Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 3

Нет, мы далеко не идеальная семья. Просто когда-то ужасно испугались потерять друг друга. Это потрясение после Вани – страшное, нежданное. Потому и ухватились, и держимся руками и ногами. Это даже не страх, что-то другое. Намного спокойнее, если каждый день получаешь подтверждение тому, что самые дорогие твои в порядке. Просто услышать голос - этого достаточно. Разговоры с подробными новостями и разными мыслями случаются реже, где-то раз в неделю-две.

Иногда кого-то из нас эти мысли заводят не туда, а новости не радуют и тогда мы спорим, а то и ругаемся - громко или шипя сквозь зубы. Всяко бывает, но мы не ссоримся даже если ругаемся, потому что причина споров всегда одна – желание лучшего для своих близких, как понимаешь его ты. А понимаем мы иногда по-разному. И тут уже зависит от способности грамотно аргументировать. Я способна. Убеждать умею лучше, чем они, поэтому и мнение свое продавливаю чаще.

Вадим учится в Москве в престижном ВУЗе.

Ева тоже умничка, потому что во всех отношениях хорошо вышла замуж. Ей восемнадцать и она беременна. Зять старше своей жены на девять лет. Я рада за них - дочка выбирала мужа «по отцу» да и их с Вадей я тоже родила в неполных девятнадцать…

Сегодня я добилась, чего и хотела - загнала себя так, что штормило еще на подходе к квартире. Рабочая неделя вымотала не хуже ночей. Я так устала... но этот день вытеснил из головы ночной кошмар. Сам сюжет, конечно, не забылся, а вот переживания сильно потускнели. Утром по свежаку было намного хуже.

И не надо мне никакого разнообразия, покоя дайте… поплелась я на кухню. Если сама подсознательно накликала всю эту ересь – отменяю. Выспаться хочу. Завтра нужно начинать подготовку к отпуску, а это куча работы.

Посидела, приходя в себя – я дома… тупо ныли виски и затылок, ноги чувствовались тяжелыми и отечными, да такими и выглядели. И руки вялые, даже ногти посинели… я сильно потерла их, стараясь вернуть чувствительность кончикам пальцев. Устало осмотрела кухню, пытаясь собрать мозги в кучку. Чисто, прибрано… сорить некому. Ужинать неохота, звонить и договариваться о пьянке на выходные тоже.

А пойти и лечь в кровать снова страшно. Приехали…

Не хочу больше того бессильного отчаяния. Отказываюсь! Когда одно желание - рыдать, орать, биться о стены, да тупо - сдохнуть.

Ваня… Я часто его вспоминаю и не всегда это тупая боль и глухая тоска. Чаще утешение и теплый такой комочек в груди – мы с нимбылии долго были. И сейчас я тоже будто проснулась - опомнилась. И правда - какого вообще меня трогают эти сны? Не мое там горе, чужое оно, ненужное. Глупости все это, детский лепет по сравнению с тем, что пережила я. Да гадство! – поднялась, наконец, чтобы пойти в душ. В голове прояснилось.

Сейчас я четко видела третий вариант выхода из дурацкой ситуации – разозлиться еще сильнее, чем есть. Чистая и здоровая злость всегда дает сил - проверено. На короткое время, правда, но мне хватит.

Повторится сегодня… разнесу к чертям собачьим и лес их, и бабу-дуру эту! Я справилась сама - в черном горе и с двумя близнецами-подростками. Вот и ты тяни сама! Я там каким боком?

Глава 2

Нет, в здоровую мистику я верила сколько себя помню. Как можно не верить в то, что реально существует? Вопрос второй, что реальная, разумная, просто еще не объясненная наукой мистика официально тоже приравнивается к мракобесию. А человека, который в нее верит, люди, мыслящие практичными категориями, автоматом относят к числу неадекватов.

Так, посмеиваясь, называл себя и отец Ларисы, обозначая таким образом (на всякий случай, наверное) очередной свой рассказ, как «небывальщину». Но мы-то знали, что сейчас услышим исключительно правдивую историю, имеющую мистический подтекст. За сорок с лишним лет археологических изысканий и раскопок Михаил Аронович Шмелевич видел всякое. Особенно учитывая то, что раскопы зачастую делаются на местах старых захоронений.

Я была самой близкой подругой единственной его дочери и своим человеком в их семье, так что многие из его рассказов слышала собственными ушами. Не верить Лариному отцу причин у меня не было. Я с детства слушала эти истории, привыкая мыслить чуть шире, чем принято.

- Я ведь «экспидишник» с двенадцати лет… И мои байки (назовем их так) не всегда можно вписать в рамки обыденного. Есть, конечно, отдельные случаи, которые с большой натяжкой, но можно объяснить, притянув объяснение буквально за уши и на этом – всё, забыть.

- Не нужно! Неправда, пап! - пискнула Лариса.

- Правда-правда, Ларчик. Жизнь и так почти каждый день делает нам сюрпризы и если есть возможность хоть как-то на этот счет успокоиться, то почему и нет?

- А пример, Михаил Аронович? В чем вы успокоились? – докапывалась я.

- Легко, Оленька! Примеров разных несуразностей лично у меня вагон и маленькая тележка. Но я говорил не о себе, - запыхтел он трубкой. И ароматный дым с яркой ноткой сушеной вишни красиво окутал аккуратную седую бородку и подвижные кустистые брови, странным образом только и сохранившие свой изначально темный цвет.

- С вещами, которые не вписываются в привычную картину мира, встречались если и не абсолютно все люди, то большинство. И знаете, что они делают? Полностью или частично стирают из своей памяти то, что в их виденье и понимание мира не вписывается. Потому что с этим трудно жить. Пытливый по природе своей ум мучительно требует объяснений и не находя их, теряется в привычной действительности. И вот люди помогают себе, нечаянно подменяя понятия и воспоминания - так удобнее! А иногда это вопрос выживания. Если я чем-то отличаюсь от этих людей, то только одним: я дал себе труд фиксировать эти явления и вообще никак их не объяснять. Потому что каждый еврей скажет вам – глубже копать, значит найти больше грязи. Неприятностей то есть, в нашем случае, - поднял он палец, увидев, что мы рвемся задавать вопросы. И продолжил:

- В широком доступе сейчас куча прелюбопытных историй, но нужно признать, что, когда человек что-то выдумывает, он выдумывает в рамках человеческой логики. Но есть случаи, которые в эту логику не вписываются - начинаются ничем и заканчиваются ничем. Смысл эпизода непонятен, толку даже по здравому размышлению - ноль... ни толку, ни проку, как говорится... Вот это и есть то самое пока еще непознанное. Но вернемся к моим личным примерам… - пыхтел он трубкой.

А я смотрела во все глаза, слушала во все уши и потихоньку, нечаянно влюблялась первой своей шестнадцатилетней любовью в пожилого, по тем моим меркам, сорока-шестилетнего человека. Об этом моем грехе никто никогда не узнал. Но, наверное, так я взрослела и умнела, набирая жизненный опыт. Так я открыла для себя, что внешность - не так и важно, возраст тоже. Доходы и статус, это просто дополнительная демонстрация личностной зрелости, а значит и успешности. И важен даже не сам человек, а то, из чего состоит его душа, потому что главное – она. И только если тебе откроется ее суть, и ты трепетно зазвучишь ей в унисон… когда мужчина станет интересен тебе почти маниакально, до желания слиться с ним в первую очередь душами, забрать его себе целиком и полностью, заслужить его уважение и быть достойной его…

Короче, благодаря этой детской влюбленности я в свое время не упустила Ивана. А тот рассказ помнила до сих пор:

- Однажды в одном учебном учреждении я собирал материал для диссертации, смотрел там статуэтки… и вдруг среди них я вижу маленькую статуэточку, изображающую человека с огромными миндалевидными глазами и с ушами вот здесь вот, - длинным движением обозначил он место и форму всем знакомых эльфийских ушек.

- Когда я опять смотрю эти статуэтки – ее там нет. Она вот только была и тут же исчезла. Через несколько дней в столовой этого же учреждения ко мне за стол подсаживается человек. Я уже не помню, о чем мы с ним говорили. Разговор был несущественным, буквально ни о чем. И вот в процессе он отбрасывает рукой назад длинные волосы, и я вижу у него ухо, находящееся вот здесь… Он внимательно на меня смотрит… реакции с моей стороны не было - лицо держать я умею. И человек уходит, - мотнул он головой, - это было в девяносто втором году. Много позже, уже в нулевые, одна девушка заблудилась возле Красноярского академгородка. И вдруг выходит какой-то человек и говорит: