носом в мою шею.

Забираю у няни детский рюкзачок и прощаюсь с женщиной до следующих выходных.

— Что случилось, Сонь?

Согнутые ноги очень быстро устают держать не только вес всего тела, но и вес трехлетнего ребенка. Предлагаю переместиться нам на лавку. Пытаюсь поправить сползшие с детской макушки хвостики, но Соня вертит головой и мешает мне это сделать.

— Ты обещала, что поиграешь со мной. И не пришла, — недовольная принцесса скрещивает руки на груди и смотрит на меня из-под лба.

— Прости, малышка. Моя встреча кое с кем немного затянулась.

Киваю в сторону ресторана. Соня заинтересованно зыркает в указанном направлении, но из-за высоких цветочных клумб ей ничего не удается разглядеть. Быстрым движением снимаю с головы дочери ослабшие резинки. Волосы падают Соне на глаза, она еще больше хмурится.

— Если разрешишь мне заплести новые хвостики, то я отведу тебя в одно место, где готовят супчик с разноцветной лапшой, который тебе так нравится.

Огонь восторга тут же загорается в глазах моей трехлетки. Смешные разноцветные полоски из пшеничной муки Соня готова поглощать без остановки на завтрак, обед и ужин всю последнюю неделю.

— Ур-р-р-ра, — хлопает в ладоши моя девочка и поворачивается спиной, подставляя мне свою растрепанную голову.

Достаю из ее рюкзачка маленькую расческу, быстрыми движениями зачесываю детские волосы в один хвостик на затылке.

— Пошли скорее, — дочь тянет нас к пешеходному перехочу.