Лесной дозор. Дилогия (СИ) - Вольт Александр - Страница 3

Просторная комната с голыми бетонными стенами, характерными для военных бункеров. Рядом располагался камин, вмонтированный прямо в стену, в котором потрескивали дрова.

В одном углу мигали зелеными и синими индикаторами панели какой-то сложной, явно современной аппаратуры, мерцали мониторы с топографическими картами, а прямо над ними, на натянутых веревках, сушились пучки зверобоя, полыни и тысячелистника. На металлических стеллажах рядом с рацией и ноутбуком стояли глиняные ступки и стеклянные бутыли с мутными настойками и отварами, создавая невероятный контраст высоких технологий и дремучего знахарства.

Я ничего не понимал. Совершенно ничего.

Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и я, повинуясь инстинкту, откинул с себя шерстяное одеяло, чтобы взглянуть на пострадавшую ногу, ожидая увидеть там культю или гниющее месиво из плоти и костей, которое неизбежно должно было образоваться после тех страшных стальных челюстей.

Но вместо этого я увидел ровную, аккуратно перебинтованную чистыми бинтами голень, вдоль которой были примотаны легкие металлические шины, фиксирующие кость в правильном положении. Боль действительно была, но она ощущалась как тупая, пульсирующая ломота, вполне терпимая.

Но не это заставило меня застыть с открытым ртом. По спине пробежал холодок. Я смотрел на свою ногу, торчащую из-под одеяла, и понимал, что это не моя нога.

Ни кожи, покрытой пигментными пятнами, ни варикозных вен, что мучили меня последние десять лет, ни скрученных желтоватых ногтей. Обычная здоровая нога молодого мужчины.

Дрожащими руками я поднес ладони к лицу и уставился на них. Где мои морщинистые руки? Где суставы, которые ломило в непогоду?

Я смотрел на руки молодого мужчины, покрытые мелкими ссадинами и царапинами, и они однозначно не были руками семидесятилетнего старика.

— Проснулся наконец-то, — внезапно раздавшийся ироничный голос заставил меня вздрогнуть и повернуть голову.

Я снова замер, теперь уже не в силах оторвать взгляд от вошедшей. Напротив меня, прислонившись плечом к дверному косяку, стояла высокая девушка. В ярком свете ламп я смог разглядеть ее во всех подробностях.

Длинные густые волосы цвета спелой пшеницы струились по плечам, обрамляя лицо с удивительно тонкими и аристократичными чертами. Большие голубые глаза, смотрели на меня с любопытством, но все внимание приковала одна деталь.

Из-под светлых прядей торчали заостренные уши. Выходит… не показалось?

Девушка была одета в облегающие тактические штаны и простую черную майку, подчеркивающую стройную фигуру, а на поясе висела кобура с пистолетом.

— Как самочувствие? — спросила она, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок.

Я смотрел на нее, и в голове билась лишь одна мысль. Я все еще сплю. Это просто предсмертный бред. Тело все еще лежит там, в лесу, истекая кровью в ржавом капкане браконьеров, а угасающий мозг рисует мне эту приятную картинку, абстрагируясь от боли и надвигающейся смерти, создавая иллюзию спасения. Такое известно медикам, я читал об этом, мозг выбрасывает эндорфины, чтобы облегчить переход в небытие, и именно поэтому мне мерещатся молодые руки и эльфийки с пистолетами.

— Кажется… кажется лучше, — выдавил я и тут же осекся, услышав собственный голос.

Это был не мой прокуренный и хриплый баритон с легкой одышкой, а чистый, глубокий и сильный голос молодого мужчины.

— Но я ничего не понимаю, — продолжил я, сглотнув вязкую слюну.

Она не стала смеяться или крутить пальцем у виска, лишь мягко улыбнулась, прикрыв на мгновение невероятные голубые глаза, и продолжала стоять в расслабленной позе, упираясь плечом в косяк.

— Что именно тебе непонятно? — спросила она так буднично, словно мы обсуждали прогноз погоды.

— Где я? — выдавил я с силой из груди.

— На моем наблюдательном посту, что находится по ту сторону от твоего поста со стороны Российской Империи, — ответила она легко, словно это должно было расставить все по местам.

— Какой наблюдательный пост… какая Российская Империя⁈ — я почувствовал, как остатки здравого смысла рассыпаются в прах.

Нет, ну это точно бред. Какая, ко всем чертям, Российская Империя? О чем она вообще говорит? Николай Второй отрекся от престола больше ста лет назад, потом был Союз, потом Федерация, в которой я пошел работать егерем и благополучно состарился. Откуда в моем предсмертном бреду взялась империя?

Девушка с остроконечными ушами, которая была невероятно, пугающе похожа на живую эльфийку из фэнтезийных книжек, лишь сочувственно покачала головой.

— О-о-о, дружочек, — протянула она озабоченно. — Все еще хуже, чем я думала.

Она оттолкнулась от косяка, прошла вглубь комнаты, вытянула из-за угла металлический стул, ловко развернула его спинкой ко мне и уселась, широко расставив ноги в массивных ботинках. Положив изящные руки на спинку стула, она положила на них подбородок, внимательно вглядываясь в мое растерянное лицо.

— Ты хоть помнишь, как тебя зовут? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я открыл рот. На кончике языка вертелось привычное «Рязанцев Егор Палыч», но инстинкт самосохранения внезапно заставив меня прикусить язык.

Судя по тому, что я слышал в бреду, по тому, что видел, когда меня тянули на волокуше и по тому, что вижу сейчас, я, черт побери, явно не в Канзасе, Тотошка. И уж тем более не дома.

— Я… — сделал паузу, правдоподобно изображая растерянность, благо, меня и так потряхивало от непонимания. — Я не помню, — сказал полуправду, ведь я действительно не знал, как зовут того, в чьем теле я сейчас нахожусь.

Эльфийка тяжело вздохнула.

— Да уж, крепко ты головой приложился, когда падал, — она указала пальцем куда-то себе за затылок. — На затылке пару швов пришлось наложить, так что сотрясение у тебя знатное, хорошо хоть кости черепа целы остались.

Я рефлекторно дернулся, нащупал на затылке едва ощутимый шов. Довольно длинный, но аккуратный. К удивлению, голова не болела. Но… я же не ударялся головой…

Она снова мягко улыбнулась.

— Ну тогда давай вспоминать, — произнесла она, устраиваясь поудобнее на своем стуле, словно готовясь к долгой и обстоятельной беседе.

А я смотрел на нее и еше раз пытался осознать происходящее. Надо было все же признать, что я оказался в другом мире, как попаданец из дешевой литературы на книжных полках из «нулевых» годов.

То есть…

Я…

Умер?..

Но если да, то… где я?

Глава 2

Все факты неумолимо указывали именно на это, но внутренне я отказывался признавать подобное безумие.

Я перерожденец, подселенец, попаданец — называть можно как угодно, суть от этого не меняется. Я отчетливо, до мельчайших деталей помнил, как угодил в проклятый медвежий капкан, помнил, как рвал ткань джинсов и перетягивал себе ногу самодельным жгутом, ощущая горячую кровь на коже. Но вот дальше… видимо, весь тот лихорадочный бред с чужим небом, черным туманом из расщелины и внезапным снегом происходил уже здесь.

Я умер там, в родной тайге, и моя душа совершенно неведомым образом, минуя все положенные по религии инстанции вроде рая, ада или чистилища, провалилась сюда в тело молодого мужчины, который, похоже, по какой-то злой иронии судьбы точно так же умудрился угодить в капкан в лесу, но до кучи еще и головой саданулся.

Но даже когда разложил все по полочкам, мне все равно никак не верилось в происходящее. Еще и эта эльфийка, сидевшая напротив с легкой полуулыбкой, которая смотрела на меня так, словно мы с ней триста лет знакомы и каждый вечер чай пьем на веранде.

— Что, совсем ничего не помнишь? — спросила она, склонив голову набок, и ее длинные острые уши слегка дрогнули.

— Нет, — честно признался я. — Даже как меня зовут не помню. И тебя тоже не помню.

— Ну, — она тепло улыбнулась, и улыбка эта получилась обворожительной. — Это и не удивительно на самом деле. Мы с тобой в принципе не общались на протяжении последних трех лет. Нам по уставу строго-настрого запрещено.