Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 33

О боже, ты уже и это себе воображаешь!

Но тут его резко вернуло в реальность: в конце свода и впрямь стояла гранд-дама театра. В одной ночной сорочке, с широко раскинутыми руками и ногами. В ладони и икры были вбиты шпаги, пригвоздившие её к двум бочкам за спиной. Сбоку от середины тела — из сердца — торчала ещё одна. Её всадили с такой силой, что она пробила спину насквозь и вошла в дерево.

Хогарт посмотрел в сторону. Под лампами из стен торчали пустые крепления. Похоже, тут шпаги и висели. Он снова перевёл взгляд на женщину. Её тело казалось кульминацией театрального представления прямиком из ада — из дьявольской пьесы какого-то безумца.

Хлоя захрипела.

— Меня сейчас стошнит…

Хогарт подошёл ближе и приложил пальцы к сонной артерии. Ни пульса. Ни дыхания. Другой рукой он стиснул рукоять пистолета так, что хрустнули костяшки.

Они опоздали на какие-то проклятые пять-десять минут. Кто бы здесь ни побывал, он давно сбежал. Может, наблюдал за ними с участка, выждал, пока они войдут в дом, и был таков.

Если это и вправду дело рук Элизабет, у неё должен быть сообщник. С больным воображением.

Хлоя положила руку ему на плечо.

— Нам надо уходить, — прошептала она.

— Сейчас… — Он смотрел в глаза мёртвой.

Почему — кроме бедняги Фликеншильдта — все торговцы уцелели, отделавшись лишь нападением? И с чего их заказчики умирали так зверски?

Руссо — кинжалом.

Пеллетье — двумя черепками.

Требич — пятью шпагами.

— Хогарт…

— Да. — Он отвернулся. — Звоните в полицию. В отдел убийств. — Он махнул рукой. — Нет, лучше комиссару Арлану… нет, звоните сразу Лив Сабатье. — Он протянул ей визитку, которую вчера получил от Сабатье.

Пора уже отделу спецопераций Сабатье перестать рассылать деревенских полицейских в качестве охраны и наконец взяться за дело всерьёз.

Потому что убийства будут продолжаться.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Grand-mère (фр.) — бабушка.

Mon Dieu! (фр.) — Боже мой!

Точка G — зона, которой в массовой культуре приписывается особая чувствительность; здесь — в ироническом ключе.

«Кастинг-диван» (от англ. casting couch) — обиходное название практики, когда роль или ангажемент получают в обмен на интимную близость.

ГЛАВА 31

Пока Хлоя на лестнице говорила по телефону с Сабатье, Хогарт всё ещё стоял в винном погребе.

Незадолго до того у трупа опорожнился мочевой пузырь, и под телом натекла лужа. К чему столько возни и риска — тащить женщину вниз, в погреб, рискуя попасться на глаза? Грабитель с тем же успехом мог убить её наверху, в спальне или любой другой комнате.

Хогарт огляделся. Не хватало одной существенной детали, которая была на других местах преступлений. Открытого сейфа!

Хлоя всё ещё говорила по телефону. Французская речь глухо отдавалась у него в ушах. И тут он заметил. Винную бочку вместе со стойкой кто-то отодвинул в сторону. Следы скольжения на каменном полу проступали отчётливо — но лишь для того, кто знал, что ищет. Стена за бочкой теперь открылась. И, как Хогарт разглядел по тени, в кладке имелось углубление.

Он подошёл ближе, вытащил телефон, подсветил фонариком. Не хватало нескольких кирпичей. За ними скрывалась полость размером с обычный сейф. Только вместо сейфа здесь был пыльный тайник. И он пустовал.

Хогарт осветил углы, следя, чтобы не смазать следы и не оставить собственных отпечатков. Что-то из ниши вынули. Отпечаток в пыльной окантовке указывал на продолговатый предмет размером примерно двадцать на пять сантиметров. Возможно, шкатулка. И он готов был поспорить, что внутри лежал костяной артефакт. Но какой именно?

Чем бы он ни был, это наверняка единственная вещь, украденная из загородного дома: наверху ни Хлоя, ни он при беглом осмотре комнат ничего не заметили. А ведь там было чем поживиться.

— Полиция из Версаля сейчас будет, — крикнула сверху Хлоя. — Сабатье приедет примерно через полчаса. Велела ничего не трогать…

Ясное дело!

— …а вам — пока что придумать вескую причину, зачем вы уехали из Парижа.

Сабатье явилась даже немного раньше. Должно быть, пролетела на все красные и неслась как чёрт.

Хогарт сидел на кухне на табурете, со стяжками на запястьях, под охраной полицейского в форме — будто особо опасный преступник. Распоряжение Сабатье. Совершенно лишнее и чрезмерное.

Разумеется, его и Хлою обыскали, но они успели спрятать её «Глок» и его «Зиг-Зауэр». У Хлои, правда, имелось разрешение на оружие, но, чтобы не вызывать ненужных вопросов и не терять время, она хотела на всякий случай убрать «Глок» в багажник «Мини Купера». Однако Хогарт понимал, что машину осмотрят. Поэтому оба ствола они уложили на землю под днищем, с внутренней стороны колёс. По опыту он знал: туда никто никогда не заглядывает. И, похоже, не ошибся — иначе дело не ограничилось бы одними стяжками.

Снаружи раздался низкий гортанный лай, и Хогарт глянул в окно. Лив Сабатье выбиралась из своей машины — большого тёмного «Доджа». С ней была овчарка; Сабатье как раз привязывала поводок к деревянной шпалере под розовой изгородью. Полицейский принёс миску воды. Затем она вошла в дом, пару минут поговорила в прихожей с коллегой и направилась прямо на кухню. Без единого слова встала перед Хогартом и смерила его взглядом сверху вниз.

— У меня дежавю, — вздохнула она. Рыжие волосы снова были заплетены в тугую косу.

— Как там Гектор? — спросил он.

Она не ответила.

— Похоже, удар током он перенёс неплохо. Теперь будете о нём заботиться?

Сквозь приоткрытое окно слышно было, как пёс скулит во дворе.

Она уперла руки в бока.

— Что тут непонятного, когда я говорю: не покидайте центр города?

— Вы ещё велели быть на связи, — я и был, только вы мне не позвонили.

— Очень смешно. — Она брезгливо скривилась. — И не вздумайте со мной заигрывать. Этим вы только усугубите своё положение. — Она натянула латексные перчатки и обвела рукой комнату. — Что, по-вашему, здесь произошло?

Странный вопрос. Наверняка она и так всё знала и просто его проверяла.

Хогарт кивнул в сторону входной двери.

— На плитке перед входом брызги крови. Вашего коллегу, судя по всему, оглушили перед домом, а потом застрелили. В подушке был хлороформ?

Она кивнула.

— И оружие немецкое, предположительно «Хеклер и Кох».

К чему она ему это выдаёт? Намёк на то, что убийца — Элизабет?

— Затем его втащили внутрь, раздели и засунули в стенной шкаф, — невозмутимо продолжил Хогарт. — Похоже, убийца выдал себя мадам Требич за полицейского и сделал вид, будто сменил предшественника.

— И зачем?

— Чтобы на этот раз, может быть, получить сведения без пыток?

Сабатье покачала головой.

— И мадам Требич не заметила ни убийства, ни подмены?

— Возможно, она ещё спала. С маской на глазах, берушами и стаканом виски на тумбочке, — предположил Хогарт.

— Бурбона, — уточнила Сабатье и кивнула. — А вы не так глупы — что может оказаться для вас очень опасным.

— Вы всё ещё считаете, что след в мир искусства ложный? — спросил Хогарт.

Сабатье не ответила, лишь испытующе посмотрела на него.

Хогарт поднял руки.

— Снимете? Ваши коллеги затянули будь здоров.

— Коллеги сделали это по моему распоряжению. — Сабатье с притворным сожалением покачала головой.

Она ненадолго оставила его на кухне наедине с полицейским и вышла переговорить с коллегами. Пока другой следователь брал в оборот Хлою, Сабатье вернулась и продолжила допрос. Через полчаса Хогарт, видимо, ответил на все вопросы удовлетворительно: она достала из кармана складной нож-мультитул и перерезала стяжки. Довольно грубо — не обошлось без лёгкой царапины.