В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 14

Но страх оставался. Сидел внутри холодным комком, напоминая: он знает, где я. Может прийти сюда. Может сделать что угодно. С Максимом. Со мной.

Погасила лампу. Кухня погрузилась в полумрак, прорезанный полоской света из окна. Я шагнула в зал. Диван Макса, заваленный пледом, манил как спасительный плот. Сдернула джинсы, свитер. Осталась в футболке и носках. Без сил. Без мыслей. Только одна, всепоглощающая потребность: вырубиться.

Рухнула на диван, натянула плед с головой. Ткань пахла Максом: безопасно, по-домашнему. Глубоко внутри еще клокотали страх и злость, знание об угрозе в СМС давило. Но тело, измотанное бессонницей, стрессом, работой и этим нескончаемым кошмаром, взяло верх. Веки налились свинцом. Сознание потекло, как вода в песок.

Пусть горит. Пусть горит дотла весь чертов мир. Я устала. Хочу спать.

И через минуту тяжелое, беспамятное небытие накрыло меня, утащив прочь от СМС, от платья, от ледяного взгляда и черной родинки. Храп Максима слился с моим прерывистым дыханием под пледом. В темноте зала на кухне экран телефона погас, оставив зловещие слова невидимыми, но не исчезнувшими. Последствия? Пусть ждут до утра. Сейчас было только это: сон. Глухой, победоносный сон полного истощения.

Но даже во сне я чувствовала: где-то в темноте кто-то смотрит. Планирует. Ждет своего часа.

***

Мужчина в черном стоял, опираясь бедром о холодную бетонную перекладину на старом заброшенном заводе. В руке у него был телефон, экран которого тускло светился в темноте. На нем была карта с движущейся точкой: автобус, увозящий Еву от ее комнаты к другому мужчине. Его пальцы сжали корпус телефона так, что пластик затрещал.

Маленькая сучка…

Мысль пронеслась, острая и ядовитая. Не оценила подарок? Решила сбежать… В душе всколыхнулась черная, густая злость, смешанная с разрушающим чувством собственничества. Его подарок…это платье, символ его власти … был отброшен, как мусор. И она осмелилась бежать. Прямо сейчас. К другому мужчине.

Зайка-зайчишка… Еще не поняла, что от меня не сбежать. Мысль была твердой, как сталь. И она хочет провести ночь в доме с другим мужчиной… Эта мысль вызвала почти физическую волну ярости, которая прокатилась по его телу, заставляя мышцы напрячься.

Ну это она зря.

Приложение на телефоне, которое он установил, отследив ее номер через определенные каналы, работало безотказно. Каждое ее движение, каждый звонок, каждое сообщение: все было под его контролем. Она думала, что может спрятаться?

Наивная дурочка.

Он представил, как она сейчас лежит в чужой постели, может быть, даже обнимается с этим Максимом. Его зубы скрипнули. Никто не имел права прикасаться к ней. Никто, кроме него. Она была его собственностью, его игрушкой, его сладкой деткой. И чем быстрее она это поймет, тем лучше для нее.

Смерч медленно набрал сообщение. Пальцы двигались уверенно, каждая буква была выбрана с холодной расчетливостью. Он хотел, чтобы она поняла: расстояние не спасет. Друзья не защитят. От него не убежать никогда.

Отправил. Теперь она знает.

Вдруг из темноты подъезда напротив вышел другой мужчина, высокий, с бесстрастным лицом. Он остановился в шаге, не вторгаясь в личное пространство, но его присутствие было ощутимым. Взгляд у него был пустой, как у акулы: профессиональный, отстраненный.

— Смерч, — произнес он спокойно, голос низкий, без эмоций. — Мы с ним почти закончили. Нужно обсудить детали.

Мужчина замер на секунду. Его взгляд, полный мрачной ярости, оторвался от экрана и скользнул по лицу пришедшего. В глазах Смерча еще горел тот же холодный огонь одержимости Евой, но постепенно в них появилась деловая сосредоточенность. Работа есть работа. А личные дела можно отложить на потом.

Он медленно, с видимым усилием разжал пальцы, сжимавшие телефон. Глаза еще горели тем же холодным огнем, но в них появилась сосредоточенность. Он кивнул, коротко и резко, не говоря ни слова. Сунул телефон в карман черных штанов. Его движения были сдержанными, но в них чувствовалась натянутая, как струна, сила.

— Сколько времени до рассвета? — спросил он хрипло, голос звучал так, будто его не использовали часами.

— Четыре часа. Достаточно, чтобы все закончить и убрать следы.

— Хорошо. — Смерч бросил последний взгляд на экран телефона, где светилась точка местоположения Евы. Стационарная. Она добралась и теперь спит в чужом доме. С другим мужчиной. — После этого у меня есть дела.

— Понял. Личные?

Смерч не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов. Он повернулся и пошел за другим мужчиной, растворяясь в темноте двора. Каждый его шаг был тихим, почти беззвучным: навык, отточенный в тени.

В пустом помещении заброшенного склада, куда они направлялись, все еще витали отголоски недавних действий. Резкий запах пота и крови, сдавленные стоны, прерывистое дыхание кого-то, кто еще был жив, но уже знал, что это ненадолго. Звуки работы. Профессиональной, методичной, безжалостной работы.

Но в сознании Смерча, шедшего следом за напарником по бетонным ступенькам вниз, к подвалу, громче всех звуков отдавалась одна мысль, холодная и неоспоримая: Не сбежать.

Он достал из кармана тонкие кожаные перчатки и натянул их, не торопясь. Его движения были ритуальными, почти медитативными. Сначала работа. Потом она.

Ева была лишь вопросом времени. Его времени.

А его у него было достаточно. Вся оставшаяся жизнь.

В квартире Максима Ева ворочалась во сне, сбрасывая плед. Ей снилось, что за ней кто-то гонится по длинному белому коридору, который никогда не заканчивается. Она бежала в прозрачном платье, которое развевалось вокруг нее, не скрывая ничего, и чьи-то шаги отдавались эхом за спиной. Все ближе. И ближе.

В темноте ее дыхание участилось, губы беззвучно шевелились, произнося слова мольбы. Но даже во сне она знала: от него не убежать. Никогда.

13 Принц

Холодный октябрьский воздух врезался в лицо, как тысячи иголок, когда мы с Максимом вышли из автобуса. Серое небо низко нависало над унылыми корпусами института, а ветер гнал по асфальту опавшие листья, желто-красные, как засохшая кровь.

Я вжалась в старый шерстяной шарф, который сегодня дал мне Макс, пытаясь укрыться не только от холода, но и от гнетущего предчувствия, которое не отпускало с самого утра. Мысли путались между вчерашней ночью, где сон был тяжелым и прерывистым, несмотря на относительную безопасность, и кошмаром, ждущим меня в моей комнате с коробкой, платьем и его незримым присутствием.

— Ты уверена, что хочешь туда вернуться, может поживешь у меня? — спросил Максим, шагая рядом, его обычно румяное лицо было серьезным. Он вглядывался в меня, словно пытался прочитать ответ по моим глазам, скрытым под капюшоном толстовки.

— Нет, не уверена, — честно выдохнула я, глядя на скрипучие ступени главного входа. — Но что мне делать? Жить у тебя вечно? У тебя и так места мало. А денег на что-то другое… — Голос дрогнул. Альтернатив не было.

И тут мир сузился.

Справа, с парковки, подъехал черный автомобиль. Знакомый. Мощный. Бесшумный. Он остановился с мягким шипением тормозов, как хищник, замерший перед прыжком. Водительская дверь открылась плавно, без лишнего шума.

Из машины вышел Демид.

Он был облачен в нечто безупречно строгое и одновременно дорогое: темно-серый шерстяной кардиган идеального кроя, под ним белоснежная рубашка с безукоризненно застегнутым воротником под самое горло. Темные, идеально сидящие брюки и классические туфли из тонкой кожи, блестевшие даже в этом тусклом свете.

Он выглядел как молодой аристократ или успешный бизнесмен, пришедший не на учебу, а на важные переговоры. Движения были плавными, уверенными, полными той хищной грации, которая всегда заставляла меня внутренне съеживаться. Он поправил манжет рубашки, сверкнув дорогими часами, и направился прямо к нам, к дверям.