Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 7

— Я хотел забрать его, пока мадам Доменик в туалете, но она сказала, что сейф под её ответственностью.

Вот это и впрямь было в духе Элизабет. Да и Жирар, похоже, оказался не тем неотёсанным громилой, каким Хогарт его себе представлял. По-немецки он, во всяком случае, говорил лучше, чем Хогарт по-французски.

Хогарт снова вытащил телефон, нажал повторный набор. Связь держалась на одной палочке. Соединение установилось, пошли гудки. Раз, другой… и снова автоответчик.

— Это… номер… Элизабет Доменик, — потрескивал и хрипел её голос. — …минуту… к сожалению, недоступна. Пожалуйста, оставьте…

И тут запись оборвалась на полуслове. Словно кто-то внезапно вынул сим-карту из телефона Элизабет.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Treize (фр.) — «тринадцать»; номер гардеробного жетона.

Merci beaucoup (фр.) — «большое спасибо».

Fuck! (англ., бран.) — крепкое восклицание; во внутренней речи героя оставлено в оригинале как стилистический контраст с его немецкой речью.

ГЛАВА 05

Жирар помрачнел.

— Я уже говорил с мадам Майер-Лански… — Он щёлкнул пальцами, словно подбирая нужное слово. — …беседовал. Она тоже не знает, где мадам Доменик.

Хогарт заглянул в коридор.

— Куда ведёт этот ход?

— К туалетам, а за ними дверь через боковой павильон выводит во двор, — объяснил Жирар. — Там «L’Opéra», кафе. Но и там мадам Доменик нет.

— Никто не выходил наружу?

— От официанта я узнал, что минут десять назад какой-то посетительнице стало плохо с сердцем и её вывели на воздух.

— Кто вывел?

Жирар пожал плечами.

— Якобы персонал оперы.

— Почему «якобы»?

— Наш персонал к бистро отношения не имеет, — пояснил он.

— И это был не персонал, — сказал Хогарт. — Я уверен: женщина, которой «стало плохо», — это Элизабет.

— Но та дама была черноволосой, и потому…

— И что с того? — перебил его Хогарт. Элизабет блондинка. — И всё равно я думаю, что это была она.

Жирар побледнел. Похоже, до него только сейчас дошло, что произошло.

— Вы полагаете, мадам Доменик похитили?

— В обморок она точно не падала, — съязвил Хогарт и поднял телефон. — Во всяком случае, она недоступна.

— Я мог бы распорядиться, чтобы этот мнимый персонал поискали, — предложил Жирар.

— Забудьте, — оборвал его Хогарт. — Они давно ушли. — Он огляделся. — Здесь что, нет камер наблюдения?

— В интернет-уголке нет.

— Вы серьёзно?

— Камеры снимают только гардероб и сувенирную лавку. Что тут красть-то?

Компьютеры, клавиатуры, принтеры… „Костяную иглу“, — мысленно ответил Хогарт, но вслух не сказал ничего. Он вытащил карточку с экстренными номерами, которую дала ему Элизабет, и набрал один из них.

Хватило и одной палочки.

— Кому вы звоните? — спросил Жирар.

— Французской уголовной полиции.

ГЛАВА 06

Те, кто явился через полчаса, оказались не следователями уголовной полиции, а самыми обыкновенными патрульными. В вестибюле к этому времени оставалось лишь несколько сотрудников оперы, отчего зал казался ещё огромнее: каждое покашливание, каждый стук подошв гулко отдавался от стен. Театр окончательно закрылся для посетителей и должен был снова распахнуть двери лишь утром, когда нагрянет новая партия туристов, а вместе с ними актёры, танцовщики и певцы — на репетиции.

«Отверженные».

В самый раз! — подумал Хогарт. Именно так он себя и чувствовал.

Пока Жирар с Изабель помогали полиции прочёсывать оперу, доктор Майер-Лански, Татьяна, он сам и двое других полицейских стояли в интернет-уголке и обсуждали странные события этого вечера. Довольно горячо — и обстановка накалялась всё сильнее. Ведь, кроме очков Элизабет для чтения, на похищение не указывали ни следы, ни свидетельские показания. Так, во всяком случае, утверждали следователи, после того как кто-то из их коллег обыскал переднюю часть оперы и бистро.

К тому же женщина с мнимым сердечным приступом была черноволосой. А двух служащих оперы, которые её сопровождали — судя хотя бы по описанию формы, — отыскать так быстро не удавалось: полчаса назад здесь случилась пересменка.

С души воротит! Каждые пять минут Хогарт выбегал на улицу и набирал Элизабет, но связь с её телефоном так и не восстанавливалась.

Записав показания Хогарта и Татьяны, полицейские собрались уходить. Хогарт задержал их и бросил на Майер-Лански умоляющий взгляд. Но та лишь пожала плечами.

— И что, по-вашему, я должна предпринять?

— «Костяная игла» пропала, а Элизабет исчезла без вашей охраны, — проговорил он. — Вы не боитесь скандала?

— Если он и будет, то для «Medeen & Lloyd», но уж никак не для оперы. Мы передали экспонат госпоже Доменик в сейфе, по всем правилам, и оформили всё как положено. И до сих пор в полицию не поступало ни заявления о краже, ни требований вымогателя. Элизабет Доменик — профессионал, и подобный аукцион у неё далеко не первый. Она знает, что делает, и вот увидите — всё уладится самым благополучным образом. — Она повторила сказанное по-французски, и полицейские с ней согласились.

Пока гром не грянет, никто не пошевелится.

Татьяна встала рядом с Хогартом.

— Я только что выходила на улицу, звонила на горячую линию банка «Banque de Paris» и попросила соединить с этой мадемуазель Перрен, — шепнула она. — Она всё ещё нас ждёт, Элизабет там до сих пор не появлялась.

Прекрасно! А машина Жирара по-прежнему стояла у входа.

— Вы обязаны её искать! — упорствовал Хогарт на своём ломаном французском.

— О, non, — пробормотала одна из патрульных, полистала бумаги и заговорила медленными фразами, которые Хогарт понял и без перевода. Видимо, доктор Майер-Лански успела рассказать полиции о небольшой размолвке между Хогартом и Элизабет перед аукционным залом и о том, как Элизабет пыталась его успокоить.

Час от часу не легче!

— Возможно, всё это просто недоразумение, — недоверчиво перевела Татьяна последнюю фразу женщины.

— Недоразумение? — Хогарт почувствовал, как вздуваются жилы на шее. — Исчезли человек и предмет искусства стоимостью больше семи миллионов евро!

— Не так громко! — шикнула Майер-Лански.

Ах вот оно что! Через несколько дней сезон откроется новой постановкой, и она, видно, всё-таки боялась дурной прессы и скандала.

— Я хочу подать заявление о пропаже человека, — сказал наконец Хогарт.

Татьяна перевела ответ женщины:

— Это можно сделать через двадцать четыре часа в комиссариате.

— Через двадцать четыре часа? — Хогарт был готов взорваться. Он шагнул к полицейской и понизил голос — Ваши методы, прямо скажем, весьма… — Он проглотил конец фразы. — Завтра в это время Элизабет Доменик, возможно, будет уже мертва, а «Костяную иглу» вывезут из страны. Татьяна, переведи!

Она сглотнула и оказала ему эту услугу, явно прибавив пару смягчающих слов.

Полицейская покачала головой и, в свою очередь, стала чуть менее любезной. Демонстративно посмотрела на часы.

— Может, после спора с вами мадам Доменик просто захотела покоя и уехала — без вас и без охраны. — Она убрала блокнот в сумку и уже хотела отвернуться, но Хогарт снова её удержал.

— Мне совершенно безразлично, что вы думаете, — Элизабет Доменик похитили! — набросился он на неё. — А «Костяную иглу» украли!

— Давайте все успокоимся. Если вам так угодно, для начала займёмся возможной кражей.

— Прекрасно, — вздохнул Хогарт. Он подумал о паспорте Элизабет с её цифровым отпечатком пальца, но тот исчез точно так же, как она сама, её сумочка и «Костяная игла». — У ваших коллег есть в машине переносной сканер?