После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ) - Измайлова Полина - Страница 14

— Скрыла что? Я ничего не скрывала, опять же, повторяюсь, Роман Яковлевич. Скрыть беременность и наличие грудного ребенка очень сложно.

— Но тебе удалось.

— Неужели ты не знал, что я родила? — Мне самой интересно узнать ответ.

Ну, знал же! Земля слухами полнится. Знал!

Армия у нас большая, конечно, но по факту все всех знают. Особенно те, кто вместе учился, кто вместе служил, кто вместе в городке военном жил. Офицерское братство — вещь великая.

Ну и, понятно, без сплетен и слухов не обойтись никак. Гарнизонные жены знают все секреты Министерства обороны. Кто на ком женился, кто с кем спит, кто кого любит, кто от кого рожает.

Зверев мог не знать о моем ребенке только в одном случае, если… если ему было совсем плевать. Наверное, и было.

Сама не знаю почему, но от этих мыслей глаза наполняются слезами. Отворачиваюсь.

Он сам обещал вернуться. Его никто за язык не тянул! Я его отпустила!

Это он дал мне слово офицера.

— Вера…

Молчу. Если хоть слово скажу сейчас — расплачусь.

— Вер… Я… я знал.

Знал!

Вот и прекрасно!

Знал… И что дальше? Что, дважды два сложить не смог? Не получилось? Или, как это у них, у мужиков — это не мой ребенок, да?

Почему они так сразу в этом уверены? Даже посчитать не могут? Тут же всё природой предусмотрено! Ну, почти всё!

И ведь знал меня старший лейтенант! Знал!

Знал, что под первого встречного не лягу и из одной койки в другую не прыгну…

И что?

— Вер, я знал, что ты беременна. Но мне сказали, что ты замуж вышла. Что тебе отец какого-то там майора чуть ли не выписал…

Что? Сказали? Ему сказали, и он поверил?

Закрываю глаза.

А как же… как же слово офицера?

Слезы предательские всё же текут.

— Вера, ты что… ты плачешь?

Головой мотаю.

— Уйди… уйди, пожалуйста…

— А вот никуда я не уйду!

Я не понимаю, как он так быстро оказывается на моей кровати, садится, берет за руку, которую я пытаюсь спрятать, отнять.

— Вера, перестань.

— Не надо, уйди, пожалуйста…

— Не уйду… глупая девочка Вера. Не поняла еще? Никуда я не уйду. Всё. Я вернулся.

— Ты обещал тогда… ты же слово офицера дал…

— А ты ждала?

Не отвечаю, просто не могу.

Ждала…

Нет, конечно.

Ждала! Еще как ждала!

Мечтала, дурочка искалеченная, что он возьмет и вернется, что для него генеральская дочка Вера что-то да значит!

И потом… слово офицера!

Я же с детства, с раннего детства привыкла, что такое слово держат, понимаете?

А он…

— Вер… прости меня. Я…

— Вы дали слово офицера, товарищ генерал. Слово офицера.

— Да.

Голос его такой тихий, низкий… Он что-то задевает внутри, царапает, раздражает.

— Я его дал. И… я ведь вернулся, Вер…

— Двадцать лет прошло.

— Двадцать один.

— Долго же вы свое обещание выполняли.

— Вер, я…

Дверь в палату открывается.

— Добрый день…

Глава 17

Альбина заходит, улыбаясь как ни в чем не бывало.

И как будто не замечает того, что тут происходит.

— Как ты, дорогая? Я тебе вкусненького принесла. И полезного.

Зверев продолжает сидеть на моей койке, ничуть не тушуясь, не стесняясь.

Мне неловко.

И стыдно.

Я же понимаю, что у подруги были на него определенные виды! Знаю!

И… я сама не собиралась и не собираюсь…

Нет, только не так. Подруге я дорогу переходить точно не буду.

Это подло.

Особенно после того, как она меня спасла.

— Спасибо, я… я нормально. Товарищ генерал, я вам всё рассказала, спасибо за помощь, можете идти.

— Могу идти? Даже так? Нет уж, извини, мне кажется, мы еще не всё обсудили.

— Я не думаю, что там есть еще что обсуждать.

— Есть, Вера, есть.

Черт, он, разумеется, не будет облегчать мне жизнь.

— Извините, я устала, голова кружится. Я бы хотела побыть одна.

— Одна, значит?

— Генерал, — это Альбина подключается, — ты чего такой агрессивный? Не видишь, пациентке нехорошо? Давай, на выход.

— Приказывать мне будете, товарищ майор медицинской службы?

— А если и буду? Тут не ты мной командуешь, а я. Так что… пациентка попросила покоя — давай, на выход.

— Это же не твоя пациентка?

— Ром, ты чего такой упрямый, а? Давай там поговорим.

Я лежу с закрытыми глазами, но чувствую — с койки он встал.

— Ладно, позже продолжим. Я пока займусь делами. Дел тут достаточно, барышни. Сами понимаете. Если мы не хотим, чтобы наша Вера осталась ни с чем…

Ежусь, чувствуя, как мурашки по телу бегут.

Как это всё… не вовремя, неприятно.

Я юридически подкована, конечно, но понимаю, что сейчас у моего мужа в руке главный козырь — его свобода и время. И то, что он может предъявить — мое попадание в рехаб, какие-нибудь липовые заключения специалистов. С него станется. Это мне потом придется доказывать, что я не больна, не зависима, что у меня есть право распоряжаться имуществом, что я не лишена права голоса.

Ох, Вера, Вера… как можно было так вляпаться?

— Вер…

Альбина, проводив Романа, возвращается.

Меня топит стыд.

Всё это неправильно.

Но я не виновата.

Я его не звала, не приглашала. И… Наверное, правильнее было бы отказаться от его помощи.

Но тогда меня точно утопят. Слишком лакомый кусочек то, что мне отец оставил. Слишком.

— Вер, поешь, я бульон принесла, курицу, пюре, овощи…

— Спасибо. Тут… тут нормально кормят.

— Ой, знаю я их нормально. Эти диетические столы, это всё не для тебя. Ты и так…

— Что?

— Худая… Выглядишь неважно, Вер…

— Альбин, у меня ничего нет с ним и не будет.

— Вер, я…

— Он отец моего Ромки.

— Что?

Понимаю, что от подруги скрывать тоже смысла нет.

Ясно же, что Зверев сейчас там, за дверью палаты, всё ей выложит!

И я тут ничего уж поделать не смогу.

— Вер, как же… ты… ты вроде говорила, что его нет.

— А его и не было, Альбин. Не было, понимаешь? Он уехал, обещал вернуться. Но я и не ждала, знаешь… я ведь всё прекрасно соображала. Где он и где я.

— И где же вы были? — голос у подруги немного ироничный. Смотрю на нее, пытаюсь понять, верит ли она мне. Почему-то очень важно, чтобы Альбина мне поверила.

— Я тебе про себя рассказывала, да ты и так в курсе всего. Ты меня видела, руки мои, и всё остальное.

— Но он ведь их тоже видел, если…

— Увидел, когда уже поздно было. Так я была красивая генеральская дочка, за которой можно было приударить. И в перспективе получить поддержку, если генерал в семью примет.

— Что же он, испугался шрамов? Не поверю…

— Я испугалась. Слишком красивый. Слишком много женщин вокруг — я же это понимала. И папа рассказал.

— Что? Что Зверев — бабник?

— Угу… В общем, я его тоже в какой-то степени использовала.

— Как? — Подруга явно удивлена.

— Просто. Очень надо было…

Мне не хочется рассказывать подруге всё. Есть такие вещи, которые всё-таки надо оставить себе. Слишком… интимные, что ли. Поэтому объясняю и рассказываю я очень выборочно.

— Он уехал, я… я поняла, что ребенка жду.

— И, конечно, ему ничего не рассказала?

— А зачем? Он… он для меня был почти случайный. Я ни на что не рассчитывала. Это был мой выбор. А потом… Потом я узнала, что он женился. Зачем лезть в чужую жизнь.

— Да уж, это точно, незачем. — Ее тон не оставляет сомнений. Она думает о том, что я могу помешать ее отношениям с Романом.

— Альбин… я и не собиралась. И сейчас не собираюсь. Мне ничего от него не надо.

— Но про сына ты рассказала.

— Он не дурак, сложил дважды два, всё посчитал. И потом… Ромка на него похож. Особенно сейчас стал.

— Точно… и как я сразу… сразу не поняла.

Альбина стоит у столика, разворачивает то, что принесла.

— Поесть всё-таки тебе надо. Держи… Вот бульон.

— Альбин, давай я откажусь от его помощи, и всё.