Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 2

— Остальные не заметят. Но уж мне-то видно. — Закивал советник.

Хоть они и были почти друзьями, свою тайну Ноэль доверять ему не стал. Слишком долго тот во дворце, а это портит дружбу.

— Советник, мне от тебя нужна служба.

— Наконец-то! — Даже обрадовался он. — А то все просьбы да просьбы. — Поерзал тот на месте, глядя добродушно.

Хотя оба знали, что просьба — это вещь общечеловеческая. А за разглашение поручения, данного при исполнении службы — или нерадивого исполнения его — могут смахнуть голову.

— Пока был в империи, занял денег у одного человека. Да вышло так, что не получилось вернуть. С девушкой расстался, уехал раньше, чем планировал. Найди мне его координаты для связи. Хочу извиниться лично.

Лаин понятливо кивнул.

— Как зовут уважаемого? Чем он занят?

— Тан Савой. Бездельник вроде тебя. — Ноэль вспомнил, как тот хлестал вино за шестьдесят тысяч. — Весьма богат.

— Будет исполнено.

— И, Лаин, друг мой.

— Да, богатство сердца моего, мой лучший друг и господин?

— Просто найди способ с ним связаться. Не упорствуй, не смотри по сторонам, не пытайся вызнать и не упорствуй там, где тайны нет и быть не может.

— Да когда я…

— Лаин.

— Будет исполнено, шестой принц. — Встал тот и глубоко поклонился. — Будет ли позволено сказать мне, что таким вы мне нравитесь гораздо больше? В вас чувствуется государственный муж и повелитель.

— Да ты уже сказал, льстец, — фыркнул Ноэль Сават. — Займись сегодня же, но не трогай друзей из Королевской Тайны. Чем ниже будет уровень исполнителей, чем меньшее значение они придадут поручению — тем лучше.

Лаин вновь глубоко поклонился.

Ноэль желал залатать прореху в душе. Пусть не до конца — но если сумма денег родителям убиенному им хоть ненамного сдвинет Весы, он будет рад.

Все, что он помнил из того чертового вечера — что Тан Савой оказался неплохим человеком. И хоть вел себя как раздолбай, изрядно раздражая подкатами к временной пассии, под конец проявил себя совсем иначе.

Возможно, если бы он был с Ноэлем до конца, трагедии бы не случилось… Но тот явно ушел, чтобы не мешать им с Тавви — как понял, что помочь не в силах.

Через Савоя принц желал узнать детали вечера — и получить возможность еще раз навестить столицу. Общественными рейсами это будет явно невозможно — ему даже не дадут купить билет. Маячки на это событие наверняка уже настроены.

Разумеется, и речи не шло, чтобы этот Тан узнал про убийство. И деньги через него Ноэль тоже передавать не станет — слишком очевидная связь.

Но если принц пригласит друга во дворец, а тот прилетит на гравилете — и на нем же слетает к нему домой… Лаин поможет — а внимание к шестому принцу скоро снова будет не столь велико, чтобы за ним следить.

Тогда-то Ноэль и сможет выплатить виру. А Савой ничего не поймет — добр и туп. Можно будет даже не называть свою фамилию — такие люди новостей не смотрят.

— Я забыл сказать, — хлопнул Лаин себя по губам. — Несравненная Саина Афели передавала подарок и конверт с просьбой о встрече.

— Вот как.

«Не забыл — не стал говорить там, где могут подслушать».

— Возможно, она сама подскажет, как ее лучше хвалить? — Хитро улыбнулся советник. — И покажет?

— Лучше подбери мне симпатичную львицу, я переночую в ее клетке, — передернул плечами Ноэль. — Напиши Саине, что поражен ее красотой и счастлив за выбор брата, о чем скажу нашему общему отцу, Его величеству, не позднее чем в седьмой день.

— Уже написал, осталось поставить подпись.

— Что бы я без тебя делал, — улыбнулся Ноэль.

— Но спать одному я тебе все равно не дам. Ты слишком загружен, тебе надо освободить голову, а у нас как раз в гостях театр из Фойн-Ласафа. И все девушки в нем говорят о герое из семьи Сават.

— Если актриса станет шептать мне, что нужно сказать королю…

— То хорошо заработает. Зато с тебя не возьмет ни монеты и будет страстна, как ураган из листьев роз.

Ноэль прикрыл глаза.

«Ненавижу дворец».

Глава 1

Традиция — штука крайне живучая. Когда-то феодал принимал в каменном замке подношения у крестьян и вершил над ними суд, а сейчас, по прошествии сотен лет, я сидел в кондиционированном коридоре городской резиденции графа вон Лаби, удерживая символический подарок для графа в руках. Так-то меня звали благодарить за услугу, оказанную его семье и наследнику — все-таки принял на себя ловушку, потерял гравилет и здоровье — но протокол встреч был един для всех.

Вот если бы я действительно пришел с улицы что-то просить — то и подношение должен был иметь соответствующее. А раз был приглашен за наградой — мог преподнести хоть открытку, купленную в почтовом киоске.

Являться совсем без ничего — тоже можно, если есть приставка «вон» перед именем или служишь императору. Ну или привержен идеям равенства — довольно популярным, но бесполезным. Потому как у аристократов особо не осталось ни прав, ни привилегий в мирной жизни — разве что унаследованные предприятия и сопутствующие им богатства. Но этого может добиться каждый. А вот обязанностей — тех было многовато, особенно во время войны.

В общем, лично я не видел смысла как-то нарушать необременительную традицию. Даже чуть заморочился — и вложил в подготовленный подарок немного времени и сил.

Дом, где принимал гостей граф вон Лаби, стоял близко к центру — солидная каменная махина в четыре этажа с мансардой. Лет строению было под две сотни минимум — даже проспект Печатников, на котором он находился, во времена постройки назывался иначе. «Охранный вал, южная сторона, третий дом» — так было подписано на небольшой ветхой фотографии, которую удалось раздобыть через факультет историков. Обошлась она в пять тысяч, отданные знакомому с четвертого курса — как-то пили и дрались вместе. Деньги тут же предложили пропить, но я уже спешил к студентам-художникам — пристраивать очередные пять тысяч, чтобы те за пару ночей достоверно перерисовали изображение с фотографии на более крупный формат, вставили в рамку и защитили стеклом, не забыв вставить под него и оригинал фото вместе с пояснительным текстом. Художники — тоже из числа невольных собутыльников, и тоже предложили кутить, но уже после завершения работы. Обещал подумать.

Так уж вышло, что художники — тонко чувствуют мир и поэтому привлекают девушек, историки — знают роскошные тосты и тоже привлекают девушек, а там, где прикормлено, не грех и порыбачить. В общем — хорошие ребята, никто не подвел по срокам.

Поэтому в руках, закрытое до поры подарочной бумагой, у меня было изображение дома вон Лаби двухвековой давности — о трех этажах, с совсем другими на вид зданиями-соседями. Но коридор, где я терпеливо дожидался, и кабинет графа — в то время точно существовали.

Десяти тысяч, разумеется, было жаль — но поверенный графа, когда проверял подарок и вчитался в пояснения, кивнул одобрительно.

Разумеется, ни мой подарок, ни моя просьба не были секретом для поверенного — он обязан был убедиться, что сам несложный церемониал награждения пройдет быстро и без накладок. Фактически, мою просьбу уже удовлетворили — и мэтр Агалле Лунк непременно примет меня в самом скором времени. Граф просто озвучит согласие — а дальше надо будет ждать точную дату и время от поверенного.

Гарантий, что визит к мэтру мне поможет — и контроль над внешней энергетикой как-то удастся обуздать — вообще никаких. Но хоть что-то.

На Аликсе, откуда я родом, даже предмета «внешняя энергетика» не было — от этого все проблемы. Если работа с внутренней энергетикой изрядно превосходила все, что знали местные, то «внешняя» — просто провал. Отношу это к менее энергонасыщенной оболочке у местных — ее легче повредить, поэтому внешние манипуляции на Земле имеют хоть какой-то смысл. На Аликсе единственное, что можно сделать — это швырнуть часть своей энергетики во врага, тогда будет шанс ошарашить или нанести хоть какой-то урон. Но это сродни брошенному в противника мечу и щиту — дело отчаянное. Промахнешься — считай, шансов не останется никаких. Зацепишь краем — ну, отсушишь руку, только он останется боеспособен, а ты — нет. Технику ему испортишь — тоже можно, если она не защищенная. Ну, расстроится он испорченному плееру или мобильному — так тот к следующему утру вновь станет работать. Надежнее добраться до врага в ближнем бою. Или пристрелить — это и на Земле гораздо распространённей, чем все эти внешние ухищрения.