Рассвет русского царства. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 18

Княгиня невесело усмехнулась.

— Это я и без тебя поняла, Дмитрий Григорьевич.

Она отпила кваса.

— Хорошо, — сказала она, — послушаем османов. Посмотрим, что они скажут, как себя поведут. После соберёмся ещё раз с владыкой и решим окончательно.

— Согласен.

— Но имей в виду, — она посмотрела на меня. — Окончательное слово всё равно моё. И если я скажу «только венецианцам», будет «только венецианцам».

— Иначе и быть не может, княгиня, — я склонил голову. Вот с такой Великой княгиней мне больше нравилось общаться.

Она кивнула и тогда я поднялся из-за стола.

— До обеда, княгиня.

— До обеда, Дмитрий Григорьевич.

Уже у двери я обернулся.

— Один совет, если позволишь.

— Говори.

— Когда придут османы… пусть подождут. Не сразу принимай. Они должны почувствовать, что им не рады, но всё-таки приняли. Это сразу собьёт с них половину спеси.

Мария Борисовна чуть улыбнулась.

— Я подумаю, — ответила она.

Закрыв за собой дверь, я спустился по лестнице во двор. Прыгнул на коня, которого подвели мои дружинники, сопровождавшие меня в Кремль.

Я успел съездить домой, переодеться в чистое, выпить кружку взвара с Алёной и вернуться обратно.

Когда я вошёл в тронный зал, владыка Кирилл уже стоял на своём месте.

Я встал справа от трона, а Кирилл слева.

Словно дожидаясь этого момента, в дверях появилась Мария Борисовна.

— Ну что ж, — сказала она, — османы уже достаточно ждали, пора бы их пригласить.

Великая княгиня сделала жест рукой, и двери в тронный зал открыли двое рынд.

Тут же в дверь вошли четверо. Я переводил взгляд с одного на другого, стараясь определить кто есть кто. И, судя по всему, первым шёл посол. Одеяния у него были явно богаче, чем у остальных.

За ним шли двое сопровождающих в длинных кафтанах с поясами, и последним был толмач. К слову, толмач был наш… русский. Видимо, кого-то из посольского приказа приставили.

— «Своего что ли не могли привезти?» — подумал я.

Тем временем посол поклонился. Но ровно настолько, чтобы соблюсти приличия.

— Великая княгиня Московская, — заговорил толмач, едва посол открыл рот. — Слуга владыки правоверных, Сулейман-бек, доставил тебе слова и поклон от своего господина.

Мария Борисовна слегка наклонила голову.

— Я рада принимать посланника. Прежде чем мы услышим слова твоего господина, позволь представить тех, кто стоит со мной. — Она показала рукой в мою сторону. — Боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, глава Боярской Думы. Это он разбил войска Великого хана Ахмата на Сурской дуге.

Я поклонился. Сулейман-бек посмотрел на меня внимательно. Дольше, чем нужно для вежливости.

— И митрополит Московский и всея Руси, владыка Кирилл, — продолжила княгиня и митрополит на этих словах поклонился… но не послу, разумеется, а повернулся для этого к Великой княгине.

Сулейман-бек снова поклонился. Уже всем троим по очереди. Потом выпрямился и заговорил. Толмач едва поспевал за ним.

— Великий государь, султан султанов, хакан хаканов, тень Аллаха на земле, повелитель Румелии и Анатолии, властитель Константинополя, завоеватель престола Византии, шлёт тебе, светлейшая княгиня Московская, своё высокое слово.

Когда слушал все титулы Мехмеда II, едва удержался, от аналогии, виденной мной в сериале Игры Престола: Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Бурерождённая, Неопалимая, Матерь Драконов, Кхалиси… и так далее.

— Великий повелитель, — продолжал толмач, — наслышан о доблести московского воинства. Победа над безбожным Ахматом, врагом Стамбула не менее, чем врагом Москвы, дошла до ушей султана и обрадовала его сердце. Ибо враг моего врага, мой друг, как говорят мудрецы.

(от авторов: Османская империя в этот период поддерживала Крымское ханство, которое часто выступало против Большой Орды. И такое положение вещей продолжалось, даже не взирая на то, что Крымское ханство поддержало Ахмата в походе на Русь.

НАПОМИНАЕМ: В реальной истории, Османская империя видела в Крымском ханстве важного союзника в регионе. После завоевания Крыма в 1475 году и установления сюзеренитета над ним в 1478 году султан Мехмед II начал активно поддерживать крымских ханов в их борьбе против Большой Орды. Это было частью стратегии по ослаблению бывших ордынских государств и укреплению своего влияния в Северном Причерноморье.)

Выслушав перевод толмача, я усмехнулся.

— «Ах вот как. Уже друзья».

Я скосил взгляд на Марию Борисовну, в отличие от меня, на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Великий повелитель, — посол сделал короткую паузу, — желает приобрести у Москвы орудия, которыми боярин Строганов разбил Ахматово войско, а также порох. Султан готов платить золотом. И столько, сколько княгиня сочтёт справедливым.

Тут он замолчал.

Византийского золота при Мехмеде стало много, и они могли себе это позволить. Жест, несомненно, красивый. Особенно по сравнению с венецианцами, которые просто сказали «серебром, хорошо».

Мария Борисовна некоторое время молчала, после чего сказала.

— Сулейман-бек, твой господин не первый, кто сегодня говорит со мной об орудиях.

Толмач перевёл. На что Бек слегка прищурился.

— Сегодня утром, — продолжила княгиня, — я принимала послов светлейшей республики Венецианской. И просили они меня о том же самом. Поэтому я спрашиваю тебя… почему я должна продать пушки именно вам, а не им?

Толмач переводил, а я наблюдал.

У Бека дёрнулась левая бровь, но и только.

— Светлейшая княгиня, — переводил толмач, — мудрость твоего вопроса не уступает мудрости твоего покойного супруга, да будет к нему милостив тот, в кого вы веруете. Я отвечу прямо. Венецианцы прогнили изнутри. Им неведомо слово честь и мужество, именно поэтому они сражаются чужими руками. Сегодня дож и сенат просит у вас орудия против моего господина. Завтра она будет торговать вашими людьми на рынках Кафы, как делала это сто лет, пока вы платили дань Сараю. — Бек чуть наклонился вперёд. — Дож не друг тебе, светлейшая. Дож — купец, а купец продаёт всё, что не привязано, включая дружбу.

Я молчал. Удивляясь тому, как хорошо подготовился посол. Он словно знал, чем нас зацепить. Вот только про рабов он зря вспомнил. Ведь они тоже покупали на свои галеры православных людей.

— Великий повелитель, — продолжал толмач, — не просит дружбы. Он просит торговли. Как между равными сторонами. Орудия за золото. — Он сделал паузу. — Но, если светлейшая княгиня всё же изберёт сторону Венеции… султан запомнит.

Посол говорил, не повышая голоса, тем самым старясь дать понять, что они не угрожают, а констатируют факт. Толмач даже постарался передать ту же интонацию. И я мог однозначно сказать, посол от османов в разы компетентнее, чем венецианский.

— Сулейман-бек, — серьёзным тоном сказала Мария Борисовна, — я тебя услышала и считаю, что твои слова разумны. Однако, слова венецианцев тоже были разумны. — Она положила ладони на подлокотники. — Я не приму решения сегодня. Ни в твою пользу, ни в пользу дожа. Мы подумаем и позовём тебя снова, когда будем готовы.

Толмач перевёл, и Бек с уважением поклонился. И в этот момент я решил задать вопрос, который почему-то не подняла Мария Борисовна.

— Уважаемый Сулейман-бек, как тебе должно быть известно, погода в нашей стране крайне сурова. В связи с этим весна и осень становится тяжким испытанием не только для наших дорог, но и для городов. В связи с этим мы хотели бы построить канализацию в Москве и провести дороги. Но для этого у нас мало людей, — слукавил я, — кто мог бы этим заняться. Могли ли мы договориться о найме мастеров?

Сулейман-бек дождался перевода толмача, и внимательно посмотрел на меня.

— Если Светлейшая княгиня, — поклонился посол, — даст согласие на продажу орудий, то, думаю, мы сможем решить этот вопрос.

— Благодарю за ответ, — ответил я.