Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 86

— В таком случае ей понадобится поддержка.

— У нее будет поддержка. Моя семья ей поможет. Максим не оставит её. Но я в картине этого мира лишний человек.

— Я согласна с тем, что твое состояние может доставить Вивиен неудобств. Согласна и с тем, что в будущем это, возможно, отрицательно скажется на детях. И ей будет больно, если они начнут спрашивать, почему папа их забыл.

— Однако есть «но», — догадываюсь я.

— Есть, — кивает Оливия. — Её мир никогда не будет полным без тебя. Точно так же, как и твой. Подумай об этом. Переживать боль вместе легче, чем порознь. Иначе ты бы не чах над книгами в этой комнате. Только посмотри на себя. Совсем исхудал за месяцы поисков. А за последнюю неделю стал еще бледнее. Мне все больше начинает казаться, что ты мертв.

— А я не чувствую себя живым, — равнодушно произношу я.

Человек, живущий в воображении, давно мертв. Но именно воображение дает возможность жить. Я дышу, пока вижу Вивиен. Она везде. Сидит рядом со мной, когда я завтракаю, и улыбается. Лежит в моей кровати, когда я ложусь спать. Сидит рядом со мной в автомобиле, поправляя свои очки. А я… Я будто угасаю. Таю, как восковая свеча.

***

Вивиен

— А зачем тебе пекарня, если ты и так работаешь у Власовых? — спрашиваю я, когда мы покидаем заведение, принадлежащее Максиму.

— Хобби. — Он заводит автомобиль и выезжает на дорогу. — Поедем в библиотеку?

— Да.

— Если хочешь, можем заехать в детский магазин, — предлагает мужчина. — Ты присмотришь кроватки для детей. Или еще что-нибудь.

— Можно. — Я накрываю ладонью живот и глажу его. Жаль, что не могу выбрать все с отцом своих детей.

— Есть что-то, что тебя беспокоит, Вивиен? — неожиданно спрашивает папа.

— Нет, — шепотом отвечаю я. — Что меня может беспокоить? Все в порядке.

— Так говорят люди, которым есть о чем переживать. — Максим пристально смотрит на дорогу, но появляется ощущение, словно он видит меня насквозь. — Но ты не обязана мне рассказывать.

Нам еще далеко до дочери и отца, которые делятся между собой секретами, своими переживаниями. Но почему-то мне хочется поделиться с ним всеми моими чувствами.

— Просто я думаю над тем, что Валериан совершенно не интересуется детьми, — признаюсь папе.

— А тебе бы хотелось, чтобы он расспрашивал о них и принимал участие в их жизни? — спокойно интересуется Максим.

— Мне бы хотелось, чтобы у моих детей был папа. Чтобы они не были лишены чувства безопасности. Чтобы не смотрели на других детей с завистью.

— А ты завидовала другим детям? — Он бросает на меня внимательный взгляд, всматриваясь в глаза.

— Да. Других детей защищали отцы. В случае чего они могли закричать, что расскажут папе, как их обижают. И знаешь, чему я завидовала сильнее всего? Их уверенности. Они всегда верили, что папа — это герой. Знали, что их спасут. А мне постоянно приходилось спасать себя самой. — Я грустно улыбаюсь уголком губ. — Мне как никому другому известно, что место отца никому не заменить. Оно другое. Особенное. Тем более для девочек.

— Прости, что меня все это время не было рядом с тобой, — с сожалением произносит Максим. — Если бы я только знал о твоем существовании. Если бы только знал…

Ему самому неприятно то, что его не было в моей жизни. Но я все понимаю. Не злюсь и не обижаюсь. Ведь он не знал обо мне. Жаль, что не знал.

— А что касается Валериана, мне кажется, тебе нужно поговорить с ним. — Папа хмурится.

— Мне не о чем с ним говорить, — обиженно бросаю я.

— Разве? — Он вопросительно вскидывает бровь. — Я думаю иначе. Дети, которых ты носишь, это уже повод поговорить. Подумай над этим. Согласен, это непросто. Но кто-то должен поступить по-взрослому. Отодвинуть обиды на второй план и подумать о будущем малышей.

— Ты считаешь, что мне надо встретиться с Валерианом? — удивляюсь я. Мне казалось, что он посоветует держаться от него подальше. Хотя зачем ему такое советовать?

— Да. Именно так я и считаю, Вивиен. Подумай над моими словами. Возможно, тогда все наладится.

Мне кажется, что в словах Максима есть подтекст, но я не могу прочитать его. Однако обещаю себе подумать над тем, чтобы увидеться с Валерианом. Ради детей. В качестве их матери, а не женщины, когда-то принадлежавшей Власову.

Глава 42.

«…МЫ ГОВОРИМ, ЧТО ЖИЗНЬ — БОРЬБА…»

Вивиен

22 июля. 03:21.

Страх… Мое тело дрожит, а шаги становятся тяжелее. Темнота вокруг пугает до чёртиков. Бороться нет сил. Спрятаться негде. Я словно нахожусь в пустоте.

Обняв себя за плечи, ощущаю, как холодный воздух касается кожи. Лёгкий ветерок бьёт в лицо, и я иду ему навстречу, надеясь, что он выведет меня к свету.

Это не реальность. Сон. Я уверена в этом, но не могу проснуться. Знаю, что сплю сейчас в кровати в замке Власовых. Однако это никак не помогает мне. Кошмар слишком сильно завладел мной. Он затягивает мою душу всё глубже и глубже.

С каждым шагом я всё больше боюсь оказаться на краю обрыва. Боюсь, что провалюсь в бездну или встречу монстра. В голове возникают разные образы, ужасающие своим уродством.

Когда тишину вокруг нарушает лязг цепей, я замираю. Рядом со мной кто-то есть, и теперь мне страшно даже шевельнуться.

— Проснись, Виви, — прошу саму себя. — Проснись же.

Толстые стены сна не позволяют открыть глаза. Но в темноте появляются огоньки, напоминающие падающие звёзды. Они освещают всё вокруг, и я наконец-то вижу. Первым делом в поле моего зрения попадают решётки. А за ними… За ними есть человек.

У меня нет желания сокращать между нами расстояние, но тело само движется вперёд. Фигура передо мной становится чётче. Это высокий парень, висящий на цепях посреди небольшой камеры. Его ноги уже согнулись в коленях. Видно, что у него нет сил. Голова опущена вперёд, а по рукам течёт кровь.

Я приглядываюсь и вижу узоры на его обнажённой груди. Очень знакомые узоры, но сейчас их меньше. Весь торс покрыт синяками и открытыми ранами.

— Валериан, — дрожащим голосом произношу я, обхватывая ладонями прутья. Но не получаю никакой реакции. — Валериан! — Начинаю трясти их, словно смогу открыть дверь, которой здесь даже нет.

Я просовываю руку между решёток, пытаясь дотянуться до Валериана. Но между нами останется расстояние в несколько проклятых сантиметров. Однако сейчас они кажутся мне годами, разделяющими нас.

— Валериан. — Мой голос дрожит, а по щекам скатываются слёзы. — Пожалуйста. Пожалуйста. — Не знаю, о чём прошу его. Жить?

Внезапно он поднимает голову, и я сталкиваюсь с уставшим взглядом серо-зелёных глаз. Власов смотрит на меня, но… Но не видит, потому что слеп.

Сейчас Валериан просто молодой парень. На вид ему лет восемнадцать. И мне безумно хочется утешить его, спасти. Но словно назло, всё вокруг начинает рассеиваться, а меня уносит из сна. Уносит от него.

Я резко просыпаюсь и сажусь на кровати, накрыв ладонью грудную клетку. Меня передергивает несколько раз, дыхание сбивается, а по лбу стекает холодный пот.

— Валериан, — шепчу я, прежде чем вскочить с кровати и выбежать из спальни. Бегу в сторону его комнаты, которая находится не так далеко от моей, но натыкаюсь на запертую дверь. Несколько раз дёргаю ручку и только после этого мирюсь с тем, что это был всего лишь кошмар.

Из моего горла вырывается смешок, когда я осознаю, что несмотря на причинённую мне боль, всё равно бегу спасать этого мужчину. Жизнь не учит меня ничему. А может, я просто слишком мягкосердечная для неё.

***

Утро сегодня кажется мрачнее, чем обычно. Даже воздух вокруг ощущается тяжёлым, вязким. А моё настроение полностью подходит под него. Не знаю, что именно стало причиной этого: то, что я не выспалась, или кошмар.

Мне не удалось выбросить из головы образ Валериана. В частности, его взгляд. Эти глаза, которые смотрели на меня, но не видели.