В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 22

В субботу рано утром мне позвонил управляющий.

— Ева, привет. Слушай, твоя сменщица заболела, выходи на полный день. Одна будешь, и закрывать тоже тебе. Ладно?

Это означало, что я буду всё время одна, и уходить придётся позже, в темноте. Я уточнила по поводу воскресенья заранее, сказав, что не смогу выйти. Он ответил:

— Всё окей, на воскресенье я выйду сам.

Мы ещё немного поговорили, я тяжело выдохнула, собрала последние силы в кулак, оделась и решила: ладно, пойду.

На улице был дождь. Серый, упорный, как мои мысли. Раскрыв зонт, я пошла до остановки, доехала на автобусе, всунув наушники в уши. Мне предстоял тяжелый день в кафе.

Управляющий встретил меня, кивнул, передал фартук, снимая его с себя. Сказал, что девушка, которая работает у нас по выходным, заболела. Он пообещал докинуть к зарплате немного денег за сверхурочную работу. Поблагодарив его, я принялась чистить кофемашину, но не ожидала, что весь день пройдёт практически пустым. Клиентов не было. Было лишь смутное чувство беспокойства.

К вечеру начала убирать сладкие десерты пораньше. Когда всё убрала, позвонила управляющему и сообщила, что никого нет, я могу идти. Он тяжело выдохнул, сказал, что обычно по субботам пусто, но всё-таки закрывать кафе они не могут поэтому меня и вызвали, у них расписание. Ну да, пораньше я уйти могу. Я поблагодарила его, закрыла кафе и пошла.

Включила музыку и пошла на остановку. Я ждала свой транспорт долго, но он так и не пришёл. Что же произошло?

Открыла приложение с картами и увидела, что на дороге в эту сторону произошла авария и её перекрыли, транспорта не будет. Взгляд сам собой упал на парк. Пойти через парк? Нет, не хотела, не хотела даже близко там идти.

Позвонила Максу, а он трубку не брал. Что же за невезение сегодня такое? — подумала я, чувствуя, как холодный пот проступает на ладонях. Вариантов у меня не было, и на свой страх и риск я пошла через чёртов парк.

В руках вертела телефон. Мне некому было позвонить, кроме как одному человеку. Демид как-то предлагал свою помощь, если что-то произойдёт. На улице было темно, голые ветви с практически облетевшей листвой напрягали меня и пугали, но я не рисковала, посмотрев на тропинку между деревьями, тонущую во тьме. Я положила телефон в карман куртки и пошла; в наушниках играла лёгкая музыка — “Лебединое озеро”, когда-то я под него танцевала, а теперь мысли…

Я закончить не успела. Сзади меня схватил кто-то очень сильный и прижал к дереву. Я затряслась вся от этого ощущения.

Тело прижатое сзади.

Его тяжесть, мощные руки, как тиски, сжимающие меня.

Рука метнулась в карман телефона, и я зажала кнопку звука, убавляя его — тяжело дыхание поливало шею, горячее, прерывистое, пропитанное чем-то чужим, металлическим. Я начала брыкаться, когда на ухо услышала:

—Ну что, ты соскучилась по мне? Я вот по тебе очень. Скажи мне, на тебе сейчас то бельё, которое я оставил тебе, или ты так и не надела его, моя зайка?

Голос был хриплым, искажённым, но таким знакомым. Он проникал в меня, как яд, заставляя вспомнить каждый кошмарный миг в парке, каждое прикосновение, каждое унижение.

Ужас взорвался внутри, как бомба. Я закричала, но звук вышел сдавленным, заглушённым его рукой, которая мгновенно зажала мне рот. Тело инстинктивно выгнулось, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Его бедро вдавилось между моих ног, прижимая меня к шершавой коре дерева, которая царапала спину сквозь куртку.

Нет, нет, пожалуйста, нет, — молила я мысленно, слёзы жгли глаза, но тело парализовало. Я чувствовала его возбуждение, твёрдое и настойчивое, впивающееся в меня, и это вызывало волну отвращения, смешанного с паникой. Руки мои дёргались, царапая воздух, но он перехватил запястья одной ладонью, прижав их над головой.

—Тсс, зайка, не дёргайся, — прошептал он, его губы коснулись мочки уха, и от этого прикосновения меня передёрнуло. — Ты же знаешь, что это бесполезно. Я предупреждал тебя.

Эмоции нахлынули потоком: страх, как ледяная вода, заливающая лёгкие; ярость, что я опять здесь, опять беспомощна; стыд, что тело предаёт, реагируя на его близость против воли. Я брыкалась сильнее, ударила коленом, но он только засмеялся — низко, гортанно, — и прижал ещё теснее.

—Ах ты, строптивая… Но я люблю, когда ты сопротивляешься. Это делает всё интереснее.

Его свободная рука скользнула вниз, по моему боку, и я почувствовала, как пальцы задирают край куртки, проникая под ткань. Холодный воздух ударил по коже, но это было ничто по сравнению с ужасом, что он вот-вот коснётся меня снова. Мысли метались:

Нужно вырваться!

И... Позвонить Демиду.

20. Защитник

Я дёргалась изо всех сил, чувствуя, как его хватка слабеет на мгновение. Может, от неожиданности, а может, от моей ярости, которая вдруг прорвалась сквозь страх. Его рука соскользнула с моего рта, и я закричала, изо всех сил толкая его локтем в живот. Он охнул, отшатнувшись, и этого хватило. Я рванула вперёд, не оглядываясь, ноги несли меня по мокрой тропинке, сквозь кусты, царапающие руки и лицо. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвёт грудь, дыхание вырывалось хрипами, а в голове пульсировала одна мысль: Беги, беги, беги, не останавливайся!

Деревья мелькали тёмными тенями, дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Я не разбирала дороги, просто неслась вперёд, подальше от него, от этого кошмара, который повторялся снова и снова. Руки тряслись, но я нащупала телефон в кармане, пальцы скользили по экрану, пока не нашли нужный контакт. Демид. Единственный, кто мог помочь. Единственный, кто обещал.

Я нажала вызов, поднеся телефон к уху, продолжая бежать. Гудки казались вечностью, каждый — как удар по нервам. Пожалуйста, возьми трубку, пожалуйста…

– Ева? — его голос прорвался сквозь шум дождя, спокойный, но с ноткой удивления. — Что случилось?

Я всхлипнула, голос сорвался на плач, слова вываливались комом, прерываемые рыданиями и хрипами от бега.

– Демид… пожалуйста… приезжай… в парк… рядом с моей работой… на меня напали… он… он здесь… я бегу… пожалуйста, приезжай! — Я плакала навзрыд, ноги подкашивались, но я заставляла себя бежать дальше, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он услышит, он поможет, только бы не поздно…

– Что? Напали? Ева, где именно? — Его тон мгновенно изменился, стал жёстким, собранным. — Ты в безопасности? Ты что... бежишь?

– Да… в парке… он схватил меня… я вырвалась… но он может быть за мной… пожалуйста, Демид, мне страшно! — Я споткнулась о корень, едва не упав, но удержалась, продолжая бежать. Голос дрожал, слёзы душили. — Приезжай, умоляю!

– Я еду. Из аэропорта, но буду через пять минут. Беги на людную улицу, к кафе, жди там. Не останавливайся. Я не отключаюсь, говори со мной. — В его голосе была сталь, но и забота, которая сейчас казалась спасением. Свист ветра на том конце трубки — он гнал машину на полной скорости, и этот звук, этот свист, был как якорь в моём хаосе.

Я выскочила из парка, ноги несли меня к кафе, к огням улицы. Оглянулась — никого. Никто не бежал за мной. Но страх не отпускал, он пульсировал в венах, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Где он? Он где-то рядом, я знаю…

– Демид… я … вижу кафе… но здесь никого… людей нет! — Я задыхалась, слёзы мешались с дождём, голос прерывался всхлипами.

– Ева. Я почти там. Беги не останавливайся. — Свист ветра в трубке усилился, я слышала, как он ускоряется, и это давало силы. — Я вижу парк, через минуту буду.

Он отключился.

Я добежала до кафе, остановилась у входа, оглядываясь по сторонам. Улица была пуста. Дождь разогнал всех, только лужи отражали огни фонарей. Страх накатил новой волной, я набрала его номер снова, не в силах ждать.

– Демид… я около кафе… здесь никого… приезжай скорее… — Я плакала, голос дрожал, ноги подкашивались.

Я знала, что звонить ему было не правильно. Но мне было настолько страшно. Я была готова на все, что бы только этот страшный человек не трогал меня..