Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 13

Подслушанный разговор потянул за какую-то ниточку в душе. Тогда он опять вернулся на лавочку и попытался разобраться в себе – что за раздрай там нарисовался, а в мыслях – полнейший бардак, как у кое-кого на голове. Что-то и правда его штормило. И сожаление непонятное… желание вдруг - куда-то идти, даже бежать, что-то делать… только бы успеть!

И еще легкая зависть к тому мужику – Ивану Короткову, потому что его любили. По-настоящему - честно, как только можно любить… даже если спустя шесть лет он все равно для нее самый-самый. А его вот не любили, и он никогда не любил женщину. Считал – просто не способен. Смотрел сейчас на Наташин портрет… хорошая. Он всегда ценил ее, но и только. А жаль… сейчас впервые в жизни ему стало жаль, что не знал, не испытал… И никто никогда не запоет над ним вот так - умываясь слезами.

Стариком себя вдруг почувствовал… ну ладно – пенсионером, для которого все основное в прошлом, когда уже всё постиг и всего достиг, как говорится. В свои сорок два он все же чего-то достиг, но не постиг, получается. Не довелось.

Вскочил тогда, тем же жестом, что и Она, отбросил волосы со лба, потер его – на хрена ему все это, что за бред? Выкинуть из головы…

Но уходил он с участка, взглянув по дороге на фото того мужчины. Вполоборота на него смотрел молодой еще совсем… ну да – тридцать два для него так и не случилось… и, похоже, очень приятный человек – широкая улыбка, озорной взгляд, нос чуть картошкой, волосы ежиком, густые брови чуть приподняты будто с вопросом. То, что он оказался далеко не красавцем, почему-то заставило думать о той женщине с непонятным теплом, верить в ее искренность.

Второй раз он увидел ее – Ольгу Валерьевну Короткову, в гостях… или скорее – на приеме у человека, в дом которого он был вхож с тех пор, как стал владельцем небольшого завода по производству круп. Он прикупил его, имея уже почти что в личной собственности достаточно большие площади зерновых. Омельченко стал его партнером, поставляющим в хозяйство и на заводик спецтехнику и гарантировавшего по необходимости выполнение ремонтных работ.

День рождения жены Омельченко отмечали широко и дорого – с фейерверком и сервированными в саду столиками с белоснежными скатертями в пол, джазовым оркестриком и кучей гостей, среди которых Андрей узнавал людей довольно известных в городе. Свободно осматривался, чувствуя себя отвечающим требованиям и этого дома, и этого праздника – почти все мужчины, как и он, были в смокингах, а дамы в длинных вечерних платьях.

И вдруг взгляд зацепился за знакомую каштановую шевелюру и сердце стукнуло будто чуть громче или не совсем там? Она или похожий «боб на ножке»? Лицо той Ольги он толком не видел, сейчас мог и обознаться. Весь этот вечер он наблюдал.

Молодая женщина пришла на праздник не одна – с подругой. Та была рыжей и какой-то величественной, что ли? Возле нее, наверное, пришлось бы соответствовать еще больше… на «боба» же хотелось смотреть не отрываясь. Потом рыжую попросили сыграть и спеть, и она сразу же согласилась, попросив подругу подыграть на гитаре. Гитару вскоре вынесли…

Андрей уже какое-то время напряженно решал в какой момент будет удобнее всего подойти и представиться. Ему нужно было услышать голос, чтобы удостовериться, что это та самая Ольга. Ну и… получилось, что удостоверился – рыжая, которую представили честной публике, как «милого, замечательного доктора», ослепительно улыбнулась, поклонилась, прошла и села за рояль. А «боб», взяв в руки гитару, погладила струны, подергала их слегка… взглянула на рыжую и согласно кивнула.

Вступление к известной классической мелодии не впечатлило его, настраивая на ожидание окончания. Но тут рыжая и сама, видно, поняла, что гости уже слегка навеселе и классику не оценят. Тогда она что-то сказала «бобу» и та опять согласно кивнула, подмигнув.

- Сегодня у меня на сердце вьюга,

А неудачи будто ошалели… - зазвенел высокий женский голос.

И тут «боб» подхватила песню тем самым голосом, что он так хорошо запомнил – негромким, грудным, теплым:

… так встретимся давай, моя подруга…

Ольга... она - радостно дернулось внутри.

А потом было то самое «пусть говорят, что дружбы женской не бывает…» Они пели грамотно поставленными голосами, улыбаясь и с настроением, чувством даже. Завели публику так, что припева в их исполнении Андрей больше не слышал – его повторяли, пели и просто орали почти все присутствующие здесь женщины. Пафосный вечер вдруг стал теплым и щедрым на эмоции.

Не зря пришел - ликовал в душе мужчина… как же не зря я сюда пришел!

- Кто это пел сейчас? – спросил он чуть позже у соседа по столику.

- Ларису Шмелевич знаю… дочь профессора-археолога, уже почившего ныне. Она хороший врач, как и ее мать, кстати – рекомендую, если возникнут вопросы по урологии.

- Да, конечно… но я не о рыжей, - уточнил Андрей.

- Ее подруга, по всей видимости? Нет, эту женщину я никогда до этого не видел. Интересная… но Лариса много ярче.

А мне нужна эта – вдруг подумал Андрей - она только и нужна. И решил действовать. Их даже познакомили, но Ольга при этом смотрела будто сквозь него, хотя и была вежлива.

Тогда у него не получилось.

Дальше – больше…

Он выяснил, что работает она старшим товароведом в известной торговой сети. Подождал вечером у работы, чтобы заговорить с ней на правах уже знакомого и пригласить на свидание.

А она быстро села в видавший виды джип и была такова. На следующий день Андрей ждал прямо на крыльце и с букетом. Был вежливо послан, а она опять уехала как ни в чем не бывало. Будто его и не стояло там. Будто он просто надоедливый комар. Отмахнулась вежливо, чуть небрежно и не придавая особого значения. И ему в том числе.

Что дальше? – мучился он - не вязать же ее по рукам и ногам, чтобы доставить в ресторан?

- А что ты сразу - штампами? Букеты, ресторан… а зализался так нахера? Это масло, что ли? – удивлялся школьный еще друг.

- Иначе не уложить – торчат, мля… в «барбере» посоветовали. Я, Никола, даже ногти привел в порядок. Будто умом двинулся – думать ни о чем больше не могу! На барахло состояние истратил – и опять ей плевать! Что дальше?

- Придумать что свеженькое? Я ж говорю – ты действуешь штампами. А тут нужна исключительность, чтобы зацепило без вопросов, чтоб тупо стыдно было отказать – мужик же так старался! Вывернулся наизнанку, выложился на все сто! Отказать сможет только прожженная стерва, совсем без совести баба…

Андрей натужно кашлянул…

- Тебе вообще… зачем она? – поразился друг.

- Ольга не стерва. А свеженько тоже уже где-то было, - злился Андрей, - самое удачное свеженькое, как правило, уже на слуху, ничего нового не придумать. Измором ее брать?

- И да – покажешь так свою заинтересованность, заставишь поверить в серьезность намерений. Ты же серьезно?

- Ну… раз, чувствуя себя последним дураком, я собираюсь продолжать все это… Не знаю, - первый раз задумался Андрей в эту сторону, - отступиться что ли? Получится – хорошо, нет… посмотрим.

Отступиться не получилось.

Тогда, от отчаяния, наверное, но в голову ему пришел способ - не хочет она общаться, значит заставим, просто вынуждена будет. А заодно и делу польза… это если выгорит, конечно. Раньше даже не пытался, потому что вариант безнадежный, 99,9% за то, что ни хрена получится. Но сейчас эта доля процента дорогого стоила и через кучу знакомых, многие килограммы меда, дорогие подарки и ответные услуги… но он нашел выход на торговую сеть, где работала Ольга, получив для себя нужные рекомендации. Заключил этот чертов договор на поставки, не спал за всем этим почти месяц и почти не жрал. В конце концов, как и планировал, вышел на старшего товароведа – Ольгу...

- На хрен всё! Выкину из головы н-на хрен! Да я ее даже не хочу, по большому счету – тут какой-то другой интерес… дурной, неестественный, - жаловался он опять Николе. Так друг просил называть его на этом этапе жизни.

- И ты добиваешься бабу, которую даже не хочешь? – не понял тот.