Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 105

— Снюсь? — Мои ладони оказываются на его твёрдой грудной клетке.

— Снишься и добавляешь хаоса в мою голову. Я пытаюсь справиться с этим беспорядком, но ты постоянно находишься рядом и мешаешь мне. Кто ты для меня, чёрт возьми? — Его рычание волнами проносится по моему телу. — Почему я боюсь тебя?

— Боишься? — Мои брови ползут вверх от шока.

— Я не помню тебя, но сердце узнаёт. Я что-то чувствую с тех пор, как увидел тебя. Но этого не должно происходить. Моё сердце не должно работать. Оно всегда было мёртвым. Всегда. А ты... Почему ты любишь меня?

На моих губах появляется улыбка. Я накрываю ладонью щеку Валериана и вижу в его глазах смятение, страх. Вижу настоящие эмоции.

— Ты какая-то другая. — Он сжимает челюсть. — Я могу смотреть на тебя.

— Тебе кажется это странным?

— Нет. Правильным. Словно всё так и должно быть. Словно так и было всегда. — Власов запускает пальцы в мои волосы и дёргает их назад, причиняя мне боль. — Почему. Ты. Любишь. Меня?

— Просто так. — По моей щеке скатывается слеза. — Просто потому что ты есть. Просто потому что моя душа привязана к твоей. Мне не нужны причины, чтобы любить тебя, родной. Мне просто нужен ты. Ты есть, и этого достаточно.

Валериан смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Его дыхание становится глубоким, а зрачки расширяются. Губы дрожат от эмоционального всплеска. И я вижу в нём своего мужа. Моего Сталкера, на секунду вырвавшегося наружу.

— Улыбнись ещё, — требует он.

Уголки моих губ поднимаются в лёгкой улыбке.

— Ещё. — Валериан смотрит на меня сверху вниз, как безумец, одержимый моей эмоцией.

Моя улыбка становится шире, а его взгляд проникает глубже. Особенный взгляд, в котором растаяли ледники и происходит извержение вулкана.

— Я хочу причинить тебе боль. — Его дыхание касается моих губ.

— Знаю. Ты всегда этого желал, — говорю совершенно спокойно.

— Хочу увидеть кровь на твоей коже. Тебя это не пугает?

— Нет.

Валериан наклоняется вперёд и проводит языком по моей шее. Я прикрываю глаза, впиваясь пальцами в его грудь. Мои ладони охватывает дрожь.

— Зачем ты пришла? — хриплым голосом спрашивает он. — Зачем пришла? Зачем?

— Я могу уйти, если ты этого желаешь. — Мне не хочется, но я готова.

Мои слова остаются без ответа, но после них его руки грубо срывают с меня пижаму. В глазах мужа нет голода или похоти, только гнев. Не уверена, что ему удастся его обуздать. Но знаю, что он не причинит мне боль.

— В дневнике написано, что ты спишь обнажённой. Всегда. — Моё нижнее бельё превращается в порванную ткань. — Ты будешь спать так со мной.

Валериан укладывает меня на кровать и нависает надо мной. Прищурившись, снимает мои очки и убирает их на прикроватную тумбу. Его ладонь скользит по моему телу, изучая каждый изгиб и пробуждая во мне жар. Но я сдерживаю стоны, потому что не хочу отвлекать мужа.

Шея, грудь, живот, бёдра и клитор горят после его рук. Он словно заново читает меня как книгу, сюжет которой стёрся из памяти, но не забыт до конца. А я готова вновь открыться моему читателю. Потому написана именно для него.

***

Валериан

Я долго разглядываю Вивиен после того, как она засыпает. Изучаю её тело, которое помню и не помню. Прикосновения к ней доказали мне, что мои руки знают изгибы этой девушки. Мой холод знает её тепло. И мы подходим друг другу, как две половинки яблока.

Аромат ежевики, исходящий от кожи беременной незнакомки, слишком знаком мне. Она моя жена. Об этом говорит татуировка на моей груди. Я разглядывал её часами, прекрасно понимая, что не набил бы просто так. О нашей близости кричит имя, написанное кровью на стенах этой комнаты. Не просто Вивиен, а Виви.

Виви...

Ей однозначно подходит этот вариант. Словно клеймо, поставленное мной на её светлой душе. Такой сверкающей, что это видно по карим глазам, напоминающим пустыню, осень и падающие листья.

Я неустанно вдыхаю аромат жены и чувствую, что она пахнет как новая жизнь. В ней нет пыток, слепоты, Игната, боли и пустоты. В ней есть эмоции, красота, свет и любовь. Любовь, чёрт возьми. Разве после прожитого ада можно в неё поверить? Можно допустить мысль, что она существует? Это наивно, глупо. Но мои братья не наивные идиоты. Однако нарушили слово, данное когда-то друг другу. Они полюбили, женились, и у них родились дети.

Для меня прошло несколько дней с того момента, когда Демьяна отправили на Лудус. За мгновение всё изменилось. Игнат погиб. Его нет. Но теперь у меня есть жена и дети, которых я никогда не хотел. И неизвестно, каким отцом для них стану.

Я покидаю спальню ещё до пробуждения Вивиен. Весь день после ночи, проведённой с ней вместе, стараюсь не смотреть на неё. Однако мне не удаётся. Постоянно хочется взглянуть на то, как она ходит. Эта маленькая девушка с выпирающим животом, распущенными длинными волосами и очками, постоянно сползающими с её глаз. Моя жена выглядит милой и не принадлежащей моему тёмному миру. Скорее как волшебное существо. Как нимфа. Точно. Как маленькая чудесная нимфа.

***

Вивиен

— Как ты себя чувствуешь? — Я сажусь на край койки Аурелии, принимающей к своей груди Сэма. Она выглядит как мать, встревоженная тем, что может обделить его вниманием и разбить сыну сердце.

— Так, словно из меня вылезло два маленьких человека, — улыбнувшись, отвечает она. — Надеюсь, ты не охраняла дверь, слушая мои крики?

— Возможно, совсем немного. — Мой взгляд падает на Демьяна, держащего в руках дочерей и пристально поглядывающего на меня.

— Валериан тебя обижает? — внезапно спрашивает он, застав меня врасплох.

— Нет. — Я отрицательно мотаю головой.

— Почему ты вчера плакала?

Откуда он знает?

— Рагнар сказал, — говорит так, словно услышал мой немой вопрос.

— У нас с Валерианом всё хорошо, — твердо произношу. Не считая того, что вчера мы вместе ночевали, а утром он снова держался на расстоянии.

— То есть мне не нужно серьезно поговорить с ним о его поведении? — раздается голос Рагнара, вошедшего в палату. Его грозно-милый вид порой обескураживает.

— Не нужно. — Я пристально смотрю в его серые глаза. — Ты следишь за мной?

— Приходится, потеряшка. — Он подходит к брату и смотрит на племянниц. Забирает у него одну и улыбается. — Кто из них кто?

— У тебя Рея, — отвечает Демьян.

— Они такие… маленькие.

— Хочешь такую же? — Аурелия хитро улыбается и щурится, смущая Рагнара, лицо которого уже залилось краской. Этот мужчина такой грозный, но об этом легко забыть, если увидеть румянец на его щеках.

— Пусть для начала близнецы подрастут, — прочистив горло, говорит Рагнар. — Иначе мне будет очень сложно уследить за сыновьями и беременной Юс.

— Да, — подтверждает Демьян. — Не хотелось бы вновь вытягивать её из дымохода.

— Из дымохода? — озадаченно спрашиваю я.

— О! Ты же еще не слышала эту историю. — Аурелия начинает смеяться, и следующие полчаса ее смех не прекращается. К нему присоединяется и мой.

Спустя некоторое время Лукьянов прогоняет всех из палаты, поэтому я спускаюсь в столовую, решив немного посидеть с папой. Прохожу мимо гостиной, где Юсейра и Алан играют с близнецами, и направляюсь на кухню, где застаю Максима вместе с Исааком. Они лепят пельмени.

— Очкарик. — Исаак подмигивает мне. — Проголодалась?

— Не особо. — Я подхожу к нему. — Ты что, умеешь лепить пельмени?

— Научился несколько месяцев назад. Это не так сложно.

— А ты готовить умеешь?

— Да. Получается не хуже, чем у твоего отца, — довольно ухмыляется он.

— Не льсти себе. — Папа улыбается уголком губ.

Мне хочется остаться с ними, но из-за вибрирующего в кармане мобильного приходится выйти. Мне звонит бабушка, а с ней лучше не разговаривать в присутствии других. Она слишком громкая.

— Ты там совсем оглохла, Вивиен?! — раздается её строгий голос. — Почему не отвечаешь на звонки?!

— Я не слышала, — говорю, отдаляя мобильный от уха. — Что случилось?