Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 11

Вскоре отряд оживился и даже лошади будто ускорили шаг. Приближаемся к цели? Тому самому «нашему» дому, где ждет Аннет? Я собралась насколько это возможно, душу тянуло нездоровое любопытство. Еще и стыдное, потому что для кого-то тут несчастье, а мне развлекуха. Но это – пока. Пока дело не коснулось непосредственно меня. Потом смех может закончиться слезами и опять же – буду я бедная. Страх не появляется на пустом месте.

Сейчас для меня все на паузе – везли, как невоодушевленный груз, ничего особо не требовали – ни действий, ни решений, ни поступков. Но скоро что-то из этого может понадобиться. А я уже набоялась и наплакалась, кажется, на всю жизнь… и ужасно хотелось вымыться, наконец, и даже не поесть - пожрать. Выспаться полноценно.

Вид на дом открылся внезапно и сразу – дорога в очередной раз обогнула густую поросль подлеска, потом показалась опушка и... приехали.

Дом оказался просто необыкновенно хорош. Не крепость, не замок и не дворец - просто добротный старый двухэтажный дом из красного обожженного кирпича под пухлой крышей из сероватой соломы и высокими выносами нескольких каминных труб. Он стоял на широкой лесной поляне. Небольшие окна остеклены были во французском стиле - кусочками, и ярко сверкали на солнце – оно склонялось к закату за нашей спиной.

«Прекрасное – в простом». Соломенные крыши даже в наше время популярны в Англии. Когда-то давно, еще до моего замужества я, Лариса и наши мамы, которые тоже были хорошо знакомы - через нас, купили экскурсионный тур. Так что краешком, кусочечком, но страну эту я посмотрела. Сказать, что знаю ее, было бы неправильно, но что-то я видела и это не только Лондон и Виндзор. Такие дома называют thatched cottages - коттеджи с соломенной крышей. И смотрятся они, как сказочные пряничные домики. Солома из особого сорта пшеницы или речной тростник на самом деле очень прочный материал и может служить до полувека. А уж если обработан современными препаратами!

Нас отделяла от дома небольшая быстрая река, через нее, соответственно, перекинут был мост. И ничуть не моложе и не хуже дома – изогнутый крутой аркой, толстенький и основательный.

- Красиво… - выдохнула я, заглядевшись. Опомнилась и добавила: - На закате дом смотрится очень выгодно, господин муж наш.

- Я полагаю - с вашей стороны это шаг к примирению, миледи? – насторожено поинтересовался «муж».

- А с вашей… они были? Шаги?

- Вы знаете.

Я отвернулась, потому что не знала. А он говорил нормально, только когда делал это шепотом. Потому что сразу же последовал низкий рык:

- Свободны, Джон. Случится необходимость – вас позовут.

Отряд притормозил и дальше мы поехали уже вдвоем. Становилось не по себе – уже привыкла к негромким разговорам и виду этих мужчин. С ними было уютнее, но, оглянувшись, я увидела, как маленький отряд ускорился, проскакал по дороге мимо, а потом свернул куда-то левее.

А мы въехали на мост. Широкий такой, крепкий и надежный – в моем вкусе. Цокали о камень копыта, бурлила внизу вода. Кажется, шум крутых перекатов должен был слышен даже в доме.

Проезжая по мощеной камнем дорожке к дому, я рассматривала разросшуюся живую изгородь, отделяющую дом от хоз. построек и пышное розовое цветение неизвестных кустиков. Дальше за домом виднелись длинные грядки и еще кусты и низкие широкие деревца.

Просторная дорожка огибала давно не кошеный травяной газон перед входом в дом. Такой же каретный подъезд я видела у дома в Михайловском и других старинных поместьях. Лошади, запряженные в карету или телегу, не умеют сдавать назад, как авто, а вот по кругу идут прекрасно.

Ощущения идеальной картинки... как в той же маленькой деревушке Чиппинг-Кампден в Глостершире, здесь не было. Там каждый дом был произведением исскуства, лужайка перед ним - образчиком ладшафтного дизайна, настоящее буйство красок и чудо ухоженности. Здесь такой прилизанности не наблюдалось. И вон там, и здесь тоже... недоделано, не прибрано, не ухожено... обежала я все быстрым взглядом. Высокий каменный фундамент я бы выбелила, оконные рамы тоже выкрасила в белый цвет.

В дверях парадного входа стоял по виду ровесник «мужа» - мужчина лет примерно тридцати пяти - сорока. Очень в женском вкусе мужчина - темноволосый, крепкий, с резковатыми правильными чертами лица. Таких красавчиков я всегда обходила десятой дорогой - и в молодости, и сейчас. Но просто посмотреть можно - почему нет? Настоящая мужская красота встречается не так часто, особенно среди мужчин европейского типа. А еще он не был аристократом - одет добротно, но просто, как те – в отряде. Слуга, скорее всего, потому что и приветствовал хозяина коротким поклоном.

«Муж» подхватил меня подмышки, наклонился и опустил с коня. Еще чуть придержал, давая привыкнуть онемевшим ногам. Искренне поблагодарив, я шагнула к дому, опять разглядывая его и заодно с подозрением принюхиваясь... где-то рядом туалет? Вблизи дом выглядел чуть хуже - сор на ступенях и дорожке, пыльные стекла окон и запашок этот... Я слышала, как «муж» спрыгнул с коня и что-то там делал – звякало. Но встретившись взглядом с мужчиной в дверях, замерла – вот кто настоящий враг Джейн!

Это была даже не ненависть! Тут и злорадство, и издевка, и странное удовлетворение пополам с предвкушением. И нехорошее, очень нехорошее для меня обещание было в его взгляде и выражении лица. Оглянувшись, поняла, что «муж» этого не видел – смотрел куда-то на окна второго этажа.

И тут, оттолкнув мужчину, из двери выбежала совсем молодая девушка – рыженькая, полненькая и хорошенькая, наверное… В темном платье со странным передником и в светлом чепчике.

- Аннет! – предупреждающе рыкнул Ризли.

Но сбежав со ступеней и промчавшись мимо меня, девица кинулась ему на шею, гладя щеки мужчины и ероша его бородку.

- Милорд, Томас... Томас! – имя я четко услышала, а вот дальнейшее сладко-приторное мурлыканье не разобрала.

И получается... разврат был.

И я ни разу не его жена. По факту - посторонний человек. И у меня не было слов!

Какое-то время я просто смотрела. Минуту, секунды? И все я понимала... и ведь зарок себе дала - наблюдать и молчать, молчать, молчать! Но проглотить такого плана хрень... это просто немыслимо. Это значило не только Дженни, но и себя не уважать. Это дать вытереть о нас с ней ноги – буквально. Наглядно, показательно, демонстративно!

Не глядя на меня, "муж" попытался отстранить девицу, но не гневно, а осторожно, как фарфоровую вазу. Она обернулась ко мне, буквально секунды непонятно смотрела и опять повисла на... Томасе. Так, получается, звали мужа Джейн - сэр Томас Ризли.

- Адер, уведи сестру! Не медля, теперь же! - рыкнул он опять.

Не знаю… но я вдруг перестала его бояться. Из него же веревки вьют! Тряпка здесь он, а не несчастная Дженни. И этот его рык похоже единственным признаком принадлежности к настоящим мужчинам.

На эмоциях, само собой и уже сейчас понимая, что обязательно пожалею о том, что вообще рот открыла но... Криво улыбаясь, я выдала то, что рвалось из меня наружу:

- Простите, а "разврат", необходимость которого вы так старались объяснить... его обязательно демонстрировать? Или таким образом вы указываете мне место? Оно после вашей шлюхи? – и с какого мне раньше не нравился ее голос? Когда я им блеяла, наверное.

Ризли смотрел на меня в упор, сцепив зубы, а еще он белел... контраст между кожей лица и бородой становился все ярче. Глядя на это, наверное, белела и я... Воняло старой мочой. Не моей... пока еще нет. Почему здесь так воняет? - заклинило меня.

Джейн тогда кинулась в лес, населенный непонятно чем. Правда это или легенды - уже неважно... теперь я понимала ее - умирать там, похоже... Точно - умирать лучше там, не так страшно.

Но развод же реален даже в это время! Долго и муторно, но это вполне реально. У них даже один из королей этим баловался. Так что прецедент есть. А судебный прецедент по конкретному делу (по решению европейского суда) в дальнейшем имеет силу источника права, то есть устанавливает правовые нормы. И так с древности. Читали, фильмы смотрели – знаем!