Без обязательств (СИ) - Коваль Лина - Страница 6

Я пытаюсь отдышаться и улавливаю элементы безопасности в окружающей обстановке.

Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.

А это Костя Громов.

Костя Громов.

Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.

Все в порядке.

Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.

Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.

Да он об этом и не думает…

— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный мной беспорядок.

— Я… да… — поднимаю одну из них и закидываю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах, — зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.

— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, Доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.

Я улыбаюсь и снова плыву. С каждого его движения и прикосновения. С каждого поцелуя, оставленного на моем лице…

Глава 6. Софья

— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю короткие, мягкие волоски на сильном запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…

— Теперь увидел…

Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ушко.

— Ты что-то сделала с прической…

— А… да… — пытаюсь собрать мысли и тараторю. — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.

— Зачем?

В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.

Так.

Надо говорить правду.

Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.

— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.

— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.

— Обычно после этой процедуры волна не появляется до тех пор, пока волосы не срежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.

— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?

— Да… Очень несправедливо. — я тоже улыбаюсь.

Его мужественные губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка и ощутить его у себя во рту.

Тело потряхивает от возбуждения и робкого страха.

Первого гораздо больше. Здесь все: и желание наконец-то реализовать женскую часть, и мой личный способ таким образом поставить точку в своем неудачном браке.

И какое-то внутреннее вожделение по отношению к Громову.

Мне нравится то, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно, я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.

Что, собственно, и делаю…

Привстав на мысочки, я обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая меня гладит, но делает так, как я просила.

Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.

Ждет моей отмашки.

Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное позволение всего, при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.

Похоть, ощутимая в воздухе…

Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах чистой, смуглой кожи и вкус чужой слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.

— Ммм… — не могу сдержаться.

Мои ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается.

Это и действует сигналом.

Спусковым крючком.

Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую всю конструкцию платья.

— Можно? — Массирующими движениями гладит кожу вокруг.

— Д-да… — Делаю шаг назад.

Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.

Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и не идеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умерено выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.

Но Громову, кажется, все заходит.

Он дергает меня за локоть к себе так, что я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.

Нападает на губы, шею, ключицы.

Грудь…

Боже, почему она такая чувствительная?

Сильные руки подхватывают мои бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая своим размером твердость.

— Все в порядке? — шумно дыша, он отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.

— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.

— Хочешь сама?

— Да. Я попробую…

Смотрю в глаза, напоминающие цвет обжаренных кофейных зерен, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.

Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.

Когда Громов оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.

Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.

Мой взгляд оказывается на уровне ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из петель.

— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.

— Почему? — задираю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?

— Даже так?

— Я… проходила практику в военкомате.

— Блядь… — на невозмутимом красивом лице поселяется неясная тень.

Разместив руки на поясе брюк, смотрит на меня сердито и шумно дышит.

— Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… — опускаю голову и тихо посмеиваюсь. — Видел бы ты свои глаза…

— Развела меня значит, врач Соня — повелительница военкоматов и членов? — Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. — Тогда держись…

— Мне… «пиздец»? — Мой азарт сносит нетерпение и смущение.

— Еще какой.

Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону с трусами.

Я зависаю на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он в меру по габаритам, по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.

Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.

— Можно? — спрашивает, захватывая пальцами трусы на бедрах.

Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.

Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.

— Готова? — спрашивает, заменяя свои пальцы твердой головкой.

Мучительно долго ласкает клитор ей.

— Да… — опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.

Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.