Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 52

- И как же ты говорила с Саем? – улыбался брат.

- Как? – растерялась сестра и вдруг покраснела, заулыбавшись тоже: - Покажу, хочешь?

- Хочу, - поправил он на ней чепчик.

Аннет взяла прутик и стала чертить на земле.

- Видишь? Это дом – он обещал мне дом. А это?

- Куколки гусениц? – хмыкнул Адер.

- Дети в пеленках, дурак! У него, конечно, получилось лучше. Их будет трое и не больше.

- Откуда ты знаешь, что не больше?

- Он показал вот так, - чиркнула она себя по шее, - и что поможет мне с ними, и что у нас будет хлеб, и даже пироги. Он сильно целует, крепко - как милорд. Значит и любить будет сильно, - погрустнела она.

- У тебя теперь Сай – не огорчай его. И не молчи с ним – говори больше, щебечи, Нета… у тебя милый голос.

- С чего вдруг стал? – таращила она глаза.

- Всегда был, просто я тебе не говорил.

- Ну, раз так… - улыбалась она, - тогда и я тебе помогу – миледи научила.

- Чему? – насторожился Адер.

- Уберу с тебя вши – она меня заставила убрать и милорда тоже. И Сая я уговорю.

- Уберешь. Но от них никуда не деться, Нета – потом опять появятся.

- Это очень просто, глупый Адер - на болоте полно cranberry.

Потом они еще беседовали, и он расспрашивая ее о всем до мелочи – как провела эти дни с хозяйкой, что делали, о чем говорили…

Он понял это утро, как знак - любить он обязан. И только принимая свою любовь, он видит мир цветным и способен радоваться жизни. Умереть любя тоже будет гораздо легче, так зачем себя ломать, отказываясь от нее? Но умирать почему-то больше не хотелось. Хотелось жить. И чтобы дом, и «куколки гусениц» числом хотя бы три… Раз Она, как солнце, освещает для него мир даже вот так – издалека, то ему хватит и этого.

Жить хотелось. Тридцатипятилетний мужик, много вынесший и много переживший, сейчас чувствовал себя ребенком, заново открывающим для себя мир. Ловил себя на том, что и ведет себя иногда, и думает тоже… странно. Не по возрасту – точно. И уж точно не по ремеслу.

А потом был разговор о медицине.

Ризли никогда и ничего не делал просто так. С Адера теперь не спускали глаз, не особо это и скрывая. В Портсмуте у него ни разу не получилось выйти куда-нибудь днем в одиночку. Но как-то ночью он изловчился и смог – пробрался к самой богатой таверне и говорил там с капитаном фламандской каракки, которая должна была выйти из Портсмута через две-три недели и, обогнув оконечность Испании, войти в Среднее море. Окончательной точкой был небольшой порт в основании Итальянского полуострова. По пути капитан рассчитывал распродать железо и шерсть, подвоза которых сейчас ждал. Несколько портов захода, опять же… у Адера был бы выбор.

Пассажирская плата вначале показалась ему запредельной, но это была его жизнь, а сейчас он чуял ее бесценной – раз любовь послали ему, как испытание, а он его не выдержал… Если получится уйти – грех свой он постарается искупить. Существовал большой мир, которому нужен был Адер Бигли - врач. Во всяком случае, он знал, что на кусок хлеба заработать сможет всегда. А может и на дом, где когда-нибудь появятся те куколки гусениц… почему нет? И еще он придумал, где взять нужную для проезда сумму, даже грехом, по большому счету, это не считая.

Капитан с поникшими седыми усами и в засаленном джеркине весь провонял рыбой и порядком надрался в таверне. Несколько матросов, сопровождавших его - тоже. Адер прошел с ними до шлюпки, чтобы выяснить заодно место стоянки торгового судна. «Асфидель» стояла в Портсмутской гавани невдалеке от Китового острова. На фоне более светлого неба легко угадывался ее силуэт с фигурными надстройками на носу и корме. Вызвали шлюпку, подав сигнал зажженным факелом и пока ее ждали, пьяный капитан плакался о том, что на судне мало пушек – всего десять, а не до сорока, как на военных кораблях. Зато борта каракки поверху чуть вогнуты внутрь, что затруднит в случае чего абордаж… спаси от такого Господь! Ударили потом по рукам, договорившись о приблизительных сроках.

Утром Адер уже храпел на соломе в отведенном отряду помещении. А во время второй ночевки по дороге к Бьюли просто ушел. Здесь за ним присматривали не так добросовестно. Почему-то решили, что без лошади и своей седельной сумы он никуда не уйдет. А он тихо уполз в кусты глухой ночью – когда заканчивался «час быка». Об этом времени – самом глухом и томительном часе ночи, рассказал ему тот самый капитан каракки, попивая крепкий эль и закусывая его куском копченой рыбины.

- Есть тут один узкоглазый… прибился откуда-то. Так вот… он зарабатывает на хлеб тем, что рассказывает сказки. Хорошо говорит по-нашему… жаль, вы, сэр, не застали его сегодня. Так вот… ночное время, когда лошади укладываются перед утром на землю, как раз и есть окончание этого часа – часа быка… Самое темное время, самая свирепая тоска по дневному свету. И демоны, понятно… куда ж без них? Сказки… хотя в море, когда буря, веришь во все такое и даже больше. А о спасении молишься всегда Богу. Да... так вот.

Адер дождался, когда лошади улягутся. И, бросив короткий взгляд на попону, из-под которой виднелся только край Ее чепца, уполз по влажной от предутренней росы траве, а потом и ушел. Вышел дальше на эту самую дорогу и по прохладе двинулся в сторону Бьюли. Шел, чутко прислушиваясь и осторожничая, как лесной зверь. На следующий день навстречу пару раз попались небольшие обозы – он сходил с дороги заранее. Есть не хотелось – несколько дней без еды проблемой не были. Воды хватало – река, родники на берегах.

Отряд так и не обогнал его – он двигался быстрее. Следующей ночью все-таки решил выспаться и проспал до утра. А к обеду подошел к Бьюли. Остановившись на холме над поселением, присел там и стал ждать. И вскоре дождался прибытия отряда. Как и предполагалось, люди барона встали у излучины – для лагеря там было самое удобное место – широкое, ровное и спуск к воде хороший. Свою жену Ризли оставил в доме старшего сельской общины. Сильно хотелось еды, но еще терпимо. И Адер ушел дальше в лес, выбрал там укромное место и опять уснул – до ночи. Раньше ее середины он ничего не ждал.

Глава 23

Проснулся он в самый тихий час – на изломе сумерек, когда они безвозвратно утекают в ночь. Это короткое время почти всегда отмечено удивительной тишиной – мирной и чуть таинственной, а в тихую погоду будто даже оглушающей, звенящей… Стихает ветер, замирают листья, дневные птицы засыпают, а ночные все еще выжидают, когда можно будет подать голос.

Адеру пора было идти.

Стена вокруг аббатства не стала для него препятствием. Ее он перемахнул, взобравшись на дерево и спрыгнув потом с толстой дубовой ветки на монастырскую территорию. Дальше прошел прямиком к домику настоятеля. Судя по теплившемуся в окне свету, тот еще не спал. Белая тень у входной двери резко приняла вертикальное положение – монах, прилегший у порога, вскочил, прикрывая собой проход.

- Я с важным разговором к отцу настоятелю. Это срочно.

- Я помню вас, - прошептал крепкий молодой мужчина, - вы человек Ризли. Его отряд стоит сейчас на том берегу.

- Спросите все же об аудиенции, брат, я спешу, - не стал спорить Адер.

Аббат принял его сразу, он и правда не спал, сортируя какие-то бумаги. Попросив благословения и приняв его, Бигли сразу перешел к делу:

- Вы знаете, что люди короны уже здесь. Адер Бигли, к вашим услугам, - поклонился он, - сейчас я уже не один из них – барон Ризли вынес мне смертный приговор. И даже если я заслужил его, то не принял – еще надеюсь искупить свой грех. Жизнь, и надеюсь, что долгая, даст мне такую возможность - уверен. А вот покорной смертью своей я вряд ли исправлю содеянное. У вас такой же расклад… - помолчал он.

- И грехи наши собирается судить тоже он - не тот, чей суд мы примем, - кивнул старик.

- Вас никто не станет судить, - не согласился с ним Бигли, – только огласят волю короля. А вот за ее неисполнение наказание действительно последует. Ризли всего лишь глашатай королевской воли. И еще он рационален в своих действиях даже выполняя приказы и не терпит излишней жестокости – такое отношение принято у членов того судебного инна, членом которого он является. Пыток и принуждения не будет – только его предложение и ваше решение - вам ли не знать этого? Послушников он просто разгонит. Большинство братии ожидаемо предпочтет смерть чтению библейских текстов не на латыни и вне монастыря. А кто-то трусливо продолжит отдавать себя служению Господу нашему, а не могильным червям. Такие есть всегда, и вы их знаете – верно?