Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 80

Ты уже ничем ему не поможешь — или что-то в этом роде, если Раст перевёл правильно. Жди здесь, не появится ли эта сволочь! А появится — добей его!

Кого она имела в виду? Раст втянул голову и пригнулся в укрытие. Это, должно быть, Эме. Судя по жестам, она была в бешенстве. А Раст знал лишь одного человека, способного так разъярить женщину.

Хогарт!

А значит, Хогарт ещё жив. В Расте затеплилась надежда.

Женщина села в машину и рванула с места так, что гравий брызнул из-под колёс. Раст проводил взглядом задние огни. Когда облако пыли осело в быстро тающей красной дымке, он огляделся — и оторопело замер. Сердце колотилось где-то в горле. Проклятье! Мужчина исчез! Раст вытянул шею. Ничего. Неужели этот Жером спустился к морю, чтобы кого-то там прикончить? Раст пригнул голову и повернулся к Кольшмиду.

— Где этот тип? — прошептал он как можно тише.

Кольшмид вытаращил глаза. Белки́ панически блестели в лунном свете.

— Я вернусь к машине и позвоню Сабатье, пусть распорядится выставить заслон на дороге… — Он развернулся и уже было собрался перебежать через дорогу.

И тут Раст увидел: Жером всё это время прятался за спиной Кольшмида и теперь надвигался на него из темноты.

— Кольшмид! — крикнул Раст и инстинктивно вскинул баллонный ключ.

Рука Жерома метнулась вперёд, будто он хотел всадить в Кольшмида нож, но тот вовремя увернулся, юркий, как ласка.

Больше везения, чем ума, — подумал Раст и тут же оказался лицом к лицу с Жеромом. И не успел он обрушить баллонный ключ ему на голову, как рука француза снова молниеносно рванулась вперёд. В ней и впрямь был нож, и Раст с потрясением ощутил, как тонкое лезвие сквозь ткань пиджака входит ему в тело.

Поначалу было на удивление не больно, но едва Жером выдернул нож обратно, как живот пронзило адское жжение, а рубашка пропиталась тёплой кровью.

ГЛАВА 76

Когда Хогарт в очередной раз размахнулся, чтобы загрести, рука ударилась обо что-то твёрдое. В следующий миг он стукнулся затылком об острую кромку. Свободной рукой ощупал осклизлое дерево. Да, это, должно быть, тот самый помост с большой платформой. Только у какого угла они оказались — он понятия не имел. И где Эме.

— Тихо! — предупредил он Татьяну. — Мы на месте.

Та неспешная колымага давно скрылась, и на прибрежной дороге снова царила кромешная тьма. Он замер, выжидал и прислушивался.

Одной рукой держал Татьяну над водой, другой цеплялся за дерево. Дна под ногами не было, и втащить её на платформу, не уйдя при этом под воду самому, он бы не смог.

— Мне придётся тебя ненадолго отпустить.

— Нет! — тут же панически взвизгнула она.

— Обхвати ногами вот этот столб. Внимание… давай! — Он отпустил её, упёрся второй рукой в кромку и подтянулся из воды.

Лёг грудью на доски, подтянулся и выбрался целиком.

Тут же развернулся и нашарил Татьяну. Она отчаянно отфыркивалась; он схватил её обеими руками под мышки и потянул вверх.

Вскоре они лежали рядом, задыхаясь и кашляя, а с них ручьями стекала вода. Он чувствовал, как Татьяна дрожит.

Самому ему было уже не холодно. После такого напряжения — какое там. Зато пульс зашкаливал под сто восемьдесят.

Татьяна перекатилась на бок.

— Где Эме? — Её колотило от холода.

Хороший вопрос! Он огляделся, но нигде её не нашёл.

— Лежи здесь! — шепнул он. На четвереньках пополз по платформе туда, где, по его расчётам, остался пиджак. Татьяне будет хоть немного, да теплее. И всё время был наготове — вдруг Эме внезапно набросится. Но ничего не происходило.

Зато руки наткнулись на тело. Давид! Значит, место то самое. Он хотел шарить дальше, в поисках пиджака, как вдруг заметил, что Давид ещё дышит. Из горла рвался тихий хрип пополам со свистом. Он отчаянно ловил воздух, вконец обессиленный и медленно захлёбывающийся собственной кровью.

В этот миг облака разошлись, и луна дала больше света. Хогарт увидел, как на губах Давида вздуваются всё новые кровавые пузырьки и медленно лопаются. Он в самом буквальном смысле испускал дух.

А сестрица бросила тебя тут одного — подыхать!

В каком-то метре от Давида Хогарт заметил наконец и пиджак. Когда потянулся к нему, взгляд упал на дубликат костяной иглы. Она лежала в нескольких метрах, у самого края платформы.

И тут рот Давида всё-таки приоткрылся. Из последних сил он выдавил два слова:

— …помоги… мне…

Хогарт подполз к нему, склонился и шепнул на ухо:

— Нет.

Потом оставил Давида его судьбе и пополз к Татьяне, которую по-прежнему сильно колотило от холода. Помог ей подняться, накинул на плечи пиджак и принялся растирать. С дороги наверху, у скал, донёсся рёв спорткара. Хогарт поднял глаза и увидел вспышку фар.

— Что… с… Давидом? — стуча зубами, спросила Татьяна.

— Мёртв… — Хогарт растирал ей плечи и руки. — …Давид мёртв.

ГЛАВА 77

Раст чувствовал, как по низу живота расползается всё больше тёплой липкой крови.

Серьёзно? Вот так, что ли? Здесь, на этой пустынной приморской дороге, тебе и помирать?

Он завалился спиной на стенку рефрижератора и медленно сполз на землю. Рука, в которой он сжимал теперь уже совсем бесполезный баллонный ключ, опустилась. Кровь беспрепятственно вытекала из него, а ему — совсем некстати — вспомнились пираты: наверняка кое-кто из них сложил голову в этой самой бухте.

Краем глаза он увидел, как Жером смерил его взглядом и замахнулся, чтобы ударить ножом во второй раз. И тут французу в висок сбоку угодил баллонный домкрат. Должно быть, Кольшмид метнул тяжёлую железяку издали — и довольно метко.

Жером охнул, прижал ладонь ко лбу и, громко бранясь, отшатнулся. Он оставил Раста и развернулся к Кольшмиду, а тот сразу пустился наутёк, но через несколько метров споткнулся и упал в гравий у обочины.

Это всё из-за меня! Раст прижал дрожащую руку к ножевой ране. Когда тёплая липкая кровь проступила сквозь пиджак, его замутило. Желудок выворачивало. Я умру сегодня, здесь и сейчас.

Но самым страшным было не это. Куда страшнее, что умрёт и Кольшмид. Хоть он и заметно моложе, этот тщедушный канцелярский хлюпик совершенно беззащитен перед такими, как Жером. Единственным его оружием был острый язык — но кряжистого, безжалостного француза заболтать до смерти вряд ли удастся. Кольшмид даже домкратом пожертвовал, чтобы защитить Раста.

Но у тебя ещё есть баллонный ключ! Раст стиснул зубы и кое-как поднялся на ватных ногах. Этакого старого пса так быстро со свету не сживёшь! — внушал он себе.

В нескольких метрах Кольшмид лежал на спине и пытался отползти от Жерома.

— Пошёл вон, проваливай!

Француз и бровью не повёл — стоял над ним, широко расставив ноги, и вот-вот собирался снова пустить в ход нож.

Раст был слишком далеко. И тогда он размахнулся баллонным ключом и метнул его изо всех сил. Железяка крутанулась в воздухе и задела Жерома по плечу.

Ну и бросок! Будто старому медведю спинку зубной щёткой почесать. Жером даже не покачнулся. Но пока он в ярости разворачивался, Кольшмид кое-как вскочил. Раст рухнул на колени. Взмокший, всё ещё прижимая руку к ране, он почуял запах собственной крови, и его вырвало. Снова подняв глаза, увидел, как Кольшмид размахнулся и со всей силы заехал Жерому ногой по яйцам.

— Кольшмид… — прохрипел Раст, пока француз со стоном складывался пополам, — …вон там!

И коротышка понял. Он подхватил баллонный ключ с земли и обрушил его концом на висок Жерома. Снова и снова. Раст слышал бешеное, панически частое дыхание Кольшмида, глухие удары, стоны.

— Хватит… с него хватит, — выдавил Раст. — Не думал, что вы…