Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 35

Он присел у машины, будто завязывая шнурки на кроссовках, подхватил оба ствола и закинул в багажник. Потом втиснулся за руль, отодвинул сиденье назад, завёл мотор и тронулся. Всё было тихо — если не считать бешено колотившегося сердца.

На дороге он чаще смотрел в зеркало заднего вида, чем вперёд. Никто не выскочил наперерез, никто не размахивал руками, никто не гнался, никто не стрелял.

Парень, тебе везёт больше, чем ты того заслуживаешь!

Только теперь он свободно выдохнул. Руки тряслись. Ты только что воспротивился задержанию и смылся с незарегистрированным стволом. И всё это за границей!

С этой минуты он влип по-настоящему. И обратной дороги уже не было. Он ведь пытался сотрудничать с властями — но гнить в камере с зеркалом Гезелла и микрофонами под потолком, пока Элизабет остаётся на свободе, возможно, продолжает убивать, а отпущенный Татьяне срок укорачивается, как горящий бикфордов шнур, он не собирался. Отныне был только один путь — вперёд.

Свернув несколько раз и выехав на главную дорогу, он заметил Хлою. Досюда она дошла пешком. Увидев его, она просияла. Как бы это ненадолго! Он припарковался у обочины за прицепом грузовика и вышел.

Хлоя подбежала.

— Мой пистолет у вас?

— Оба в багажнике.

С облегчением она опустила плечи. И тут же скользнула за руль.

— Куда вас отвезти?

— Здесь наши пути расходятся.

— Что? — Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— У нас мало времени. Сабатье наверняка давно знает, что я сбежал. Они точно ищут вашу машину и уж конечно подняли по рации посты на дорогах. Лучше езжайте дальше одна, а я сяду на автобус или возьму такси.

Хлоя огляделась.

— Грузовик надёжнее. Вон там заправка, наверняка найдёте того, кто подбросит вас до Парижа.

Он посмотрел туда и кивнул. Рядом с фурами стоял и трактор с прицепом.

— Скажете, что вас ограбили или что попали в аварию. — Хлоя отрегулировала сиденье. — Удачи, au revoir.

Он достал из багажника свой ствол, захлопнул крышку и хлопнул ладонью по кузову.

— Au revoir.

В тот же миг она вдавила газ. Секунду он смотрел ей вслед, поймал в боковом зеркале её лицо, потом свернул на дорожку к заправке. Скорчить кислую мину, будто у него только что заглохла тачка, в его положении труда не составит.

ГЛАВА 32

Аэропорт Париж-Орли лежал всего в сорока минутах езды от Версаля. В половине первого Хогарт шагал через зал прилёта, где люди с чемоданами и тележками валом валили из здания. Тут же расположились справочная стойка, стоянка такси, киоск и несколько бистро.

Большое табло сообщало, что рейс «Австрийских авиалиний» из Вены приземлился сорок минут назад. Хогарт ещё раз взглянул на телефон. Мы в «Café au lait» — гласила эсэмэска, полученная от Кольшмида пять минут назад.

Мы? Множественное число?

Он протиснулся сквозь толпу и наконец отыскал кафе. У стойки тянулась очередь, зал был набит битком. Большинство сидели среди багажа и, видимо, дожидались, когда их заберут.

Оглядевшись, Хогарт заметил машущую ему руку. Кольшмид. Росту в нём — едва метр шестьдесят. Он сидел в нише, у самого окна, за которым люди шли к вокзалу. Лицо и руки белые, как стена. Страх перед полётами, похоже, вымотал ему последние нервы. Если повезёт, венец сейчас уже в таком состоянии, что лёгким нажимом его удастся уговорить лететь обратно. А в нынешней передряге он будет путаться под ногами больше, чем когда-либо.

Хогарт медленно подошёл ближе. Перед Кольшмидом стояли две чашки кофе, а напротив сидел рослый человек в сером костюме, спиной к залу. Рядом — обычный чемодан и гигантская дорожная сумка чуть ли не в человеческий рост.

О нет! Хогарт замедлил шаг — он узнал того, кто прилетел с Кольшмидом. Хельмут Раст. Лучший друг покойного отца, его наставник и директор венского филиала «Medeen & Lloyd».

Раз Раст явился лично — значит, они выкатывают всю артиллерию.

А ведь сердце у старика уже изрядно сдало, и Хогарт охотно избавил бы его от этой поездки. Но Раст упрям и в таком вопросе всё равно не дал бы за его совет и ломаного гроша. Лишь бы только не угодил под перекрёстный огонь. С другой стороны, связи у Раста хорошие — может, и пригодятся.

Раст поднялся, обернулся и с измученной улыбкой пожал Хогарту руку. Несмотря на преклонный возраст, рукопожатие осталось крепким.

— Выглядишь хреново, — констатировал он скрипучим голосом.

Как всегда, внушительный старик с венчиком жидких волос и фигурой широкоплечего огородного пугала был одет в один из самых изысканных костюмов, какие Хогарт когда-либо видел. Но ухоженный вид не скрывал, что он сильно встревожен. И уж точно не только из-за Элизабет и пропавшего экспоната — из-за самого Хогарта тоже.

— «Хреново» — в самую точку, именно так себя и чувствую. Я прямиком из Версаля, — объяснил Хогарт. — Сначала ехал автостопом в прицепе трактора, остаток пути — на такси. — Раст глядел на него с любопытством, Кольшмид — растерянно. — За мной гонится полиция, но я сумел смыться.

— Святые угодники! — Кольшмид вскинул руки. — Я так и знал. Это что же, вы выходите из дела? — На миг по его лицу скользнула злорадная ухмылка ростовщика, которому в радость, когда конкурент сел в лужу. Краски медленно возвращались к щекам.

Хогарт проглотил злость.

— Я хоть раз выходил из дела?

— Нет, ни разу, — ответил за него Раст. Он сел, Кольшмид с Хогартом тоже опустились на места.

— Наши номера в «Жардене» будут готовы только через два часа, — сказал Раст. — Так что время есть. Обсудим дело спокойно.

Мешки под глазами покраснели, а руки, скатывавшие посадочный талон в трубочку, были усыпаны старческими пятнами и узловаты, как корни. Лицо избороздили морщины тревоги, но из руководящего кресла на пенсию старик упорно не желал уходить уже много лет. Эта отрасль была его отраслью, и заседания правления нужны ему, как старому паровому котлу — уголь. С его приездом дело перешло в разряд первостепенных.

Хогарт изложил все подробности и ничего не утаил — ни отпечатков Элизабет на местах преступлений, ни похищения Татьяны, ни полученных угроз. Какое-то время все молчали.

— Чёрт бы всё это побрал, — выругался наконец Раст. Зубы скрипнули. Таким отчаявшимся Хогарт его ещё не видел.

Кольшмид снял роговые очки и помассировал переносицу. Вид у него был ошарашенный, как у человека с непереносимостью лактозы, угодившего на молокозавод.

— Снова и снова вы своим упрямством и сольными вылазками подставляете компанию.

— Зато именно так Хогарт всегда и распутывал самые сложные дела, — возразил Раст.

Хогарт перегнулся через стол.

— И это всё, что вы можете сказать? — спросил он.

— Да, чёрт возьми! — Кольшмид водрузил очки на нос. — Вам следовало сдаться полиции, а не удирать.

— Тогда вы бы сейчас ровным счётом ничего не знали об этом деле, а в лучшем случае завтра-послезавтра получили бы десять минут на разговор со мной в комнате для допросов.

— На свете больше восьми миллиардов людей, и Элизабет угораздило нарваться именно на вас, — проворчал Кольшмид.

— Какие же счастливцы те, кому так и не довелось с вами познакомиться. — Хогарт смерил его презрительным взглядом.

Тут Раст примирительно поднял руки.

— Так, все успокаиваемся и обдумываем ситуацию. — Он подозвал официантку и заказал по тонику на всех — себе с добавкой джина.

Когда напитки принесли, Хогарт полез в карман пиджака, достал футляр и раскрыл его на столе.

Кольшмид окинул содержимое презрительным взглядом, вынул булавку и вертел её, пока не разглядел под выпуклостью клеймо. Затем растянул губы в снисходительной улыбке коммивояжёра, отлично сочетавшейся с помадой в волосах.

— Это дубликат. Против оригинала — пустышка.

— Знаю, — буркнул Хогарт. — Но больше Элизабет нам ничего не оставила.