Чародей смерти (ЛП) - Клиш Винсент - Страница 31

Хирург, который с трудом спас Руфусу жизнь, не мог предположить, сколько людей ещё потеряют свою из-за его пациента.

Для Руфуса потеря части стопы стала переломным моментом в жизни, от которой он уже давно отказался. Сразу после восстановления его перевели в реабилитационную клинику. Его бабушку на это время, несмотря на её решительные протесты, передали под опеку службы ухода на дому.

Целых четыре недели у Руфуса было, чтобы восстановиться после психологического террора своей сумасшедшей бабушки.

Прошли годы с тех пор, как он в последний раз находился среди здоровых, доброжелательных людей, с которыми можно было вести нормальные, осмысленные разговоры. Его бабушка уже давно говорила лишь постоянно повторяющимися фразами, которые в основном были продиктованы навязчивыми идеями и лишены всякой логики.

Руфус наслаждался физиотерапией и общением с приветливыми медсёстрами, которые не только уделяли ему внимание, но и, казалось, искренне интересовались его проблемами. В последние годы никто не оказывал ему настоящей душевной поддержки — его жалобы неизменно встречали фразой: «Ты должен понимать, она ведь больна».

Впервые со смерти родителей Руфус получал в клинике сбалансированное, здоровое питание и заново открыл для себя вкус фруктов и овощей. Тот жирный, отвратительный Порки, которым он себя считал, должен был умереть, чтобы считавшийся мёртвым Руфус смог вновь восстать.

Руфус понимал, что очень скоро ему придётся вернуться к бабушке.

В один прекрасный вечер у озера, в парке за клиникой, глядя на спокойно текущую воду, он принял решение, как окончательно решить эту проблему.

— Какой сегодня день? — спросила растерянная женщина, пока Руфус кормил её картофельным супом, заранее приготовленным сотрудницей службы ухода и разложенным по порциям.

Из-за двигательных нарушений бабушка почти не могла есть без помощи Руфуса. После каждой ложки он тщательно вытирал ей рот маленьким полотенцем.

— Понедельник, — терпеливо ответил он.

— Чем ты вообще занимаешься? — спросила она, прежде чем он поднёс ей следующую ложку и снова вытер рот.

— Я показываю фокусы, — ответил он, хотя к тому времени это уже не соответствовало действительности.

Он давно не мог оставить её одну дольше чем на полчаса. Времени на собственные дела у него больше не было.

— Что ты делаешь? — спросила она снова, не поняв его ответа.

— Я показываю фокусы.

Пока Руфус вспоминал прекрасные дни в клинике, он дал ей ещё одну ложку супа и снова вытер рот.

— Сегодня среда? — спросила она.

— Сегодня понедельник, — спокойно ответил Руфус.

У него уже был чёткий план, который он выработал в долгих, конструктивных беседах со своим врачом.

Он собирался соблюдать строгую диету: мало сахара, почти никаких углеводов, много овощей. Фрукты — только если они не слишком сладкие. Никакого шоколада. Он хотел пить исключительно негазированную воду и даже начать заниматься спортом. За домом был небольшой пруд, в котором он собирался плавать каждый день — но только после наступления темноты, чтобы никто не видел его изуродованного тела.

— Может, займёшься чем-нибудь нормальным? — спросила бабушка, так и не поняв, что он имел в виду.

— Да, займусь, — ответил Руфус, продолжая терпеливо кормить её и вытирать ей рот.

— Чем ты вообще занимаешься?

Руфус вспомнил прикосновения медсестёр.

Возможно, думал он, скоро он окажется в мире, где прикосновения других людей станут для него естественными. В мире, где он сможет идти куда захочет. Где никто не будет его звать и где ни на один вопрос не придётся отвечать больше одного раза.

Возможно, он наконец станет человеком.

Настоящим человеком.

— Ты была рядом, когда я в тебе нуждался, бабушка, — сказал он после очередной ложки. — А потом, когда ты нуждалась во мне, я был рядом.

Он снова взял полотенце.

— Но теперь пришло время подумать о себе.

— Какой сегодня день? — спросила она ещё раз.

Тогда, без всякой спешки, он засунул ей в рот кусок ткани, липкий от остатков супа, — глубже и глубже, пока тот полностью не исчез внутри. Беспомощная женщина попыталась вытащить полотенце, но Руфус без труда удержал её. Затем он зажал ей нос, перекрыв дыхание.

Не прошло и двух минут, как всё было кончено.

Руфус осторожно вытащил полотенце у неё изо рта, отбросил его в сторону и неторопливо убрал со стола. Насвистывая, он вымыл тарелку из-под супа и без всякой заметной эмоции сказал:

— Понедельник.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 35

Берлинский зоопарк считается самым богатым по видовому разнообразию в мире. Он расположен в самом сердце бывшего Западного Берлина, прямо у одноимённого вокзала — пожалуй, самого оживлённого и одновременно самого исторически значимого в столице.

Юлиус Керн ни при каких обстоятельствах не мог больше откладывать эту прогулку с дочерью. В последнее время он и так слишком испытывал терпение своей семьи. Неприятный разговор с Натали всё ещё сидел у него в памяти, и тогда он действительно изо всех сил старался убедить её, что ей не о чем беспокоиться. Ужин с Фуксом он представил куда более служебным, чем тот был на самом деле. В конце концов она поверила, что запах на его рубашке — всего лишь след безобидного объятия после напряжённого рабочего разговора. Если бы он рассказал Натали, как долго просидел с Евой, сколько они выпили и как много смеялись, она бы, вероятно, вышла из себя от ревности.

Проблема Керна заключалась даже не в том, что Ева весь вечер строила ему глазки. И не в том, что случилось бы, узнай об этом Натали. Настоящая проблема была в том, что он вовсе не был уверен, не нравится ли ему внимание коллеги из Мюнхена гораздо больше, чем готов был себе признать.

Чёрт, что со мной происходит? Если я скажу Натали, что между нами ничего не может быть, я солгу? Чего я вообще хочу?

Это был тяжёлый день для Керна: помимо личных проблем, у него оставался ещё и ультиматум Тассило, срок которого истекал через несколько часов.

— Я хочу к бегемотам! — крикнула Софи после того, как они купили себе мороженое.

Уже больше часа Керн с дочерью ходили по большому запутанному зоопарку от вольера к вольеру, и Керн при этом рассказывал всё, что когда-либо слышал о животных. Он рассказал, что жирафы общаются на таких низких частотах, что люди их не слышат. Объяснил, что слоны — единственные наземные животные, которые не умеют прыгать. А теперь мог добавить ещё и то, что бегемоты не только чаще всего становятся причиной травм людей в Африке, но и не умеют плавать — они лишь отталкиваются от дна.

В павильоне бегемотов Софи сразу смогла в этом убедиться. Сквозь сантиметровое бронированное стекло можно было наблюдать, как массивные животные двигаются под водой. Снова и снова один из серых гигантов проплывал мимо стекла и при этом неожиданно элегантно отталкивался короткими ногами от дна бассейна. Несмотря на то что вода была очень грязной, это было хорошо видно.

— Кстати, это ещё и самцы, — сказал Керн. — Самцы бегемотов. Неплохо, правда?

Софи поняла намёк и немного смутилась.

— Ты слишком редко бываешь дома. И всегда с одной и той же отговоркой, — возразила она.

— Солнце, это не отговорки. Ты ведь недавно рассказывала, что отец одной из твоих подруг тоже работает в полиции. Как она к этому относится?

Софи продолжала наблюдать за бегемотами: как они неуклюже выбираются из воды и снова проплывают вдоль стекла.

— Когда ей хочется похвастаться, она рассказывает, какой он классный. Но когда я у неё бываю, его всё равно никогда нет дома. И фотографий их вместе нигде нет. У нас тоже почти нет.

Керн вспомнил времена, когда Софи была ещё меньше.

— Помнишь, раньше ты тоже любила хвастаться мной. Тебе тогда очень нравилось, что твой отец ловит преступников, — сказал он.

Затем доел последний кусочек вафельного рожка и добавил: