Бывший. Ты пожалеешь! (СИ) - Орлова Ира - Страница 11

– Да катись ты! – шепчу себе под нос, отключая телефон полностью. Пусть выливает свои помои на Лесеньку. А у меня есть дела поважнее.

Бросаю телефон в сумку, зарываюсь пальцами в волосы и закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Но внутри всё ещё бушует шторм. Боль, злость, разочарование. И всё это перемешивается с одной мыслью: «Семён. Только бы с ним всё было в порядке».

Глава 11.

Самолёт мягко касается посадочной полосы, и меня окутывает странное чувство облегчения. Гул моторов постепенно стихает, а внутри меня наконец наступает тишина. После звонка Богдана я провела несколько мучительных часов в неведении и нервотрёпке, но с каждым километром, который приближал меня к дому, становилось чуть легче.

Теперь я понимаю: Семён не сделал ничего импульсивного. Не набил Богдану морду, хотя, может быть, ему и хотелось. Если бы он позволил себе такое, Богдан непременно воспользовался бы этим как очередным поводом обрушить на меня ушат помоев. Но ничего этого не случилось. Значит, мой сын контролировал себя, несмотря на злость и обиду. И это, как ни странно, успокаивает.

Когда я открываю дверь квартиры, меня встречает знакомая тишина. В прихожей всё на своих местах: ботинки Семёна, моя старая полка с ключницей, даже запах родного дома остаётся прежним. Чувствую, как внутри поднимается лёгкая волна трепета.

В глубине квартиры слышен приглушённый звук — кажется, телевизор или музыка. Прохожу по коридору, осторожно заглядываю в гостиную. Семён сидит на диване, скрестив ноги, перед ним открыт ноутбук. На экране мелькают кадры какого-то фильма. Он выглядит спокойным, даже расслабленным, но выражение его лица меняется, как только он замечает меня.

– Мам? – его голос звучит удивлённо, почти растерянно. Он ставит фильм на паузу, взгляд устремляется на мои чемодан, костыль и уставшее лицо. – Ты что тут делаешь?

– Вернулась, – отвечаю я, чувствуя, как слабая улыбка трогает мои губы. – Решила, что ты нуждаешься во мне больше, чем я — в лечении.

Семён качает головой, морщась, как будто я сказала что-то абсурдное. Он захлопывает ноутбук и смотрит на меня серьёзно.

– Мам, ты чего? Ты прервала лечение… ради меня? – в его голосе недовольство, но не злость. Скорее, удивление, смешанное с раздражением.

Я ставлю чемодан в угол, рядом пристраиваю костыль, снимаю куртку и сажусь в кресло напротив него. От усталости нога ноет, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Сёма, я мать. Как ты мог подумать, что я останусь там, зная, что у тебя такие проблемы? – отвечаю, стараясь говорить мягко.

– Проблемы? – его брови поднимаются. – Мам, у меня нет проблем. Если ты говоришь о том, что я узнал о вашем разводе и всей этой… Лесе, то да, это неприятно. Но это не повод для тебя всё бросать.

Я смотрю на него, стараясь прочитать, что кроется за его словами. Гнев? Разочарование? Но он выглядит… удивительно спокойно.

– Семён, я просто подумала, что тебе будет проще, если я буду рядом, – признаюсь тихим голосом. – Знала бы, что ты спокойно смотришь фильмы на диване, осталась бы там.

Сын хмыкает, качает головой.

– Ну ты даёшь, – говорит он, прикрывая лицо ладонью. – Мам, я уже взрослый. Серьёзно. Мне не нужно, чтобы ты всё время контролировала, чем я дышу и как я справляюсь. Это, наоборот, мешает.

– Прости, – выдыхаю, чувствуя, как мои плечи начинают опускаться. – Просто… я волновалась. Ты ничего не говорил. Не отвечал на звонки. А Богдан...

– Ты про отца? – перебивает он, и теперь в его голосе звучит уже явное раздражение. – Мам, зачем ты вообще с ним разговариваешь? Этот человек не стоит твоих нервов.

– Ты с ним виделся? – спрашиваю осторожно, поднимая на него взгляд.

Семён смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Да, – отвечает он, наконец. – И он меня достал своими объяснениями. Мне плевать, почему он так поступил. Это всё равно не меняет того, что он сделал.

Его слова звучат твёрдо, и в этот момент я понимаю, что Семён действительно справляется. Возможно, даже лучше, чем я. Моё напряжение постепенно рассеивается, оставляя место лёгкому облегчению.

– Мам, ты правда должна была остаться в санатории, – говорит он, вставая с дивана. – Ты же сама говорила, что тебе нужно время. А теперь ты здесь, и что? Будешь ходить за мной по пятам?

– Нет, – отвечаю я с улыбкой. – Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он бросает на меня взгляд, в котором читается одновременно упрёк и забота.

– Всё в порядке, – произносит он, подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. – А вот ты, мам, должна была думать о себе. У тебя ведь тоже есть право на отдых.

Его слова трогают меня до глубины души. Я смотрю на него, и в груди разливается тепло. Да, он вырос. Стал сильным. А я только зря переживала.

Глава 12.

* Леся *

Сижу в душной комнате полиции, пытаясь сохранять идеально выверенную маску: немного испуганную, слегка надломленную, но ни в коем случае не жалкую. Резкий свет люминесцентной лампы падает прямо на стол, высвечивая в моих глазах слёзы, которые я изо всех сил заставляю себя выдавить. Для таких дел важна каждая деталь. Дрожащие руки, чуть срывающийся голос, нервные взгляды по сторонам. Пусть этот сержант подумает, что перед ним сидит беззащитная девушка, оказавшаяся под костылем разгневанной мегеры.

На столе передо мной лежит справка из травмпункта, которую я взяла в тот же день. Она выглядит убедительно: ушиб, зафиксированный врачом, рекомендации покоя. Синяк на бедре — мой главный козырь. Конечно, сейчас он не такой уж страшный, но немного тонального крема вокруг и правильное освещение сделали его выглядящим куда хуже, чем на самом деле. Пусть эта Лариса знает: меня трогать нельзя. И уж тем более безнаказанно.

– Так, – сержант, пожилой и немного грузный, лениво поднимает на меня взгляд поверх очков. Его лицо кажется усталым, но я замечаю, как взгляд на секунду задерживается чуть ниже моего подбородка. Отлично. Всё идёт по плану. – Ещё раз, гражданка Пердесюк, расскажите, как всё было.

Его голос сухой, но я замечаю, как он украдкой бросает взгляд на моё декольте. Белая блузка специально немного расстёгнута – настолько, чтобы показать ровно столько, сколько нужно. Никакого перебора, только лёгкий намёк.

– Я даже не знаю, с чего начать, – отвечаю, нарочито тихо, чтобы мой голос звучал уязвимо. Слегка прижимаю руки к груди, будто пытаясь защититься от воспоминаний. – Это было так страшно…

Сержант хмурится, но, кажется, начинает заинтересовываться. Я вижу, как он немного выпрямляется в кресле. Уже лучше. Это значит, что я держу его внимание.

– Она… Лариса, бывшая жена моего Богдана, – начинаю я, стараясь, чтобы её имя прозвучало как обвинение и намеренно скрывая тот факт, что Крыса-Лариса еще никакая не бывшая по документам. – Я понимаю, она страдает. Развод — это всегда тяжело. Но я ведь ничего ей плохого не сделала! Мы случайно столкнулись. Я просто хотела поговорить… объяснить ей, что она не может вернуть мужа. Хотела, чтобы она нашла в себе силы двигаться дальше. А она…

Я останавливаюсь, делая паузу. Взгляд устремляю вниз, словно боюсь продолжать. Пусть он увидит, что мне тяжело.

– Что она? – сержант слегка подаётся вперёд, его голос звучит чуть мягче.

Такой наивный... Хотя, любому мужику нравится чувствовать себя защитником.

– Она закричала на меня, – продолжаю я, опуская взгляд и играя с уголком блузки. – А потом… она ударила меня. Со спины! Представляете? Просто напала! Я даже не поняла, что произошло.

Его карандаш на секунду замирает над протоколом. Кажется, я задела его.

– И что дальше? – он снова записывает, но теперь его голос звучит внимательнее.

– Я упала, – мой голос начинает дрожать. Закрываю лицо руками, как будто пытаюсь скрыть своё смятение. – Она была в бешенстве… Наносила удары, как сумасшедшая. Я вообще подумала, что она меня убьёт. Но мне удалось вырваться в последний момент.