Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 9

— Я скажу вам, в чём настоящая беда, — устало сказал Кольшмид и снова взялся за переносицу. — Гранквист подозревает, что наша страховая в лице Элизабет обвела устроителей аукциона вокруг пальца, а сама с экспонатом залегла на дно. Он грозит иском.

На миг Хогарт лишился дара речи. Вот, значит, что заботило Кольшмида?

— Всё прояснится, — попытался он его успокоить.

— Ни черта не прояснится! — выругался тот и так грохнул ручкой о столешницу, что она разлетелась на части. Картинка на секунду дрогнула, и Хогарт уже решил, что камера Кольшмида приказала долго жить.

— Вы наш единственный человек на месте, и…

— Я не ваш человек! — оборвал его Хогарт.

— Вы понимаете, о чём я, — сказал Кольшмид чуть спокойнее. — Найдите Доменик!

— А чем, по-вашему, я всё это время и занимаюсь? — рявкнул Хогарт. — Сижу в номере и бью баклуши? — Краем глаза он заметил, как Татьяна отодвинула штору, заглянула с балкона в комнату и жестом дала понять: потише.

Да, он будет искать Элизабет и найдёт её. Но не ради Гранквиста, «Medeen & Lloyd» или этой дурацкой «Костяной иглы», а потому, что она его женщина, оказавшаяся не в том месте не в тот час.

— Не беспокойтесь, — сказал Хогарт. — Кое-какие зацепки у меня есть. — Он подумал о телефоне Элизабет, её очках, интернет-уголке и о той якобы черноволосой женщине, которую вывели из здания.

— Очень надеюсь, — ответил Кольшмид. — Иначе мы по уши в дерьме. Самое позднее через двадцать четыре часа дело должно быть распутано, иначе нам останется только одно — подать в полицию официальное заявление о краже.

Это заявление Хогарт давным-давно подал.

— И это, разумеется, нанесло бы репутации страховой колоссальный урон, — язвительно закончил он за него, а потом посерьёзнел. — А вам не приходило в голову, что речь тут о чём-то большем, чем эта паршивая иголка? Что вполне может вскрыться: Элизабет похитили! — Или, может, даже хуже, — но об этом он и думать не хотел.

— А вам не приходило в голову, что она, может, и вправду смылась с «Костяной иглой»? — парировал Кольшмид.

— В голове не укладывается, какая дичь приходит вам на ум! — выплюнул Хогарт. — Элизабет — ваш лучший сотрудник!

— Именно потому это и не дичь, — возразил Кольшмид. — Доменик знает арт-сцену, знает все ходы и уже много лет имеет хорошие связи и на Ближнем Востоке, и в России, и в Азии.

За кого этот склизкий мерзавец вообще держит Элизабет?

— Вы намекаете, что экспонат украла она?

— Не исключено. Или у вас есть объяснение, почему преступник не оглушил её, не ограбил и не бросил на месте — а исчез вместе с ней и иглой?

— Я… — Хогарт осёкся. Нет, объяснения у него не было.

— Вот видите, у меня тоже нет. Как бы там ни было, своё место Доменик считай что потеряла, если только вообще объявится.

— Послушайте-ка…

На столе рядом с Кольшмидом зазвонил телефон.

— Хогарт, мне пора. Это Раст. — Он глубоко вздохнул. — Отыщите Доменик и «Костяную иглу» как можно скорее, пока ничего не просочилось в прессу. Иначе мне, несмотря на страх перед самолётами, придётся лететь в Париж самому.

Какая жуткая мысль!

Хогарт завершил сеанс «Скайпа». Татьяна вошла в комнату и хотела было что-то сказать, но в этот самый миг в дверь Хогарта постучали.

Он взглянул на часы. Было почти половина одиннадцатого.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Сакре-Кёр — базилика Святого Сердца на вершине Монмартра, один из символов Парижа.

Площадь Тертр (Place du Tertre) — площадь на Монмартре, исторический центр квартала художников.

«Бризер» (Breezer) — марка слабоалкогольного фруктового коктейля.

ГЛАВА 08

Татьяна посмотрела на дверь.

— Кто это?

По её лицу было видно: в то, что за дверью вдруг окажется Элизабет, она верила не больше Хогарта.

— Уж точно не обслуживание номеров. — Хогарт встал и подошёл к двери.

— У тебя пистолет с собой? — спросила Татьяна.

Она знала, что у него есть «Глок» с магазином на семнадцать патронов.

— Ты с ума сошла? Кто же берёт пистолет в отпуск.

Да его всё равно не пропустили бы ни в самолёт, ни через таможню.

Глазка в гостиничных дверях не было, в коридор не выглянешь, так что Хогарт замер у двери и прислушался. Постучали снова.

— Кто там? — спросил он.

— Откройте, пожалуйста! — раздался молодой мужской голос: по-немецки, но с сильным французским акцентом.

— Кто там? — повторил Хогарт.

— Я хотел бы поговорить с мадам Доменик.

Я бы тоже не отказался. Хогарт на секунду задумался. Но человек за дверью был, похоже, один, и угрозы в голосе не слышалось, и Хогарт решил дать ему шанс. Может, это первая годная зацепка к Элизабет. Он опустил руку на ручку.

— Не надо! — выдавила Татьяна.

— Всё нормально, — сказал он. — Держи телефон наготове. Если что-то пойдёт не так — сфотографируй, уходи через балкон к себе, запрись и звони на ресепшен.

— Хорошо, — прошептала она, и в голосе у неё дрожал страх.

В дверь снова постучали — на этот раз сильнее.

— Да иду уже. — Хогарт открыл и только хотел заглянуть мимо рослого молодого человека, стоявшего на пороге, в коридор — как вдруг кулак врезался ему в живот.

Удар был такой силы, что Хогарту показалось: поздний обед вот-вот наполовину переваренным поднимется по пищеводу. Вдобавок на долю секунды у него выпало из памяти всё — потому что, когда он снова смог соображать, он уже лежал на полу.

Тот, кто его свалил, по-прежнему загораживал дверь. Второй протиснулся мимо в комнату, перепрыгнул через Хогарта и схватил Татьяну. Хогарт услышал её визг — сперва пронзительный, а через миг уже глухой и сдавленный: тип зажал ей рот.

Теперь и громила шагнул в номер, оттащил Хогарта за руку от входа, захлопнул дверь и запер.

— Вы и не представляете, что я с вами сделаю… — выдавил Хогарт.

— Заткнись! — Тот, кто его ударил, был с короткими светлыми волосами, спортивного сложения и всего на пару лет старше Татьяны. Вот только холодный, жёсткий взгляд выдавал, что повидал он куда больше, чем его племянница. И, судя по всему, главным был именно он, потому что второй — мужик постарше, с лысиной — не проронил ни слова. Смуглый, коренастый как борец, с лицом, похожим на вышибленную трактирную дверь. Хогарт заметил его покрытые шрамами тыльные стороны ладоней. Одной рукой тот крепко держал извивающуюся Татьяну, другой выбил у неё телефон, прежде чем она успела хоть что-то сделать.

Светловолосый молодчик захлопнул ноутбук Хогарта, снял трубку гостиничного телефона, закрыл балконную дверь и задёрнул шторы. Потом включил телевизор и выкрутил звук ровно настолько, чтобы соседи не пожаловались на шум, но и разговора не расслышали. Похоже, всё это он проделывал не впервые.

Когда Хогарт кое-как поднялся, светловолосый толкнул его в кресло. А потом с молниеносной быстротой обыскал весь номер. Перерыл шкаф и ящики. Заглянул под кровать. Сдёрнул матрас. Ушёл в ванную.

Хогарт слышал, как там он снял крышку сливного бачка и отвинтил решётку кондиционера. Видимо, без толку: вскоре он вернулся, открыл мини-бар, вскрыл зажигалкой бутылочку «Бризера» и сделал глоток.

Похоже, вкусы у нас сходятся.

— И не вздумайте отдавать бутылку на экспертизу. Моих отпечатков в полиции нет, — сказал он.

— При чём тут полиция? — спросил Хогарт. — Вы же просто заглянули ко мне в номер мило поболтать.

Мужчина улыбнулся.

— И впрямь. А номер-то заодно и Элизабет Доменик, верно?

Хогарт кивнул.

— Где она?

— Сам бы хотел знать. — Он покосился на борца. — Совсем не обязательно, чтобы ваш друг держал девочку. Вряд ли она вырубит его ударом карате.

Светловолосый кивнул борцу, и тот сжал хватку ещё сильнее. Татьяна вскрикнула.