Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 101

— Пусть сообщит мне, как только найдет их.

— Я передам ей. — Муж берет меня за руку и выводит из палаты. Сняв свои очки, целует меня в лоб.

— Ты не спал ночью? — спрашиваю я, накрыв ладонями его грудную клетку.

— Были дела. — Его рука ложится на мою талию, а глаза... В них такая пустота. — Виви...

— Знаю, — перебиваю я его. — Ты в любой момент можешь забыть меня. Хочешь, чтобы я была готова к этому.

— К этому нельзя быть готовой. — Он опускает голову и касается своим лбом моего. Прикрыв глаза, обхватывает ладонью мой затылок.

— Нельзя. — Я встаю на носочки и целую мужа в щечку. Он распахивает глаза и ласково смотрит на меня. Так мягко, что сердце болезненно сжимается в груди, а щеки покрываются румянцем. — Я справлюсь, родной.

Валериан кивает и внезапно достает из кармана конфетку. Протягивает ее мне, и я сразу забираю у него сладость. Чувствую прилив радости, а затем несколько толчков.

— Иногда мне кажется, что дети толкаются, тем самым требуя твоего внимания, — говорю мужу.

— И я буду его давать. — Он подхватывает меня на руки и уносит от палаты. Делает это с такой легкостью, словно я ничего не вешу. Приятно, когда твой мужчина очень силен. Так чаще чувствуешь себя девочкой. Вспоминаешь о том, что можешь побыть слабой. Но самое главное, что рядом есть человек, с которым можно полностью обнажиться и не бояться этого.

Валериан заносит меня в библиотеку и садится на диван. Я оказываюсь прижата к его груди, поэтому, воспользовавшись моментом, прислушиваюсь к сердцебиению. Ощущаю ладонь мужа на животе и улыбаюсь.

Мужчина периодически целует меня в макушку и вдыхает аромат. Ласкает так, словно делает это за те дни, когда не будет помнить. Или же просто хочется насытиться мной. Но мы не насытимся. Никогда. Я это знаю.

— Я люблю тебя, конфетка, — шепчет Валериан, когда его объятия становятся сильнее. — Больше жизни.

Грудная клетка наполняется болью, когда приходит осознание того, что это прощание. Я сжимаю его футболку на груди и держусь, чтобы не зарыдать. Не дать слезам испортить этот момент.

— Я тебя тоже люблю, — хриплым голосом шепчу в ответ.

С каждой секундой появляется ощущение, словно температура тела Валериана падает. Я кусаю дрожащие губы и, зажмурив глаза, замираю. Меня больше не обнимают. Тело мужа обмякает и, отстранившись от него, я вижу его закрытые глаза.

— Валериан, — дрожащими пальцами касаюсь его щеки. — Родной.

Никакой реакции. Он потерял сознание. И, вероятно, проснется совершенно чужим для меня человеком.

— Я тоже люблю тебя больше жизни. — На моих глазах появляются слезы. Они скатываются по щекам, а из горла вырывается всхлип.

С трудом я достаю мобильный из кармана и звоню папе. Он поднимает после первого же гудка.

— Вивиен…

— Приходи в библиотеку, — говорю еле слышно.

— Иду.

Связь обрывается и спустя минуту в библиотеку врывается не только Максим, но и Исаак. Увидев нас, в их глазах посыпается сожаление. Папа подходит ко мне и крепко обнимает.

— Все будет хорошо, дорогая. — Он целует меня в макушку, а я продолжаю крепко хвататься за мужа. Словно удерживаю его воспоминания. Душу, так сильно подходящую моей.

Глава 49.1

«…И КТО СКАЗАЛ, ЧТО ПУТЬ НЕВЕРНЫЙ…»

Вивиен

12 августа. 5:33.

У него такие холодные руки. Вроде бы я уже привыкла к этому, но сейчас меня пугает температура его тела. Не утешает даже осознание того, что ему ничего не угрожает.

Сердце Валериана бьется ровно, как и всегда. Лицо лишено эмоций, а глаза закрыты. Он спит, пока я с тревогой в груди жду его пробуждения. А дети, кажется, чувствуют мое состояние и постоянно толкаются.

— Тебе нужно отдохнуть. — Аурелия садится рядом со мной на край кровати и гладит меня по спине. Я даже не заметила, как она появилась. Дверь спальни открыта нараспашку, и каждые полчаса сюда кто-то входит, чтобы проверить, все ли в порядке.

— Не хочу, — шепчу я, тяжело вздыхая и продолжая наблюдать за мужем.

— Так нельзя. Подумай о детях.

— Я все равно не усну. Они так толкаются, словно… — Мой голос обрывается из-за кома в горле.

— Чувствуют твое состояние, — заканчивает за меня девушка. — Так и есть. Именно поэтому я хочу, чтобы ты отдохнула. Ложись рядом с ним. Может быть, тебе удастся уснуть.

У меня нет сил спорить с ней, поэтому я ложусь на вторую половину кровати, не отпуская руку мужа. Слышу за спиной шаги, по которым определяю, что в комнате появился Демьян.

— Иди спать, Релли, — вполголоса говорит он жене. — Я побуду здесь.

До меня доносятся их шепот, который я не могу разобрать. Спустя пару минут Аурелия уходит, а меня накрывают пледом.

— Именно поэтому он не хотел тебе говорить. — Демьян садится за моей спиной, и тут же в нос бьет аромат выпечки. — Возьми. — Протягивает булочку с вишней. — Максим сделал и просил передать.

— Спасибо. — У меня нет аппетита, но если поем, смогу немного отвлечь себя. — Ты был против того, чтобы Валериан раскрыл мне правду?

— Нет. Наоборот, мне не хотелось, чтобы вы обо всем поговорили. Но сейчас тебе плохо, и я жалею об этом, — признается он. — У Валериана не было выбора между горькой правдой и сладкой ложью.

— Даже в этом случае я бы хотела знать правду и быть рядом с ним. — Я кусаю булочку и медленно жую ее. — Почему с вами все это делали? Неужели за все эти годы не нашлось человека, который захотел бы помочь вам?

— Нет, — ухмыляется Демьян. — Хотя была одна девушка. Журналистка. Она хотела написать статью и разоблачить Игната перед всей Умброй.

— И? — Я смотрю на мужчину через плечо и замечаю в его глазах мрак, от которого по коже бегут мурашки.

— Я свернул ей шею. — Его тон становится таким низким, что я готова съежиться и спрятаться под одеялом.

— Почему?

— Представь, что тебя держат в камере, где в меню есть только овсяная каша. Тебе приходится есть ее, чтобы выжить. Так, день за днем, неделя за неделей, ты ешь только эту кашу. И вот однажды вместо каши тебе приносят целый торт. Что ты первым делом сделаешь?

— Сначала обрадуюсь, — отвечаю я. — А затем насторожусь. Наверняка за этот торт придется дорого заплатить. Возможно, своей жизнью.

— Вот и я так подумал, поэтому убил.

— Я бы могла просто не есть торт. Отказаться от него.

— В моем случае отказаться — значит убить. Есть риски и возможности. Приходится взвешивать все и выбирать тот путь, который принесет пользу мне и моим братьям. Отпусти я эту девушку, Игнат мог узнать о ней и решить, что мы с ней действуем сообща. Мне пришлось бы заплатить за это своей жизнью. А если я убью её и отдам ему тело журналистки, то он оценит уровень моего страха перед ним и слегка расслабится. Так у меня будет больше шансов помочь чем-нибудь братьям.

— Я понимаю, о чем ты. Но она была не виновата.

— Как и я и мои братья. Однако это не сделало нашу жизнь лучше. Жизнь — это не то место, где ты найдешь справедливость, Вивиен. Люди — животные, стадо. Если не будешь хищником, тебя растопчут. Либо ты, либо тебя.

Если верить его словам, то все вокруг — это темнота. И в этой темноте нет ни лучика света, в тепле которого можно погреться. Мир словно уже потерян, и его не спасти. Теперь это чистилище.

— Это страшно осознавать, — шепчу я.

— Но когда осознаешь, становится легче жить. — Демьян протягивает мне стакан воды. — Выпей и поспи. Скоро Валериан проснется и не узнает тебя. Возможно, и меня тоже. Мы должны быть готовы к этому. Особенно ты.

Не думаю, к этому можно быть готовой. Но я постараюсь быть сильной, чтобы пережить этот момент.

— Я бы тоже убила, чтобы спасти свою семью, — говорю, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Тебе не придется этого делать, библиотекарь, — шепчет Власов, прежде чем я засыпаю.

***

Меня будят голоса, один из которых я узнаю, еще даже не проснувшись. Он словно живет в моем сознании, и я слышу его даже во сне.