Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 21

— О, merci beaucoup… — сказала она. Хватка у неё была крепкая. Остального он уже не разобрал.

Смутно вспомнилось, что эту женщину он видел вчера на аукционе. Вблизи она оказалась вовсе не такой старой, как почудилось в первый миг. Пожалуй, ей было лишь под семьдесят. Но под глазом темнел жуткий кровоподтёк, рука была забинтована, да и вид в целом потрёпанный.

— Мадам Лафайет? — спросил он.

Она кивнула. И тут же затараторила. Хогарт разобрал только слова «полиция» и «журналисты».

— Вы говорите по-английски? — с улыбкой перебил он.

Она снова кивнула.

— В чём дело?

— Я не из прессы и не из полиции. Я только хочу спросить вас о вчерашнем аукционе… о костяной игле.

Глаза мадам Лафайет расширились, она отступила на шаг и беспомощно оглянулась на таксиста.

— Я ничего не знаю. Я только что из больницы, мне срочно нужно что-нибудь выпить и прилечь.

Хогарт тоже посмотрел на таксиста.

— Pas de problème! — быстро сказал он и снова повернулся к ней. — Я тоже был вчера на торгах. Я спутник Элизабет Доменик. Может быть, вы меня заметили.

Её взгляд немного прояснился, словно она и впрямь смутно что-то припоминала.

— Рядом со мной стояла молодая женщина с чёрными дредами, моя племянница, — поспешно прибавил он.

— А! — Скепсис сменился узнаванием. — Спутник очаровательной распорядительницы аукциона. Вы разговаривали с мадам Майер-Лански.

— Да, в том числе. — Он разглядывал её увечья — все они выглядели совсем свежими. В животе заворочалось глухое предчувствие. Возможно, к ней уже наведался тот самый человек, что едва не перерезал горло месье Бонне. И на этот раз добрался до цели — и до своих сведений — куда быстрее.

Тут к ним осторожно подошла Хлоя, до сих пор державшаяся в стороне и слушавшая.

Таксист высунулся в окно.

— Всё в порядке? — крикнул он.

— Да, я знаю этого господина, спасибо, — ответила мадам Лафайет.

Хогарт захлопнул заднюю дверцу, и такси тронулось. Тем временем Хлоя ещё раз рассказала – зачем они пришли.

Взгляд мадам Лафайет сначала стал задумчивым, потом любопытным.

— Стало быть, старине Бонне тоже досталось, — снова по-английски сказала она, чтобы Хогарт понял. Теперь — без тени страха или недоверия.

— Тоже? — переспросил Хогарт.

Опираясь на костыль, мадам Лафайет мучительно одолевала ступеньку за ступенькой, спускаясь ко входу. Хогарт поддерживал её под другую руку.

— На меня и ещё на двух торговцев, что вчера были на торгах в Опере, напали. — Она добралась до нижнего этажа и отперла лавку.

— Женщина в маске? — осторожно уточнил Хогарт.

Она решительно качнула головой.

— Это уж точно была не женщина. Рослый, крепкий мужчина.

Чёрт! В схему это не укладывалось. С другой стороны, Татьяна вскрикнула у себя в номере как раз тогда, когда его самого сбили с ног. Значит, и при налёте на гостиницу действовали двое — а стало быть, с самого начала могли быть замешаны мужчина и женщина.

— Вы хоть что-нибудь разглядели? — спросил Хогарт. — Цвет волос, родинку, акцент?

Она покачала головой.

— Кто были те двое торговцев? — спросил он наконец.

Мадам Лафайет уже собиралась ответить, но тут зазвонил телефон Хлои.

— Это Арлан, — быстро бросила она и взяла трубку.

Говорила она какое-то время. Хогарту несколько раз послышалось французское слово, означающее «личная охрана». Похоже, она убеждала Арлана, что за нападениями может стоять нечто большее. Наконец опустила телефон.

— На торговцев Фликеншильдта и Мусташа тоже напали.

Мадам Лафайет кивнула.

— Как и на меня — прошлой ночью.

Хлоя посмотрела на забинтованную руку.

— Похоже, вы ещё легко отделались.

Мадам Лафайет открыла дверь лавки.

— Насколько я знаю, Мусташа жестоко избили, он в реанимации, в искусственной коме. Больше врачи мне ничего не сказали.

Хлоя помрачнела.

— А Фликеншильдт только что скончался в больнице от внутренних повреждений.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Métropolitain (фр.) — «метрополитен»; историческая надпись на кованых порталах входов парижского метро в стиле ар-нуво.

Non, merci (фр.) — «Нет, спасибо».

merci beaucoup (фр.) — «большое спасибо».

Pas de problème! (фр.) — «Без проблем!»

ГЛАВА 20

— Арлан был не слишком-то разговорчив, — сообщила Хлоя.

— А кому понравится, когда лезут в его расследование? — спросил Хогарт.

— И то верно. — Хлоя улыбнулась. — Но у меня есть знакомый в угрозыске. Не в самом центре, правда, а в двенадцатом округе, но они там все между собой повязаны. — Она вытащила телефон. — Извините, я на минутку.

И вышла к лавке, чтобы поговорить спокойно.

Хогарт тем временем остался при мадам Лафайет. Пока она укладывалась на кушетку, обвешанную со всех сторон высокими тёмными полотнами в широких барочных рамах, он сходил на кухню в глубине лавки за аспирином и стаканом воды. Заодно отыскал кухонное полотенце и смочил его холодной водой.

— Вы славный, — пробормотала мадам Лафайет. Веки у неё подрагивали.

— Спасибо, что вообще нашли время с нами поговорить, — ответил он. — Если хотите, посмотрю на кухне — может, найду вам и чего-нибудь поесть.

— Нет, спасибо… — Она попыталась улыбнуться. — Сын заглянет сегодня вечером. Он обо мне позаботится.

Когда она сделала глоток, Хогарт положил ей на лоб холодное полотенце.

— Можно ещё спросить? Кое-что важное.

Она устало кивнула. Хогарт пододвинул себе стул.

— Тот, кто на вас напал, — он что-нибудь украл?

— Нет.

— Полагаю, ему нужны были только сведения.

Она кивнула снова.

— О том, для кого вы должны были выторговать костяную иглу, я полагаю, — предположил Хогарт.

— Да.

— Можно узнать, кто это был?

— О, месье Хогарт… — Она улыбнулась, не открывая глаз. — Это коммерческая тайна. Вы ведь сами видите, что понадобилось, чтобы меня разговорить.

— Да, и мне страшно жаль, но ваши заказчики в большой опасности. Как месье Руссо, которого сегодня утром убили.

— Убили, говорите? — Она попыталась приподняться, но тут же осела обратно на кушетку. — Какой ужас.

— Я хочу найти тех, кто за этим стоит.

— И всё же я не могу назвать имя — она одна из моих лучших клиенток.

Стало быть, женщина!

— Но если с ней что-то случится из-за того, что вы промолчали, — вы сможете когда-нибудь себе это простить?

Она шумно вздохнула, так что грудь её поднялась и опала.

— Я нарушила бы обязательство хранить тайну, если бы выдала вам, что Мими Требич — одна из моих давних, верных клиенток.

Мими Требич?

— Спасибо. — Хогарт улыбнулся. — Она немка?

— Предки — да, но семья давно живёт во Франции — в одном из красивейших загородных особняков под Версалем. Парижане знали и обожали Мими как одну из лучших актрис своего времени. Настоящая гранд-дама театра — но… — Она махнула рукой, словно намекая, что за Требич водилась определённая слава.

— А не знаете случайно, для кого набавляли цену господа Фликеншильдт и Мусташ?

— Про Фликеншильдта не знаю — он был настоящий джентльмен, всегда держался скрытно и о клиентуре своей молчал как могила, а теперь и сам… — Она не договорила. — Но Мусташ мне вчера вечером проболтался.

Мусташ — «усы» — странное имя. Может, что-то вроде прозвища в этом ремесле?

— И? — Хогарт придвинулся ближе.

— Вот этого я при всём желании вам сказать никак не могу.

— Но Мусташ в искусственной коме! — настаивал Хогарт. — Его клиенту так и так придётся искать нового торговца.

Она вздохнула снова.

— Ну хорошо, этот Мусташ всё равно мутный тип с сомнительной клиентурой. — Она отодвинула влажное полотенце и взглянула на Хогарта. — Он то и дело выторговывал вещицы для Виктора Сезара — фигуры столь же тёмной, замешанной в каких-то странных делах в Гавре. Я и правда рада, что с такими людьми дела не имею. — На миг глаза её закрылись.