Чародей смерти (ЛП) - Клиш Винсент - Страница 36

— Снова возьмётесь за старое? — переспросил Руфус. — Вы называете это принуждением?

— «Любое принуждение — яд для души», — очень точно заметил однажды Людвиг Бёрне. А вы? Вы этого хотите или просто не можете иначе?

Руфус задумался.

— Я могу это делать, — наконец произнёс он. — Когда захочу.

— А можете не делать, когда захотите? — спокойно спросил Тассило. — Как долго, по-вашему, вам ещё будет всё это сходить с рук? Вы ведь знаете, кто сейчас вас ищет?

Руфус редко интересовался тем, что писали о его преступлениях.

— Должен знать? — спросил он.

Тассило усмехнулся.

— Я тоже когда-то так думал. А потом однажды Керн стоял передо мной с удостоверением в руке. Теперь он ищет вас. Поэтому, если хотите моего совета, уходите, пока ещё не поздно.

— Этот Керн действительно настолько хорош?

Тассило покачал головой.

— Хорош он или плох — не имеет значения. Керн изобретателен. Почти так же, как вы. И терпеть не может проигрывать.

— Как и я, — ответил Руфус.

Тассило слегка склонил голову.

— Touché.

— Как же он тогда вас нашёл? — спросил Руфус.

— Он просто не сдался. И до сих пор не сдаётся. Его бедная полицейская душа не знает покоя, пока её личный злой дух по имени Тассило не окажется за решёткой.

Руфус ненадолго задумался.

— Тогда почему бы вам не подарить его душе покой? Навсегда?

Эта мысль никогда прежде не приходила Тассило в голову всерьёз. Да и что осталось бы в его жизни без Керна? Даже если виделись они крайне редко.

Он едва заметно улыбнулся.

— Это всё равно что футболист сам проколол бы собственный мяч.

Он внимательно посмотрел на Руфуса.

— Вы ведь ещё какое-то время пробудете в Берлине?

— Да.

— Тогда у меня есть предложение.

Руфус насторожился.

— Дайте мне номер телефона, по которому я смогу связаться с вами в любое время. Если узнаю что-нибудь, что вам следует знать, — сообщу.

— Вы действительно готовы это сделать?

Тассило допил виски, положил на стойку купюру и спокойно ответил:

— Мы должны держаться вместе. Для чего ещё существуют коллеги?

Руфус взял салфетку, на которой стоял стакан, нашёл лежавший за стойкой карандаш и записал на ней номер телефона, пока последние посетители неторопливо покидали варьете.

Когда Тассило убрал салфетку во внутренний карман, он как бы между прочим добавил:

— Кстати, вполне возможно, что совсем скоро мне тоже понадобится от вас небольшая услуга.

Руфус улыбнулся — почти по-дьявольски.

— В любое время, Тассило, — сказал он. — В любое время.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 42

Квирин Майснер был первым главным комиссаром уголовной полиции берлинского LKA.

Именно он три года назад вызвал Керна из Бранденбурга, потому что больше никому не доверял поимку «Чистильщика». Их связывала многолетняя дружба, а после возвращения Керна в Берлин она стала ещё крепче.

Несколько месяцев назад Майснер взял отпуск на год, чтобы заняться семьёй. Его взрослый сын, которого он теперь считал воспитанным слишком строго, участвовал в разбойном нападении и за это провёл несколько лет в тюрьме. Эта история едва не разбила Майснеру сердце. Теперь сын вышел на свободу, и отец решил посвятить ему всё своё время — вдали от службы в LKA.

Было уже далеко за полночь, когда Керн постучал в дверь его дома. О своём позднем визите он предупредил заранее.

— Ночной стук редко приносит хорошие новости, — сказал Майснер, встречая друга, и сразу провёл его в подвал, где даже в столь поздний час можно было спокойно поговорить.

Большую комнату для хобби занимал тщательно выполненный макет ярмарки.

— Смотри. Мы с сыном построили его, когда он был ещё ребёнком, — сказал Майснер, включая подсветку.

Карусели вспыхнули сотнями разноцветных огоньков.

— И теперь вы его восстанавливаете? — спросил Керн, разглядывая редкие фигурки, которые Майснер когда-то с ювелирной точностью приклеивал на свои места.

— Это было время, когда мы ещё были по-настоящему близки, — тихо ответил Майснер. — Работая над макетом снова, я пытаюсь вернуть не только его, но и наши отношения.

— Получается?

Майснер сдул тонкую пыль с крыши одной из каруселей и осторожно смёл остатки мягкой кисточкой.

— Тяжело. Тюрьма сильно его изменила. Но ты ведь пришёл не за этим. Ну, Юлиус, что случилось?

Керн прислонился к стене, пока Майснер доставал из стоявшего в углу холодильника две бутылки пива.

— Женщина, — наконец произнёс он.

Майснер удивлённо поднял брови.

— Не может быть.

— И что мне теперь делать?

Майснер открыл бутылки и протянул одну другу.

— Сначала расскажи.

— Коллега из Мюнхена. Мы вместе работаем по делу «Висо̀чника». Она пробудет в Берлине ещё несколько дней, но...

Он замолчал.

— Ты в неё влюбился?

Керн невольно усмехнулся.

— Скорее это она в меня.

Майснер тоже улыбнулся.

— Если бы проблема была только в этом, ты бы не приехал ко мне среди ночи. Ну?

Керн глубоко вдохнул. Говорить о собственных чувствах ему всегда было трудно.

— Она мне нравится, — признался он наконец. — Это женщина, которая не считает мою работу обузой. Которая восхищается именно тем, за что Натали меня упрекает. После всего, что произошло за последние годы... для меня это оказалось важнее, чем я думал. Представляешь, каково постоянно оправдываться перед собственной женой за то, что составляет смысл твоей жизни?

Майснер понимающе кивнул.

— Между вами что-нибудь было?

Керн сделал большой глоток пива.

— Поцелуй. И всё.

Майснер внимательно посмотрел на него.

— Но тебе хотелось бы большего?

Керн перевёл взгляд на макет американских горок. Когда-то они с сыном Майснера потратили бесчисленные часы, добиваясь, чтобы крошечный поезд наконец перестал сходить с рельсов.

— Все видят во мне героя, который ловит убийц, — тихо сказал он. — Человека, которому можно поручить безнадёжное дело, и он обязательно справится. Ты знаешь, каково это — когда тебе никогда не позволяют быть просто обычным человеком?

Он сделал ещё один глоток.

— Все перекладывают на меня свои проблемы. Натали злится, что я постоянно имею дело с преступниками. Софи может несколько дней со мной не разговаривать, если я не смог пойти с ней в бассейн, потому что какой-нибудь психопат снова вырезал семью. А мне без конца повторяют: не принимайте работу близко к сердцу.

Он горько усмехнулся.

— Я годами просыпался по ночам от кошмаров. Моя семья постепенно отдалилась от меня. Я слишком много пил. А потом какой-то психопат сделал меня центром своего мира. Насколько ещё тяжелее может стать моя работа?

Майснер давно не слышал, чтобы Керн говорил так откровенно. Он не перебивал.

— И вдруг появляется красивая женщина, — продолжил Керн. — И ей просто нравится быть рядом со мной. Не с главным комиссаром. Не с человеком, который обязан всех спасать. Со мной. Как с обычным мужчиной. И да... чёрт возьми, мне это нравится. Я из плоти и крови. Мне приятно, когда от меня не требуют невозможного, а просто принимают таким, какой я есть.

После долгой паузы Майснер спросил:

— Натали что-нибудь знает?

— Пока нет. Но скоро почувствует.

Майснер обошёл макет и щёлкнул выключателем. Аттракционы ожили: карусели медленно закружились, поезд тронулся по рельсам.

— Работает безупречно, — сказал он.

Керн молча кивнул.

— Мы собрали здесь сотни деталей, — продолжил Майснер. — Пользовались специальными инструментами, работали по инструкции. Чтобы создать что-то красивое и надёжное, нужны месяцы. Иногда годы.

Он посмотрел Керну прямо в глаза.

— А разрушить всё можно за несколько секунд.

Повисла тишина.

— Вы с Натали созданы друг для друга.

Керн медленно кивнул.

— Да... Но...