Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 5

И поскольку в этом деле он, несмотря на старомодные методы, был по-настоящему хорош, с заказами проблем не возникало. Чаще всего речь шла о крупном: пожары на предприятиях, диковинные несчастные случаи, кражи с размахом. Страховые жулики воображали, будто отыскали безупречную схему для совершенно правдоподобного обмана, — но рано или поздно каждый давал маху. Работа Хогарта в том и состояла, чтобы этот промах отыскать; а как вольнонаёмный он, не связанный условием об эксклюзивности, мог работать сразу на несколько страховых компаний.

Но сейчас у него наконец-то выдался отпуск — и, хотелось верить, скоро освободится и Элизабет. Хогарт провёл рукой по седеющей щетине. Прямо под колоннадой, на ступенях у главного входа, устроились уличные музыканты: гитара, аккордеон, синтезатор — смесь шансона и французских баллад.

— Классная музыка, а? — поддразнил племянницу Хогарт.

— Восторг. — Она сунула палец в рот, изображая, что её сейчас стошнит.

При всей любви к Франции и Парижу эту музыку Татьяна на дух не переносила. Сама она под именем Спайдер — отсюда и татуировка — играла на басу в женской панк-группе с названием «Джонни Депп». Девчонки давно переросли статус заурядной гаражной банды: записали первый альбом в настоящей студии и даже отыграли первые концерты. Если раньше они пели по-немецки, то теперь перешли на английский, а дебютный диск без ложной скромности окрестили Greatest Hits. Лежал он в проигрывателе арендованной Хогартом машины, что стояла у их отеля на Монмартре. С любимым джазом всё это имело мало общего, зато слушать можно было без угрозы оглохнуть.

— А долго длятся такие торги? — спросила Татьяна, успев нащёлкать снимков во все стороны.

— При стартовой цене в девятьсот пятьдесят тысяч евро шаг сперва двадцать пять тысяч, потом полтинник. Минут за десять-пятнадцать всё и обтяпают. По сути, штука довольно будничная.

Татьяна взглянула на часы.

— Тогда она давно должна была освободиться.

— Я скинул ей эсэмэску, что мы здесь. Объявится, — успокоил её Хогарт. — Но пока она выйдет, пройдёт ещё какое-то время. — Если эсэмэска вообще дойдёт.

Татьяна повертела пирсинг в губе и вопросительно посмотрела на него.

— А что там ещё бывает после?

— Если всё пойдёт как на других аукционах, какие я знаю, Элизабет проверит подлинность «Костяной иглы», а потом тут же оформит на покупателя полис — чтобы до передачи не было никакого риска.

— И это так долго?

— Дальше цену переведут на доверительный счёт нотариуса — он работает на «Medeen & Lloyd», — а Элизабет должна позаботиться, чтобы иглу переправили в банковскую ячейку, где эта штуковина и пролежит до передачи покупателю.

— А потом?

Хогарт пожал плечами.

— Доставят покупателю — или он сам её заберёт. Ничего особо мудрёного, — успокоил он её. Но по дороге к банковскому хранилищу может пойти наперекосяк что угодно.

— А, так вот вы где! — раздался голос у них за спиной.

Хогарт обернулся. Перед ними стояла доктор Майер-Лански: в солнцезащитных очках, вытянув шею, она смотрела на горизонт в сторону Лувра, а потом перевела взгляд на Хогарта.

— Госпожа Доменик сказала, что я найду вас здесь.

— Аукцион закончился? — спросил Хогарт.

Майер-Лански кивнула.

— Госпожа Доменик улаживает бумажные формальности.

— Как и условились, мы потом сопроводим её на машине вместе с Жираром и его напарницей до «Banque de Paris», — пояснил Хогарт. А оттуда — в отель.

— Прекрасно. Насколько мне известно, мадемуазель Перрен из банка её уже там ждёт. — Майер-Лански взглянула на наручные часы и улыбнулась ему. — Спокойнее на душе, когда при перевозке есть такой человек, как вы.

Она явно над ним посмеивалась, но Хогарт промолчал. Зато хоть на такси до отеля тратиться не придётся — тот стоял неподалёку от банка.

— А за сколько в итоге продали «Костяную иглу»? — спросила Татьяна.

Майер-Лански огляделась — ближайшие туристы стояли в нескольких метрах и снимали панораму, — потом понизила голос.

— Это было захватывающе.

Ну ещё бы! Хогарт подавил зевок. Ему как можно скорее требовался крепкий двойной эспрессо без сахара.

— До самого конца, когда все прочие давно сошли с дистанции, четверо торговцев и один делец вели долгую дуэль ставок, — рассказывала Майер-Лански.

— И в итоге её отхватил тот скандинавский делец? — будто между делом спросил Хогарт.

Татьяна удивлённо на него покосилась.

Майер-Лански тоже приподняла брови.

— А вы поразительно хорошо осведомлены.

— Слышал, он ещё загодя объявил, будто заполучит экспонат любой ценой, — пояснил Хогарт. На самом деле никто ничего заранее не объявлял — оно и понятно, надо быть совсем дураком, чтобы трубить об этом во всеуслышание. В действительности в самолёте до Парижа Хогарт заглянул в красную папку Элизабет, пока та спала рядом. — Это был тот участник, которого подключили по видеосвязи?

— Да, и он и вправду выкупил «Костяную иглу», — сказала она и снова понизила голос. — За семь с лишним миллионов. Семь и три десятых.

У Татьяны отвисла челюсть.

— Поздравляю. — Хогарт и сам на миг опешил. Куда больше, чем рассчитывала Элизабет. Жирная сделка для «Medeen & Lloyd». Уж теперь-то она наверняка раскошелится с комиссионных на роскошный ужин для них в ресторане на Эйфелевой башне.

— Мне пора. Опера скоро закроется для дневных посетителей. Сейчас дам короткое интервью «Монд», потом ещё нужно кое-что подготовить к открытию сезона. Рада была познакомиться. — Она пожала руки Хогарту и Татьяне и скрылась за вращающейся дверью в антрактном фойе.

«Монд», — с тревогой подумал Хогарт. Если Майер-Лански на радостях сболтнёт, кто выкупил иглу, все воры округи повытаскивают из подвалов своё бандитское снаряжение.

Из динамиков прозвучало объявление, и в следующую четверть часа колоннада опустела. Теперь и Хогарт посмотрел на часы. А ведь и правда тянется уже изрядно долго. Торги закончились как минимум полчаса назад.

— Идём обратно к зал, — сказал он наконец. Татьяна двинулась следом.

К коридору они вышли почти в шесть. Шнура на позолоченных стойках уже не было. Ни Жирара, ни его напарницы — ни слуху ни духу.

Дверь в зал стояла открытой, внутри — ни души. Видеостена погасла, на ковролине валялась рекламная листовка. Стеклянный колпак на аукционном столе был пуст. Наконец из двери, что вела в комнату с сейфом, вышел невысокий пожилой человек в сером костюме с криво повязанным галстуком. В руке он держал какие-то документы.

— Вы не знаете, где Элизабет Доменик? — спросил Хогарт, но человек лишь непонимающе уставился на него. Только когда Татьяна перевела на французский, глаза его прояснились, и он ответил, отчаянно жестикулируя.

— Торги давно закончились, — растолковала Татьяна. — Элизабет забрала «Костяную иглу» в переносном сейфе. А потом ушла — не одна.

Ушла?

Куда их всех к чёрту понесло? И почему она нам не сообщила?

ГЛАВА 04

Хогарт сразу же бросился к главному входу. Татьяна — за ним; они мчались вниз по широкой лестнице, торопливо протискиваясь сквозь толпу, что валила к выходу.

Он выхватил из кармана брюк телефон. Ни единого сообщения!

— Элизабет тебе писала? — выдохнул он.

— Нет, — крикнула Татьяна.

Чёрт! Либо она и впрямь не давала о себе знать, либо всё дело в паршивой связи в этом здании.

— Думаешь, что-то случилось?

— Нет, — соврал он. На самом деле чутьё весь вечер твердило ему, что тут что-то не так, — и плевать на все меры безопасности! Какого дьявола Элизабет не вышла на связь?

Они протолкались через вестибюль к дверям на улицу. Гомон текущей мимо толпы заполнял зал. Всякий раз, когда открывалась одна из дверей, до него долетали песни уличных музыкантов.