Камарадас (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 3

— О! Разведка всё-таки дошла! — обрадовался он. — А я уже думал, ваш командир тебя к батарее пристегнул. Хотя чего это я? Откуда тут батареям взяться?

— Пока только предупредил лишнего не пить.

— Правильный мужик. Значит без фанатизма отметим ваше прибытие, всего по паре литров на рыло. — Он поставил передо мной холодную банку. — Пей, местное пиво, Кука называется. На вкус, конечно, будто его сначала кто-то уже выпил, потом снова в банку налил, но холодное. В Анголе это уже можно считать за счастье.

Я сделал несколько глотков.

— Да уж… Не «Жигулёвское».

— Не ворчи. Через месяц будешь уверять новичков, что лучше этого пойла ничего на свете нет. Здесь вкусы быстро меняются.

Мы чокнулись банками.

— Ну что, спрашивай. — Виталя откинулся на спинку стула — Вижу по глазам, что вопросов у тебя дохрена и больше.

— Ты давно здесь? — Я тоже сделал глоток пива.

— Почти год. С перерывом на госпиталь. Малярия решила, что без меня ей скучно. Второй раз уже знакомились.

— Тяжело было?

— Да ерунда. Всего-то неделю лежишь и пытаешься понять, кто украл твои мозги. Потом отпускает. Главное — не помереть со скуки. — Он засмеялся и махнул рукой. — Запоминай первое правило Анголы. Здесь тебя хотят убить буквально все.

— Даже так? — Я заинтересованно посмотрел на собеседника — А подробнее?

— Да не вопрос, давай перечислю. Комары хотят, мухи хотят, солнце хочет, вода, жара. УНИТА тоже во сне в гробу тебя видело, но они в этой очереди далеко не первые.

Я невольно улыбнулся.

— Нам уже про комаров рассказывали.

— Правильно рассказывали. Эти сволочи дисциплинированные. Как только солнце село — сразу строем на ужин. Причём белого человека они почему-то считают праздничным меню. Наверное, думают: раз прилетел из Советского Союза, значит, откармливали для них специально. — Он сделал большой глоток пива. — Поэтому полог над кроватью всегда натягивай, не забывай. Очень помогает. И следи чтобы он целый был. Марля эта легко рвётся. Лучше лечь спать попозже, но полог починить. И таблетки не забывай жрать, и репеллентами пользоваться тоже. Они конечно от местной влаги и пота долго не держаться, но всё равно помогают. А то некоторые умники, это я про себя если что, думают, что уж комар-то мне ничего не сделает. Где я, и где тот комар? А потом в госпитале с температурой под сорок осознают, как были не правы.

— Ты тоже таблетки пить забывал?

— Конечно. Я же самый умный был. — Виталя усмехнулся — До первого залета на больничку. Правда таблетки, что нам выдают тоже дрянь ещё та конечно. Говорят вредные они, если долго хавать, можно печень посадить. Мне в госпитале доктор говорил, что малярией ещё надо умудриться заразиться, а печень не вернёшь. Так что тут сам решай, что для тебе важнее — печень, или не болеть малярией. Я вот думаю, печень всё же нужнее, без неё говорят бухать нельзя.

Мы оба рассмеялись. Потом Виталя неожиданно стал серьёзнее, хотя улыбка с лица всё равно не исчезла.

— А вообще война здесь странная. — Он вытащил из-под подушки офицерский планшет и развернул карту. — Вот смотри. Сегодня советник работает в городе, завтра летит в буш, через неделю сопровождает колонну по саване. Потом снова штаб. И так по кругу, и не обязательно в той последовательности, что я тебе описал. Тут фронт везде, его не нарисуешь карандашом, он постоянно ползает по карте, как таракан по кухне.

— Часто по колоннам бьют? — Поинтересовался я. — в Афгане от этого были основные потери.

— Постоянно. Особенно если маршрут давно известен. УНИТА ребята терпеливые, могут несколько дней сидеть в засаде, пропуская мелочь, ради одной крупной колонны. Вообще снабжение воюющих бригад тут обычно похоже на прорыв обороны противника. Идешь, сбиваешь заслоны и засады, разминируешь дорогу, и так же обратно. Партизаны местные, они мне кажется вообще против всех воюют. Лишь бы пострелять. Хобби у них, наверное, такое. — Он почесал затылок. — А юаровцы вообще работают красиво. Авиация, разведка, коммандос… Не дураки они, к сожалению.

— Потери большие?

Виталя вздохнул, но почти сразу снова ухмыльнулся.

— Как тебе сказать… Новички обычно думают, что советник — это человек, который сидит в кабинете и умные советы раздаёт. Потом приезжают сюда и выясняется, что советник почему-то постоянно лазит по бушу вместе с ангольцами. — Он покрутил банку в руках. — За этот год уже нескольких знакомых недосчитался. Как эта заварушка в Куито-Куанавале началась, так и потери пошли больше обычного. Один подорвался на мине, другого осколком при отступлении ангольцев тяжело ранило, скончался потом в госпитале, ну и землянку советников прямым попаданием юаровского РЗСО накрыло. Благо там только один человек в это время был. Сразу на повал. Несколько раз наши в плен попадали. Два летчика со сбитого гражданского транспортника, механик по ремонту автотехники и гражданские, в Камабатале, больше шестидесяти человек. Целые семьи захватили, с женщинами и детьми. Пока их обменяли, многие погибли. Эти твари УНИТАвские, их несколько сотен километров на юг пешком гнали, вот они от истощения и болезней и гибли. После этого семьи сюда стараются не вести. Чего поделать — работа такая.

Несколько секунд он молчал, потом снова хмыкнул.

— Но знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Когда человека не пуля забирает, а вот эти гадские насекомые, про которых мы говорили.

Я вопросительно посмотрел на него. Виталя похоже не шутил…

— Ну да, так и есть. Не веришь, что ли? — Специалист по ПВО не весело хохотнул — А зря. Они тут всё переносят, не только малярию. Жёлтую лихорадку, гепатиты, дизентерию… Да бля, даже дизентерию. Попала мошка в рот, которая на дерьме местной зебры только что сидела, и готово. Здесь Серёга, местная живность иногда эффективнее диверсантов работает. Один наш инженер из обслуживания порта, умудрился за всю командировку ни разу за пределы Луанды выехать, зато умер от тропической инфекции. Я с нашими медиками говорил, они даже ничего не поняли, жуткий жар, который ничем не сбить, и через два дня нету парня. Другой вернулся домой после двух лет командировок вроде бы совершенно здоровым, а уже в Союзе выяснилось, что печень почти отказала. Подцепил какую-то местную гадость. Паразита какого-то. Вот так вот, а ты кривишься. Слушай дядю Виталю, целее будешь!

— Понял «дядя Виталя», с местной живностью и болезнями разобрались, я тебя понял, лучше тут ходить в скафандре. Ты мне лучше расскажи чего в самой Луанде происходит, тут безопасно?

— Относительно. Если сидеть внутри миссии — почти курорт. Даже бассейн есть.

— Видел.

— Только воды в нём почти никогда нет. Настоящий советский бассейн. По документам имеется, а купаться лучше в океане.

Я снова засмеялся.

— А если серьёзно, диверсанты иногда и сюда пытаются добраться. Бывали обстрелы, диверсии на электростанциях и водопроводах вообще едва ли не каждую неделю. Свет вырубается регулярно. Но жить можно. Особенно когда привыкаешь. — Он открыл ещё по банке. — Ты главное не переживай раньше времени. Первые две недели будешь ходить мокрый как после бани. Потом организм сдастся и решит, что так теперь будет всегда.

— Очень обнадёжил.

— Так я для этого к тебе и пришёл. Старослужащие обязаны поддерживать молодое пополнение. — Он снова рассмеялся. — Хотя если честно, вас сюда очень вовремя прислали. На юге сейчас жарко. В смысле не от солнца. Там такая каша заваривается, что советников начинают разбирать быстрее, чем они успевают чемоданы распаковать.

Он поднял банку.

— Ладно, давай за знакомство. И за то, чтобы мы через год здесь же сидели и точно так же пугали очередных новичков рассказами про ангольских комаров.

Мы просидели ещё около часа. Виталя успел рассказать с десяток армейских баек, половину из которых, как мне показалось, сам же и придумал. То у них крокодил якобы утащил сапог у часового, пока тот спал на посту, то обезьяна стащила планшет с секретными картами и потом целый день не давала его снять с пальмы. Мол стрелять было нельзя, УНИТАвцы рядом, а добровольно хвостатый диверсант сдаваться не хотел. Где в этих историях заканчивалась правда и начинались солдатские байки, понять было невозможно, но настроение после дороги они поднимали отлично.