Брат мужа. Порочные игры (СИ) - Арская Арина - Страница 29

Я слышу неторопливые мягкие шаги, и сердце пропускает несколько ударов, чтобы затем перекувыркнуться в груди, но я не дергаюсь и лежу без движения. По позвоночнику бежит теплая волна мурашек.

Я чувствую взгляд Влада, вслушиваюсь в его дыхание, и мои конечности тяжелеют. Он отравил меня ядом похоти и разврата и согласна быть его личной шлюхой на неделю и без сделки. Я в последнюю очередь думаю о Паше, о фотографиях и своей репутации. К черту все это. Я хочу вновь нырнуть в бурлящий поток наслаждения.

В тишине шуршит ширинка. Влад не говорит ни слова. Шорох одежды и едва заметно пружинит матрас. Шумно выдыхаю, когда горячая ладонь проходит по спине к пояснице. Теплое и вязкое возбуждение утягивает меня на дно, и в нетерпении закусываю губы.

Пальцы юркают между ягодиц, и Влад одобрительно хмыкает. Еще бы. Я на себя вылила полтюбика смазки, от которой у меня все снаружи, такое впечатление, расплавилось. Через несколько секунд Влад оказывается на мне. Горячий, возбужденный и опьяневший. Целует меня в ухо, шею, прижавшись всем телом, и я чувствую терпкий аромат виски, который и мой разум дурманит.

— Готова, милая Поли? — бархатно шепчет и проводит упругой головкой между ягодиц.

Я сипло выдыхаю в ответ, и он проскальзывает в кольцо расслабленных мышц. Медленно, без рывков и покрывая плечи влажными поцелуями. Дышу через нос, крепко зажмурившись. Проникает все глубже и глубже, неумолимо растягивая меня жгучим желанием.

Когда Влад вжимается в ягодицы и ныряет чуть ли не к пупку, я со сдавленным мычанием вновь выдыхаю. Он внутри. Распирает жаром. В глазах темнеет, и я со стоном стискиваю в пальцах простынь.

— Моя умница, — одну руку просовывает под грудь, второй обхватывает шею и поддается тазом назад, что опять проскользнуть в тесные глубины моего тела. — Вот так...

Более интимной близости между мужчиной и женщиной быть не может, и раскрываюсь Владу без сопротивления и смущения. Новый скользящий толчок до основания, и бесстыдно выгибаюсь в спине.

наши тела сплетаются в кипящем вожделении, и движения Влада становятся резче. Под мои хриплые стоны, мычание и крики он вторгается в меня, а я, подчинившись его похоти и безумию, со всхлипами поступающего экстаза закусываю в зубах простынь и подмахиваю попой в неистовом ритме.

С рыком и несколькими рывками вдавливается меня в матрас, напрягая руку у шеи. Мне накрывает волна судорог, потоком удушающего жара и изнутри режут спазмы, что срастаются с трепетом мужской плоти. Мне нечем дышать, открываю рот в беззвучных стонах и мир на несколько секунд меркнет.

Я выныриваю из темноты уже в объятиях Влада, который тяжело и неровно дышит. Моя голова покоится у него на груди, и я слышу, как часто и гулко бьется его сердце. Между ягодицами тянет липким дискомфортом и мышцы вздрагивают в затухающем и глубоком оргазме. Я делаю медленный и свистящий вдох и сажусь, вывернувшись из объятий Влада.

Я не должна наслаждаться негой и слабостью в его руках, иначе сама обращусь в заплаканную девицу, которая по глупости и наивности впустила в сердце мерзавца. Я не хочу, чтобы через шесть ночей мне было больно уходить из отеля. И как же будет Влад доволен, когда я покину его влюбленной идиоткой.

Влад молча встает, расслабленно выходит из спальни, не сказав мне ни слова. Эгоист. Однако через несколько минут возвращается со стаканом воды и молча протягивает его мне, буравя мое лицо недобрым взглядом.

— Спасибо, — сипло отзываюсь я и принимаю его мрачное подношение.

Делаю несколько глотков. Так и стоит у кровати и смотрит. Мне как-то неловко под его пристальным взглядом, поэтому делаю вид, что очень увлечена стаканом с водой. опустошаю его до дна, а Влад продолжает хмурым истуканом сверлить меня взглядом.

— Что? — не выдерживаю я. — Говори уже.

Подозреваю, что он обдумывает дальнейший изврат, которым накажет меня за пощечины и унижение, но я, в принципе, готова на любой его приказ. Я побывала на дне. Даже если он сейчас достанет наручники и прикует меня к столбам балдахина, то я не вякну ни слова против. Хотел получить покорную и бессловесную жену? Вот она сидит на шелковых простынях с пустым стаканом в руках и с ожиданием смотрит на тебя.

— Я хочу, чтобы ты ушла, Полина.

Глава 45. Если уходить, то по своим правилам

Глава 45. Если уходить, то по своим правилам

К приказу уйти и оставить в одиночестве гордого самца, у которого его неугомонный член начинает наливаться кровью и приподниматься, я была не готова. Где наручники? Я на них рассчитывала. Ну или на другие игрушки, которыми бы Влад меня мог удивить.

— Ты меня слышала? — Влад хмурится и медленно повторяет по слогам. — Я хочу, чтобы ты ушла.

— Куда? — спрашиваю я.

— К родителям, — сердито щурится, — или вернись к Паше. Мне все равно.

Я перевожу взор с его напряженного лица на его восставший член и обратно. Выглядит он пугающе, мягко скажем. Весь, как натянутая струна, готовый вот-вот кинуться на меня.

— К Паше? — едва слышно переспрашиваю я.

— Да.

В него летит стакан, от которого он уворачивается и оглядывается. Мой снаряд влетает в стену и разбивается на звонкие осколки.

— К Паше, значит, вернуться, — холодно и тихо проговариваю я, что никак не складывается с тем, что я секунду назад кинула во Влада стакан. Спускаю ноги на ковер и встаю. — Вот как?

В общем, делаю шаг к Владу и… Я не знаю, что у меня перегорает в голове, но я наотмашь бью его, но не по щеке, а по его эрегированному члену. Прямо по его багровой и налитой кровью головке. Я бы не сказала, что удар был сильный, но гнусный мерзавец с выпученными глазами хватает ртом воздух и прижимает руки к причинному месту.

Вглядываюсь в расширенные зрачки Влада, у которого лицо идет красными пятнами гнева и одинокая слезинка проступает в уголке правого глаза. Неужели нельзя быть чуть менее мудаком? Я-то ему что сделала? Пусть с Пашей и родителями зубоскалит, но я требую к своей скромной персоне хоть каплю уважения.

Хочу сказать ему, что поэтому-то его никто и не любил в семье, что он с детства был мелким паршивцем, но я должна быть выше, как бы ни было мне обидно. Ему к психотерапевту заглянуть, чтобы со всеми тараканами в голове разобраться, а только потом с людьми контактировать.

— Больно? — сердито щурюсь.

— Вот сука… — глухо хрипит Влад и распрямляется.

Недостаточно больно, раз у него все еще стоит. Второй раз мне не удастся провернуть фокус с неожиданным и резким шлепком по самому дорогому, что есть у Влада, поэтому я пячусь со вскинутым подбородком к комоду, на котором аккуратно сложено платье.

— Думаю, Паша бы оценил подобный жест…

— Вероятно, что так, — подхватываю платье, — но с ним я хотела быть нежной и ласковой супругой.

Глаза Влада недобро вспыхивают, и его верхняя губа дергается в гневе.

— Однако это не помешало мне воткнуть в его шею вилку, — медленно натягиваю платье на талию через бедра, — видишь ли, милые и нежные женщины страшны в гневе. Они терпят, терпят, терпят, а затем их мужей хоронят. То после отравления, то после десятка ножевых ран, то от ночной кастрации. Чик-чик, садовыми ножницами.

Я очаровательно улыбаюсь и просовываю руки в проймы. Влад не мигая смотрит на меня, а его член нетерпеливо подрагивает, будто сейчас запустит в меня струю семени. Какие же мужчины в своем возбуждении нелепо агрессивные, а в глазах ни проблеска сознания, только идея-фикс: подмять под себя и отыметь.

Зря я, наверное, заигрываю с Владом, но хочется ощупать границы его выдержки. Разворачиваюсь к нему спиной и веду плечом:

— Помоги с замком.

Я осознаю, что это провокация. Я дергаю разъяренного кота за хвост и глажу его против шерсти. Бесшумно подходит, тянет замок за язычок и под шуршание молнии вдыхает воздух у шеи. Я сглатываю и жду его дальнейших действий. Губы Влада почти касаются кожи, а его выдох ложится ожогом.

— Уходи, — шепчет по слогам. — Тебе больше нечего мне предложить. Я загляну в каждую твою щель. Ты меня не интересуешь.