Возрождение клана (СИ) - Демидов Джон - Страница 29

Кирут, этот грязный, жестокий, но такой покорный ему город, буквально лежал у его ног, как собака, готовая лизать хозяйскую руку. Он знал в этом городе каждый переулок и каждого торговца, знал, где и на кого можно нажать, чтобы получить больше филок, а еще он знал — где можно ударить, чтобы посеять страх.

Жизнь разумных для Торвина не значила совершенно ничего. По-сути — она была самым обычным расходным материалом, или, если угодно, инструментом для достижения более значимых целей. Он не помнил имён своих жертв — их было слишком много. Зато он прекрасно помнил их лица в момент, когда они теряли последнюю надежду: их глаза сразу же затуманивались страхом, а последние силы мгновенно покидали их тела.

Это было его любимым зрелищем, и он мог смотреть на него часами, потягивая дорогое эльфийское вино и перебирая в уме список новых заказов.

У Торвина была целая сеть осведомителей — продажных чиновников, запуганных стражников, подкупленных торговцев и простых граждан Кирута, а потому он знала обо всём, что происходило в его городе, быстрее, чем кто-либо другой. Вот только когда налаженная им сеть вдруг дала сбой и информация перестала поступать, он сначала не придал этому значения.

Первой пропала Эльзара Ледяной взгляд.

Спустя некоторое время он выяснил, что это случилось в тот вечер, когда она отправилась в банный комплекс «Золотые воды» — своё любимое место для отдыха и интриг. Она не вернулась оттуда ни через три часа, ни через пять, ни на следующее утро.

Охрана, встревоженная долгим отсутствием VIP-гостя, обыскала весь комплекс, но не смогла найти никаких следов. Ее кабинка оказалась пуста, а личные вещи лежали на своих местах, словно она ушла из комплекса совершенно голая, что для этой девушки было совершенно неприемлемо.

Торвин узнал об этом от своего личного помощника — мелкого, юркого человечка по имени Верн, который всегда появлялся из ниоткуда и так же бесшумно исчезал, когда его присутствие становилось ненужным. Верн был труслив, но невероятно исполнителен, и Торвин крайне ценил его за это, хоть иногда и позволял себе помечтать о том, как хорошо было бы однажды задушить его за слишком сильное желание угодить.

— Господин, — сказал Верн, склоняясь в почтительном поклоне, — Эльзара и правда куда-то пропала. Мы обыскали весь комплекс, допросили персонал, проверили всех, кто посещал комплекс в тот вечер, но никто ничего не видел, никто ничего не слышал.

Торвин, услышав такие вести, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на помощника своими холодными голубыми глазами, которые не выражали ни тревоги, ни беспокойства… Только лёгкое, едва заметное раздражение.

В конце концов он вздохнул и ответил равнодушным голосом:

— Она часто так делает, когда находит себе какую-нибудь очередную игрушку и истязает её до тех пор, пока та не сломается. Иногда это занимает несколько дней, так что через пару дней, как только наиграется, она обязательно вернется.

— Но, господин, — осмелился возразить Верн, — её амулет сейчас неактивен и мы никак не можем её найти!

— Значит, она не хочет, чтобы её нашли, — отрезал Торвин. — Оставь меня, а если тебе будет спокойней — перекрой портальную площадь и не смей беспокоить по пустякам!

Верн поклонился и исчез, а Торвин снова взялся за бокал с вином. Эльзара была ценной пешкой в его большой игре, потому что её ментальные способности и умение внушать страх напополам с холодной жестокостью делали её по-настоящему незаменимой в тех случаях, когда нужно было без лишнего шума сломить волю противника.

Однако ее ценность была не настолько высока, чтобы волноваться из-за её временного отсутствия, тем более она и правда временами исчезала, но всегда возвращалась и раздражала его безэмоциональной улыбкой на своем бледном лице.

Очень скоро Торвин понял, что зря он не послушал своего помощника и где-то в глубине души у него зашевелился маленький, противный червячок сомнения, что в городе появились какие-то силы, которые осмелились бросить вызов даже ему, а когда пропал Каргаш Молот, червячок превратился в твердую уверенность.

Об исчезновении еще одного своего «заместителя» Торвин в очередной раз узнал от Верна, который без стука ворвался в его кабинет, совершив тем самым поступок неслыханной наглости, и в обычное время за такое пренебрежение правилами его гарантированно ждала бы крайне быстрая и болезненная смерть, но в этот раз Торвину и самому было совсем не до правил…

— Господин! — воскликнул помощник, дрожащим от волнения голосом. — Каргаш не вернулся из игорного дома! Он ушёл туда вчера вечером, там подцепил каких-то баб, и с тех пор его никто не видел!

— Баб? — переспросил Торвин, у которого в голосе появились нотки злости. — Удалось выяснить, что это были за бабы? Кто они? Откуда пришли? Кто их нанял?

— Неизвестно, господин, — ответил Верн, чье лицо побледнело куда больше обычного, хоть и казалось, что это было невозможно. — Охрана говорит, что он часто уходил оттуда с различными женщинами, но на утро он всегда возвращался, а сейчас… Его нигде нет, и его личный амулет неактивен, точно так же, как у Эльзары!

После этих слов Торвин медленно встал из-за своего стола, и выглядел он при этом настолько опасно, что Верн сглотнул и попытался отодвинуться, вполне обоснованно переживая за собственную жизнь, но ему крупо повезло, что злость хозяина кабинета была направлена не на него.

— Значит, так, — прорычал взбешенный Торвин.

— Поднимай всех, понял? Всех, кто у нас есть. Не жалей филок, пусть они перевернут каждый камень в этом городе и найдут моих людей!

— Слушаюсь, господин, — поклонился Верн, и тут же выбежал из кабинета господина от греха подальше, чуть не споткнувшись при этом о ковёр.

Торвин остался в одиночестве, и сам не заметил, что его унизанные перстнями пальцы начали нервно барабанить по столу. Пропали двое из его ближайших приближённых. Двое, которые ненавидели друг друга с такой силой, что добровольно никогда бы не оказались в одном месте… Была ли в этом связь? Непонятно…

Эльзара презирала Каргаша за его грубую, животную силу, а Каргаш ненавидел Эльзару за её хитрость и умение играть чужими жизнями. Они не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга, если получалось так, что они встречались.

— Кто-то объявил мне войну, — прошептал наконец-то осознавший Торвин. — Кто-то посмел бросить мне вызов, но они даже не представляют — с кем связались… Я заставлю их пожалеть об этом, а потом продам их семьи культу Ульгара… Да…

После этого время для Торвина потянулось невыносимо медленно. Он активно рассылал своих людей по всему Кируту, которые бесцеремонно обычкивали все дома, подвалы и даже склады. Они опрашивали свидетелей, запугивали торговцев и рыскали по городу, как стая голодных псов, которая вынюхивает добычу… Вот только всё было тщетно.

У Торвина создавалось ощущение, что против него работал не отчаянный одиночка, как он подумал сначала, а какая-то неведомая, могущественная организация, члены которой настолько искусно заметали следы, что найти их не представлялось возможным. Ни одной улики, ни одной зацепки… Его заместители просто пропали, будто их никогда и не существовало.

Больше всего Торвина бесило осознание, что даже перекрытая портальная площадь, на которой досматривали всех и каждого, не мешала этим неизвестным вольготно чувствовать себя на территории ЕГО города, и это буквально выводило Торвина из себя.

Он метался по своему особняку, разбивал дорогую посуду, срывал злость на прислуге, а в очередном порыве гнева он даже задушил двух своих служанок, которые, как ему показалось, слишком медленно убирали со стола! Их тела оперативно унесли, а на их место сразу же поставили новых, но все это прошло мимо сознания Торвина.

— Ничего! — рычал он, стоя у окна и глядя на город, который, казалось, насмехался над ним своей спокойной, размеренной жизнью. — Ничего не нашли! Вы все ничтожества! Бесполезные твари!