Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 103

— Я буду сидеть тихо. Если не хочешь говорить, то мы можем помолчать.

— Было бы неплохо. — Он возвращается к чтению, стянув повязку.

— Я, кстати, принесла твои очки. — Протягиваю их ему.

Валериан отрывает взгляд от книги и забирает их. Щурится, словно что-то ищет. Больше похоже на то, что не доверяет мне и хочется убедиться в том, что с очками все в порядке.

— Откуда они? — спрашивает, наконец-то надев очки.

— Их сделал один мужчина из Фламе. Специально для тебя.

— Ясно.

На этом наш диалог заканчивается. Валериан больше не обращает на меня внимания. Я успеваю позавтракать и даже взять себе книгу для чтения. Обычный роман, чтобы отвлечься.

Мне становится неудобно сидеть за столом, поэтому я устраиваюсь на диване, постоянно бросая взгляд на мужа. Проходят часы, и мне начинает казаться, что он забыл о моем присутствии. Теряется в книгах и даже в интернете. Возможно, ищет какую-то информацию о своей семье. Но я не оставляю его.

Когда входит кто-то из братьев, Валериан разговаривает с ними. Отказывается от обеда, однако вечером всё-таки притрагивается к еде.

Я долго наблюдаю за ним. Не замечаю, как наступает ночь, и засыпаю на диване. Проснувшись, обнаруживаю, что в библиотеке темно, и я толком ничего не вижу.

— Валериан. — Вскакиваю на ноги и, достав мобильный, включаю фонарик. Не получив ответа, свечу в сторону стола и вижу, что мужа нет, поэтому выхожу в коридор.

Возможно, Валериан спустился в столовую или сидит с кем-то из братьев. Может быть, пошел в нашу комнату. Решаю сначала проверить в ней, но не нахожу его.

Я прохожу мимо старой спальни мужа, и что-то дергает меня постучать. Хотя мне не хотелось бы увидеть его там. Но меня ждет разочарование, когда он открывает дверь. Появляется желание закричать на него. Спросить, почему ушел, не разбудив меня.

— Тебе что-то нужно? — Равнодушное выражение его лица возвращает меня в реальность. Сейчас это не мой Сталкер, безумно одержимый мной.

— Ты в порядке? — прочистив горло, интересуюсь я.

— Да. Что-то еще? — Выглядит так, словно пытается избавиться от меня.

— Нет. Я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь.

— Как видишь, все хорошо. Иди к себе и ложись спать. Уже поздно. — Действительно пытается избавиться. Неужели его так тяготит моя компания?

— А ты здесь будешь ночевать? — Я начинаю заламывать пальцы от волнения.

— Да.

— Почему?

— Мне будет комфортнее спать одному.

— Понятно. — Стоило быть готовой и к этому. — Почему ты не разбудил меня, когда уходил из библиотеки?

— Забыл, что ты была там. — Он поправляет свои очки. Не снимает, как раньше.

— Тебе сложно на меня смотреть?

Валериан молчит, и похоже, не хочет отвечать на мой вопрос. Но все же делает это.

— Я тебя не помню, Вивиен. Мне сложно поверить, что ты моя жена. Я не из тех мужчин, которые построили бы семью. И не из тех, кто завел бы детей.

— Ты не веришь, что это твои дети? — В моем горле образуется ком.

— Верю. Мои братья не стали бы лгать мне. Но я не понимаю, почему пошел против себя самого. Ради чего и зачем?

— Потому что полюбил меня, — шепчу в ответ.

— Это не та связь, которую я сейчас понимаю. Ее нет в моей голове, — безжалостно произносит он.

— Но она есть в твоем сердце. — Осмелев, я делаю шаг к мужу и крепко обнимаю его. Он застывает, словно статуя. — Ты не помнишь меня, но это не отменяет наших чувств. Не отменяет моих чувств. Я люблю тебя, родной. Всем сердцем.

Валериан не отвечает, но его дыхание слегка сбивается. Он не пытается обнять меня в ответ, поэтому я вдыхаю аромат мужа, чтобы впитать его в себя и найти терпение провести без него ночь.

Отстранившись, улыбаюсь ему и иду в нашу спальню. Заперев за собой дверь, даю волю слезам и тут же чувствую толчки в животе.

— Я не плачу, — всхлипывая, накрываю ладонью живот и глажу его. — Все хорошо. Сегодня поспим без папы. Надеюсь, вы не будете бушевать и дадите маме уснуть.

Глава 50.

«…Я ВЫБРАЛ ВОПРЕКИ СУДЬБЕ…»

Вивиен

16 августа. 13:10.

Пятый день. Уже пятый день Валериан прячется в библиотеке, избегая меня и своей семьи. Он выходит, чтобы поесть со всеми, но быстро возвращается к себе. Ему не хочется быть заметным. И не хочется доставлять никому неудобств.

Каждый член семьи пытался поговорить с ним, но Валериан только слушал и молчал. Никаких комментариев, лишних вопросов или же попыток заговорить самому. Только тишина, ставшая кнутом для моего сердца. Потому что даже за этим безмолвием и равнодушием я вижу, что ему тяжело. Он будто потерялся.

Нам пришлось пропустить его день рождения, потому что Валериан застрял в совершенно другом времени. А мне оставалось сидеть в библиотеке, наблюдая за мужем в надежде, что он вспомнит меня.

Я верила, что все будет хорошо. Мое сердце трескалось, но я не сдавалась. Не сдавалась, когда муж не садился рядом со мной в столовой. Не сдавалась, когда он забывал обо мне. Не сдавалась, когда ему не хотелось со мной разговаривать. У меня не было на это права. Я лишь жалела его и себя.

Демьян говорил, что Валериан проживает период после пыток. Это сложно. Им всем требовалось время, чтобы прийти в себя. А я относилась с пониманием и ждала. Напоминала ему, что люблю, вынуждая вздрагивать каждый раз. Ему было непривычно это слышать.

— Ты не хочешь погулять? — Я накрываю ладонью живот, немного уставшая из-за постоянных толчков.

— Нет. — Валериан что-то пишет в ежедневнике, постоянно бросая взгляд на ноутбук.

— Что ты делаешь?

— Хочу заказать несколько книг.

Поднявшись с дивана, я подхожу к нему и сажусь рядом. Молча смотрю на мужа и жду, когда он обратит на меня внимание. Хотя бы просто взглянет, но этого не происходит.

— Можно попросить тебя кое о чем, — шепчу, немного взволнованная тем, что Валериан может мне отказать.

— О чем? — Его тон холодный, чужой. Я так скучаю по его ласке.

— Можешь прикоснуться к моему животу? Дети сильно толкаются. Обычно они успокаиваются, когда ты прикасаешься.

Ручка в его руке на мгновение зависает в воздухе, а затем как ни в чем не бывало продолжает скользить по странице.

— Нет, — равнодушно бросает Валериан.

Во мне вспыхивает гнев, а дыхание сбивается. Материнские инстинкты превращают меня в какого-то незнакомого человека. Я не позволю отцу своих детей обделять их любовью, даже если он не помнит их. Раздраженно хватаю Валериана за руку и кладу её на свой живот.

Валериан замирает на несколько секунд, но эмоции не показывает. А я не отпускаю его, дожидаясь, когда дети наконец-то перестанут пинаться. Проходит пару минут, прежде чем это происходит, и только после того, как малыши перестают буйствовать, я отрываю от себя ладонь мужа.

— Ты можешь равнодушно относиться ко мне, потому что не помнишь, — грубо говорю, чувствуя, как по щекам текут злые слезы. — Можешь никогда не вспомнить меня и позабыть о своих чувствах. Но ты будешь отцом нашим детям, даже если не хочешь их. Я встаю из-за стола и, достав из кармана кардигана его дневник, бросаю перед ним. — Это написал мужчина, который любил меня. Почитай, если найдется свободная минутка.

Разгневанная, обиженная и вся в слезах, я покидаю библиотеку. Не знаю, на кого больше злюсь: на себя, на него или на судьбу, сотворившую с нами такое. В этой истории мы оба жертвы.

Всхлипывая, спускаюсь в столовую, чтобы поесть и отвлечься, и натыкаюсь на Юсейру. Она видит мои слезы, но не задает вопросов. По моему виду и так все все ясно.

— Хочешь пирожное? — Девушка протягивает мне тарелку с выпечкой.

— Да. — Я опускаюсь на стул и начинаю уплетать сладости.

— Валериану будет очень больно, когда он все вспомнит и узнает, что доводил тебя до слез.

Моему Сталкеру действительно будет тяжело это принять. Если, конечно, он вернется ко мне.

— И почти вся твоя беременность проходит в стрессе. — Юсейра тяжело вздыхает и хмурится. — Может, тебе лучше не видеться с ним, пока он все не вспомнит?