Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 15

— Если вы закончили разглядывать меня, то можете забирать свой блокнот, — равнодушно говорит Призрак, заставляя меня покраснеть до кончиков ушей. Он заметил, что я пялюсь на него.

— Простите. — Я хватаю ежедневник и кусаю кончик языка.

— Я распоряжусь, чтобы книги доставили в библиотеку. — Мужчина берет свои папки и упаковку, которую протягивает мне.

— Что это? — интересуюсь я, забирая бордовую коробочку.

Валериан ничего не отвечает и встает с дивана. Он подходит к своему столу и, надев очки, принимается за работу. Несколько секунд я наблюдаю за ним. Жду, что Власов что-нибудь скажет, но этого не происходит. Странный…

Я открываю упаковку и удивлённо вскидываю брови, увидев перед собой множество макарон разных цветов. Их сладкий аромат так и манит попробовать каждый десерт. Но вместо этого я вновь смотрю на моего Призрака. Он не обращает на меня внимания. Однако я не могу понять, зачем мужчина приносит мне сладкое. И спрашивать не хочу. Боюсь услышать ответ.

— Благодарю, — вполголоса говорю я, мысленно прощаясь с диетой.

***

Валериан

— Что произошло? — Я выхожу из библиотеки, натянув повязку на глаза и закрывая за собой дверь. Мои слух и обоняние фокусируются на Исааке, который вытянул меня, чтобы поговорить наедине. Видимо, случилось что-то серьезное.

— Рагнар сказал, что вчера брат ходил к Аве, — сдержанно отвечает старший.

Ава… Эта женщина исчезла из моих алгоритмов в тот момент, когда объявила, что не является моей матерью. Но из-за неё одна колонка в схеме опустела, и я не смог вписать туда имя своей настоящей мамы. Не потому что она уже мертва. Просто я никогда не знал её. Не видел. Даже на фотографиях, потому что их сложно найти или невозможно.

Родочинская Валериа Викторовна — женщина, зачавшая меня ради мести, но отказавшаяся от неё ради меня же. Мама, которая стала самой большой загадкой в моей жизни. Она причина множества вопросов в голове, оставшихся без ответов. Но я найду информацию о ней. Обязательно найду.

— Он ничего не говорил об этом, — произношу я ровным тоном, запирая в мыслях призрак Валерии.

Я заходил к Демьяну после завтрака. Мы поговорили о работе, и я даже заметил, что у брата был немного уставший голос. Но предположил, что это из-за обязанностей Префекта, забирающих у него все силы. К тому же он обычно рассказывает о том, что виделся с Авой. Поэтому я не подумал о ней.

— Не говорил. Но, судя по сломанной мебели в его кабинете, между ними что-то произошло, — тяжело вздыхает Исаак.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? — уточняю я.

— Да.

— Почему сам этого не сделаешь?

— Я не фанат разговоров о суке, которая бросила своих детей. А Алан недалеко ушел от Рагнара. Эти двое пойдут убивать её, если услышат что-то не то.

— Будто ты не желаешь ей смерти.

— В этом замке нет того, кто не желает этого, — ухмыляется старший. — Так ты поговоришь с братом?

— Не сегодня. Раз Демьян сломал мебель и умолчал об их встрече, ему нужно время, чтобы полностью успокоиться. Поговорю с ним через пару дней. И вы не задавайте ему лишних вопросов.

— Я бы не стал так рисковать, учитывая, каким подавленным он выглядел.

Я слабо киваю Исааку и возвращаюсь в библиотеку. Беседы с ним всегда вызывают у меня мысли о том, каково это оказаться на его месте. Старший — эмпат, способный чувствовать эмоции людей, улавливать их изменения и лепить из себя то, что нужно другим. Но только если ему это необходимо. Я даже уверен в том, что он умеет видеть грехи человека, лишь взглянув на него. Каким-то образом брат разгадывает пороки с помощью одной только внешности. А я даже на лица смотреть не могу, потому что они превращаются в страшные гримасы. Однако в моей жизни появилось исключение.

Сев за стол, я вновь стягиваю повязку и собираюсь вернуться к работе с документами, но Вивиен не дает мне этого сделать. Девушка встает напротив и ставит передо мной наполненную до краев конфетницу, которую я оставил на одной из полок.

— Вы любите сладкое, Валериан? — слегка нахмурившись, интересуется Виви.

— В меру. — Я отодвигаю документы в сторону и скрещиваю пальцы перед собой.

— Тогда ешьте конфеты время от времени. Иначе у меня появляется мысль, что вы желаете, чтобы я заработала сахарный диабет или кариес.

— Думаете, я таким образом пытаюсь избавиться от вас?

— А вы пытаетесь? — Вивиен недоверчиво щурится.

— Для этого есть более действенные способы. — Я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю за сменой эмоций на лице девушки. Волнение, тревога и страх. Гребаный шедевр.

— Какие? — Её голос становится тише.

Я могу убить тебя и перестать постоянно думать о тебе. Могу вырезать твое сердце и сохранить в качестве трофея. Могу запугать до такой степени, что ты будешь держаться подальше от замка. Или же сломать тебя, насилуя твое тело и душу на протяжении чертового месяца. Тогда ты не сможешь выйти даже из собственной комнаты.

— Например, я могу уволить вас, — равнодушно отвечаю я.

Виви медленно выдыхает, но я улавливаю ее напряжение. И это чертовски приятно — чувствовать чьи-то эмоции, знать их, упиваться ими. Это земной рай, от которого я не готов отказаться. Нечто настолько прекрасное для меня, чего нормальному человеку не понять.

— О! — Вивиен пожимает плечами. — Вы этого еще не сделали, значит, все в порядке. — Она широко улыбается, и у неё на щеке появляется ямочка.

Я замираю на мгновение и перестаю дышать. Слышу, как ритм сердца увеличивается, а сосуды леденеют. Невозможно, чтобы это происходило одновременно. Но это случается.

— Все в порядке, — хриплым голосом произношу я.

— Отлично. Кстати, я хотела узнать, у кого мне можно попросить выходной?

— Выходной? — Я сжимаю кулак под столом, пытаясь вернуть себе привычное состояние. — Зачем вам выходной?

— У моей соседки свадьба, и я должна на ней присутствовать. Она лично меня позвала, и будет некрасиво отказывать ей.

Свадьба. Выходной. Моя конфетка в обществе других мужчин. Мне совсем не нравится такой расклад.

— Когда вам нужен выходной?

— На следующей неделе. В четверг.

Я делаю глубокий вздох и наклоняюсь вперед. Пристально смотрю в большие глаза Виви и сжимаю челюсть. Под кожей пульсирует ревность. И сейчас она в разы сильнее, чем вчера. Потому что я не смогу пойти на это мероприятие и проследить за Вивиен. Много людей и незнакомое место отрицательно повлияют на меня. Мне не удастся с этим справиться.

— Нет, — рычу я, испепеляя её взглядом.

— Что? — растерянно переспрашивает девушка.

— У вас много работы, поэтому будьте добры вернуться к ней. А ваша соседка, уверен, выйдет замуж и без вашего присутствия.

— Но… — Она часто хлопает глазами, пока её взгляд бегает по поверхности стола. Пытается подобрать слова, но теряется. Кажется, Виви ждала совершенно иного ответа от меня. — Если дело в работе, то я могу выйти в воскресенье.

— Не можете, — холодно бросаю я.

— Почему?

— По воскресеньям я запираю библиотеку. У меня есть свои дела. — Наглая ложь, которую я говорю, чтобы не позволить девушке пойти на свадьбу.

Вивиен поджимает губы и слегка краснеет. В её взгляде нет гнева, скорее беспокойство. Она о чем-то думает, и это явно тревожит её. У меня появляется дикое желание пробраться к ней в голову и почитать её мысли. Жаль, что это невозможно.

— Хорошо, — сиплым голосом произносит Виви, прежде чем вернуться к работе.

Весь оставшийся день проходит в обыденном режиме. Я покидаю библиотеку во время обеда и возвращаюсь к тому времени, когда девушка уже поела. Она молча перебирает книги у стеллажа, а я украдкой наблюдаю за ней. Мы и так нечасто разговариваем, поэтому её молчание не беспокоит меня. Но воздух вокруг как будто тяжелеет. И эта тяжесть плохо сказывается на мне, потому что теперь положительные эмоции сменяются отрицательными. И они тоже слишком хорошо ощущаются мной. Особенно, когда Вивиен уходит, оставив на полках коробку с десертами, к которым даже не притронулась.