Мастер и чудовище (СИ) - Адлер Марина - Страница 2

Обратила взор к матери в поиске поддержки, но та лишь одарила сожалеющим взглядом. Даже она не могла привести доводов в противовес отцовским. Платье было действительно темным и полностью закрывало руки, шею. В нем я походила на старую вдову, обретшую счастье в одиночестве на закате прожитых лет, но никак ни на юную девушку, которой следовало бы поскорее найти мужа, как и велели правила доброго тона.

— Нет, нет и нет! Ты сейчас же переоденешься или никогда больше не увидишь своего горячо любимого профессора Тонгертона. Тем более, его захолустное заведение!

Я поджала губы, чтобы не нагрубить отцу. Лечебница доктора Ливаля была мне дороже родного дома. Отец знал мое слабое место и сейчас бил прямо в цель. В такие моменты я видела, насколько мы схожи характерами и это отнюдь не радовало.

— Хорошо, мистер Лочестер, — обратилась к папе намеренно официально.

Мама вздрогнула от несвойственной мне холодности и провела по плечу мужа рукой. Мы всегда были счастливой и дружной семьей. До тех пор, пока моя сестра не погибла. Растерзанное тело двенадцатилетней белокурой девочки, нашла я сама. Потому, что точно знала где искать…

Зверь проявил себя три года назад, когда мне едва исполнилось девятнадцать. В ту ночь я отняла жизнь у самого дорогого и близкого мне человека. После, предчувствуя скорое превращение в монстра, которого горожане называли Бист Вилахом, спешила к высокому мосту, чтобы броситься вниз. Чтобы зверь потратил все силы на восстановление своего тела или вовсе погиб. А вместе с ним и я. Мне часто представлялась картина, как обнаженную юную девушку найдут мертвой под мостом. Родители узнают в ней меня, а после узнают кем была. Что убила их младшую дочь… Однако, зверь жил и все равно иногда успевал отобедать кем-то из горожан. Убийства продолжались, а я всякий раз ругала себя за слабохарактерность. Лишить себя жизни в облике человека — это было слишком для меня. Вместо этого, проводила собственные опыты в лечебнице моего наставника в свободное от обязанностей время. Хотелось верить, что от недуга можно излечиться. Прекратить превращения. Но, ни один из моих опытов так и не увенчался успехом… Был единственный способ остановить себя: казнь.

Со дня, когда поняла кто я, со дня смерти Лии, мои наряды были скромны и практичны, а девичьи мечты о романтике и юношеская игривость, заменились страхами и наукой. Такой как я нельзя было ни выйти замуж, ни рожать детей. Был незыблемый закон в наследовании способностей: «Оборотень порождает оборотня, а маг, передает своим детям магию». Именно поэтому мне нельзя было допустить продолжение рода Лочестеров, ведь он, по неизвестным причинам, нес в себе не кровь Бист Вилахов: монстров, которые не знают страха и пощады. Их терзает лишь голод и жажда.

— Лиззи, дочка, — дрогнувшим голосом сказал отец, поняв, что перегнул палку, — я желаю тебе лишь добра. Леди в твоем возрасте уже нянчат первенца.

Меня передёрнуло, родители ясно заметили столь явную реакцию.

— Отчего ты так сторонишься брака, дочка? — с искренней тревогой поинтересовалась мама. — Отец прав. Тебе давно пора подыскать жениха. Ты единственная осталась у нас. Кому это всё останется? — развела в стороны руки она. — Нам необходим внук. Желательно мальчик, который продолжит дело твоего отца. Придет время, и Томас Лочестер больше не сможет справляться с поставками, документами. Ему необходим приемник. Сначала в лице надежного молодого человека, твоего мужа, а позже и внука.

После этих слов я фыркнула себе под нос.

— Я, что, похожа на наследную кобылицу? Я не выйду замуж только ради наследия рода! — Терпение лопнуло. У отца тоже побелело лицо. Иногда моя агрессия вспыхивала неожиданно резко. Это значило одно — скоро новое обращение. Зверь рвется наружу.

— Выйдешь, — прошипел он. — Я больше не намерен играть в эти игры, Элизабет. И ты вскоре это поймёшь, — спокойно, но твердо произнес отец.

Взглянув на папу с опаской, развернулась и пошла наверх в свою комнату. Папа часто говорил подобное, но я знала, что мистер Лочестер мягкосердечен и никогда не станет действовать против воли своих дочерей. «Дочери...» — осеклась мысленно.

Не успев как следует рассмотреть другие варианты нарядов в своем гардеробе, услышала стук в дверь. Мама и две служанки вошли без приглашений. В руках миссис Лочестер, спускаясь ниже, словно водная серебристая гладь, находилось платье, сверкающее сотнями камней.

— Наденешь вот это. Я заранее подумала о тебе и заказала.

Она уложила шёлковое произведение искусства на мою кровать и аккуратно расправила безумие искр, чтобы могла лучше рассмотреть.

Когда-то я бы пришла в неописуемый восторг от лицезрения столь тонкой работы кутюрье. Даже сейчас, дрогнула в порыве подойти, пощупать, рассмотреть каждую деталь роскошного наряда. Но осознание ударило плетью по душевным ранам. Вырез этого платья откроет привлекательный вид на пышную грудь, а плечи вовсе останутся открыты. Блеск камней, самой ткани — это все привлечет ко мне внимание досужливых кавалеров.

— Ну, же, улыбнитесь, мисс, — с улыбкой взмолилась Айла, моя личная компаньонка. Её карие глаза лучились добротой, уговаривая. Я устала сражаться. Я так устала от этого всего…

— Как скажете, мама.

Вскоре меня принялись переодевать, предварительно еще сильнее затянув корсет. Даже причёску поправили, распуская часть пепельно-русых, блестящих словно металл локонов.

— Я говорила тебе, Лиззи, что гулять летом под палящим солнцем без шляпки и дамского зонтика, не следует, — недовольно проговорила мама, поправляя волосы у моего лица — твоя кожа до сих пор имеет следы загара, а волосы кое-где выгорели, обретая белесость.

— Ничего страшного, — вступилась Айла. — На юной мисс, здоровый цвет лица и некоторые отпечатки бунтарства выглядят знаком: девушка здорова и полна сил. Что бы вам не говорили веяния моды, госпожа, — обратилась подруга к моей матери, понижая голос, — а молодых мужчин влекут образы иной красоты. Здоровой, кипящей под кожей. Лиззи прекрасна, а ее яркие светло-голубые глаза на фоне чуть загоревшей кожи персикового оттенка, обрели и вовсе неземной вид.

Я закатила глаза и чуть не расхохоталась от столь неприкрытой лести.

Пару месяцев назад я привела Айлу в наш дом прямиком из лечебницы, не оглашая родителям кем она работала ранее. Отец и слушать бы не стал, узнав, что на роль своей компаньонка предлагаю взять девушку профессии, название которой и вслух постыдно упоминать в высшем обществе. Айла была спасена от срамной болезни профессором Торгентоном благодаря открытию. А я устроила дальнейшую жизнь девушки так, чтобы она более не вернулась к единственному известному ей ремеслу. Айла была добра, отзывчива и трудолюбива, но порой её откровенные речи прорывались сквозь мои уроки этикета и такта, которые были присущи аристократам и их прислуге.

Мама с подозрением оглядела компаньонку, но кажется, слова Айлы ей пришлись по вкусу. Вскоре миссис Лочестер уже любовалась своей старшей дочерью, замечая сама уникальность и здоровье моего тела. Модные тенденции на болезненность и бледность теперь словно исчезли в ее изначальном видении красоты.

Служанки завязали внешний корсет платья позади, поправили локоны с отливом серебра, спускающиеся по спине покрывалом и позволили осмотреть себя в зеркале, которое тут же само повернулось ко мне, под властью механизма, напитанного магией. Серебрянная гладь заасверкала ярче, преломляя свет. Такие зеркала нам обеим с сестрой подарил когда-то отец. Он желал, чтобы его девочки видели себя в наиболее удачном ракурсе и любили свою внешность. И именно поэтому я испытывала к своему отражению в этом дорогом приспособлении особую ненависть. Оно напоминало мне о том, кто я и сколь велика моя вина перед Лией, родителями, жителями города.

Лишь мазнув по отражению взглядом, я подхватила с кровати бархатную серую сумочку на завязках и перчатки в тон к ней. Мама явно постаралась, подбирая для меня туалет. Все мелочи были учтены. Как всегда. Мисс Лочестер была идеальна во всем. Начиная от утонченной внешности, достигая внутренней доброты, что таилась спокойным светом и мудростью внутри.